М-да, а ведь это противоречило прошлому Адмира, так что я нахмурился. Словно чувствуя ход моих мыслей, парень продолжил:

— Я знаю, что ты лишился многих воспоминаний и по сути всё вокруг тебе было чуждо. По мере того, как воспоминания возвращались, ты становился более открытым. Так что полагаю, эльф, с которым ты прожил свои, так сказать, первые месяцы — Тайритрон — просто не был контактным, и от него ты перенял это как норму поведения.

Я кивнул на это, так как идеально ложилось на мою легенду. И Этриан прав, воспоминания Адмира просыпались во мне, я всё больше ассоциировал себя с его жизнью, хоть и не с ним самим — слишком разными мы были. Я лучше вникал в культуру эльфов и подпускал их к себе всё ближе и ближе.

— Но тюрьма тебя определённо надломила, — продолжал он. — Я не раз встречал эльфов, пришедших через подобное. И ты не исключение. Ты соскучился по теплу эльфийского тела рядом, по друзьям, ты испытал всепоглощающее отчаяние одиночества. Ещё и в твоём возрасте — это очень тяжело, — он покачал головой в знак сожаления. — Но ты не сломался. А твоя тяга к тактильности усилилась в разы, как и общая открытость. Ты больше не стесняешься других, проще идёшь на контакт. Даже мои прикосновения больше не вызывают у тебя отвращения. А ведь когда-то ты вздрагивал. Когда я играл роль твоего дядюшки, — хмыкнул он.

Я и сам улыбнулся от воспоминаний.

— Но это же не всё, что ты хотел сказать? — заметил я.

Так как всё это время я продолжал стоять, то решил сесть на стул возле стола.

— Верно. Адмир, ты меняешься. И я не только об отдалении от меня. Болота затягивают тебя. Твоя тяга к знаниям и раньше ощущалась, но сейчас она будто начала выходить на передний план. Ты забываешься, перестаёшь адекватно оценивать риски. А ещё мне не нравится, что ты не хочешь исполнять роль принца.

Последнее замечание вызвало во мне приступ смеха.

— Это ведь потому что ты карьерист, верно? — улыбался я. — Ты стремишься к власти, а я к силе через знания, в этом наша разница.

— Тут не поспорить, — вздохнул он. — Я чужак в твоей компании, как и Фисларон.

— Тогда… почему ты не уйдёшь?

— У меня ведь контракт, — хмыкнул он.

— Ты понимаешь, что я не об этом.

Этриан посмотрел на зашторенное окно и замолчал ненадолго. То, что он сказал следом, вызвало у меня удивление.

— Потому что ты мне дорог? — его голос прозвучал как-то неуверенно. — Ты умеешь располагать к себе эльфов своей непосредственностью и ребячеством. Рядом с тобой я не чувствую жёстких рамок. Скорее, это… тепло семьи? — он положил ладонь себе в районе сердца, всё так же не смотря на меня.

Впервые я видел его таким… ранимым? Этриан всегда воспринимался мной как старший товарищ, наставник. Я не видел в нём слабости. Но в этот момент, кажется, он и правда открылся мне.

— Ты ведь знаешь, я рос с матерью-одиночкой, — продолжил он, — ещё и на вид чистокровный амротец в обществе ксилтарцев. С отцом у меня всегда были натянутые отношения, ведь из-за него я так выгляжу. Я думал, что знаю, что такое любовь, ведь моя мать была хорошей женщиной. Она ни в чём меня не обделила. Но рядом с тобой…

Он повернул ко мне лицо и я разглядел на нём печаль.

— Я впервые осознал, что ничего не знаю о любви и семье. Твоя непосредственность и открытость, твоя наивная прямолинейность… Мэйн ведь поэтому так вцепился в тебя, что решил предать Ларгоса. Ты дал ему то, чего у него никогда не было — любовь семьи. Ты смотришь в его обезображенное лицо с искренней улыбкой. Ты считаешь его равным себе эльфом, когда он сам себя эльфом даже не признаёт. И даже я, держа меня на дистанции, ты умудряешься одаривать лучами любви. Я ревную, Адмир, — он хмыкнул с горечью, опустив взгляд. — Ты не делишься со мной мыслями, не пускаешь в голову. Как его.

Я смотрел на него ошарашено. Что за чушь он несёт? Какая к чёрту «любовь»? Ясно дело, что он не о романтической, а о той самой семейной любви, между близкими родственниками. Но чтобы я как-то особенно к Этриану относился? Да никогда! Наоборот, поначалу завидовал, а потом он банально начал меня раздражать. Я ведь только что поражался его чуткости, и чтобы он такого отношения к себе с моей стороны не заметил?

— А ещё, — продолжал он, — я ведь прекрасно вижу, что нам не по пути. Мне не нравится то направление, куда ты движешься. И всё же… позволь быть с тобой до конца этого пятилетнего контракта. Подпусти к себе по-настоящему, как его. Я очень тебя прошу.

— Зачем? — мой голос прозвучал холодно. Потому что что-то тут было не так. Да, Этриан открыт, и всё же… Полуправда? Он ведь скрывает свой истинный мотив, это очевидно. Никогда не поверю, что строящий своё будущее на годы вперёд парень решил просто так потерять ещё четыре года на Болотах, просто наслаждаясь компанией малолетнего принца.

— Помнишь, когда-то ты просил меня научить тебя нравиться эльфам? Теперь ты лучше справляешься с этим. В разы лучше, чем я. Ты смог затронуть даже моё чёрствое сердце, Адмир. Особенно после тюрьмы, те самые изменения, о которых мы только что говорили. Ты словно стал бабочкой из куколки. Расцвёл, как цветок. Знаю, ты не любишь подобные сравнения, и всё же, я могу попытаться объяснить только так. Ты обладаешь шармом, харизмой. Не думаю, что ты сможешь объяснить, как это делаешь, но позволь узнать тебя лучше. Насладиться твоим обществом, потому что оно действительно даёт нечто необъяснимое и неуловимое.

Я не хотел больше слушать этот бред. Он что, пытается обмануть меня, подсев на уши льстивыми речами?

— Ты ведь просто хочешь повысить свою харизму, чтобы влезать в любые щели за красивые глазки, верно? — хмыкнул я. — Старый хитрый лис, ты ведь и сейчас пытаешься юлить со мной, верно?

— Я… отчасти ты прав, — выглядел он теперь пристыженно, хоть и улыбался. — Но и я честен с тобой и старюсь не скрывать. Ты ведь тоже чувствуешь изменения в собеседниках, тебя сложно обмануть. Хоть иногда ты и беспросветно глуп, но лишь потому, что упорно не хочешь что-то замечать. Сейчас же не этот случай.

— Ты прав, я не могу тебя научить тому, почему эльфы так тянутся ко мне. Но я понимаю, почему это происходит. Теперь понимаю. Это находится за гранью того, чему можно научить. Это врождённое, можно и так сказать. Это работает на уровне первоосновы мира, его базовых законов. Как это ни банально, я лишь научился пользоваться своей красотой, не более того. К тому же, я всё ещё выгляжу немного младше своих лет, как и веду себя… Как ты выразился — непосредственно. Эльфы видят во мне своего ребёнка, которому готовы всё простить, которого готовы баловать. Ты же идёшь путём незаменимости и приятности, другим приятно быть в твоём обществе и не замечать навязчивости. У нас слишком разные подходы.

— Позволь мне хотя бы попробовать понять!

— Не получится, Этриан, — я покачал головой. — Ты не тянешься к знаниям, это раз. И два — ты не так красив, как я. Ты не можешь прыгнуть выше головы. Разве что, если не готов носить моё лицо на постоянной основе. Или создать себе другую личину, такую же прекрасную. И да, своё лицо я тебе носить не позволю, понял?

— Понял. И я готов идти на жертвы. Даже учиться, хоть действительно не люблю науки.

— Не думаю, что это получится. Ладно, спасибо за разговор, я пойду.

— Адмир! — Этриан вскочил с постели и схватил меня за руку, когда я уже направился к двери. — Пожалуйста, это важно для меня. Позволь…

Он замер, умоляюще смотря на меня. Желания помогать ему не было никакого, как и подпускать близко.

— Зачем мне это, — холодно сказал я, испытующе смотря на него. От такой постановки вопроса он растерялся.

— Проси что хочешь…

— То есть, тебе настолько нечего предложить мне, что ты готов переложить на меня муки выдумки? — хмыкнул я.

Его хватка стала ещё сильнее, а на лице он изобразил отчаяние. Не знаю, играл он или это были его истинные эмоции.

Как был, босиком, в пижаме, он опустился на колени передо мной. Я ощущал, как его начинает бить дрожь от холода. Ведь он покинул зону тепла артефакта, будучи по сути раздетым. А сейчас температура в помещении наверняка около пяти градусов. Так что да, его вид заставил меня поёжиться.