— Ну наконец-то ты вернулся! Чего так долго? А это тот новенький, кого ты учить должен?

Похоже я плохо влияю на парня, раньше он был более церемониальным. Но даже так, возвышенная плавность его движений никуда не ушла.

— Признаться, думал, что россказни солдат о дружбе с тобой сильно… преувеличены…

Итаелонар словно бы попытался вновь привлечь к себе моё внимание. Вместо этого Фисларон повернулся к нему, отлипнув от меня, и представился новенькому. Ещё и с ходу предложил ему объединиться против меня.

— Уверен, ты хорошо владеешь фехтованием, — радостно вещал Фисларон. — Вдвоём мы его точно одолеем.

От такого напора Итаелонар слегка подвис, а я рассмеялся.

— Я ведь не этому должен его учить! Да и я уже достиг своего потолка. Давайте лучше Мэйна поборем впятером?

— Как всегда, скромничаешь, — отмахнулся Фисларон. — Я тебе что рассказать хотел, кстати. Этриан порвался на флаоса! Здорово, да? А ты, если и дальше будешь так увлечённо заниматься одной только менталистикой, окажешься позади меня, понял?

— Будешь умничать слишком много — возьму под контроль твоё тело и заставлю делать глупые вещи на плацу.

Фисларон рассмеялся, зная, что я шучу. Его рука весь разговор лежала у меня на надплечье. А вот Итаелонар явно не знал, как себя вести при подобной ситуации.

А потом подошёл Элли с таким же бурным приветствием и сообщил, что вечером мы все празднуем моё возвращение. Я сказал новенькому, что устал с дороги и наше обучение начнётся только завтра утром. Возражать он не стал, хоть я и заметил его раздражение.

За окном было хмурое зимнее утро. До прихода новенького ещё было около полутора часов, а я сам уже третий час сидел над очередным вариантом печати для души. В основе находилась та, которую видел у Алдаласара, но её ещё требовалось приспособить под свои нужды. По сути, нечто вроде пазла следовало составить из известных мне рун, чтобы всё это сочеталось и было выверено.

И я пришёл к очередном тупику, нужно было начинать всё с начала. Но разочарован не был — чем больше практики, тем лучше понимание работы формации.

Дел ещё выше крыши, но если я смогу закончить эту формацию, то развитие моей доми сдвинется с мёртвой точки. Конечно, меня беспокоило, что от резкого увеличения объёма могут возникнуть проблемы, и всё равно придётся обрабатывать каждый канал и ядро. Но в любом случае будет сэкономлено много времени.

Тут скорее проблема в другом — в моих хранителях. Я не мог при них поглощать души, ведь это их наверняка испугает. Пусть я и принёс клятву, что никогда с ними так не поступлю, что моими «жертвами» будут только демоны, это их вряд ли успокоит. Мораль у каждого вида упирается в себя, любимого, как вершину эволюции. И для них это то же самое, если я вдруг начну жарить эльфов и есть их. Точнее, они наверняка к эльфоедству проще отнесутся, чем к поглощение душ демонов.

В комнате было тихо, если не считать скрипа моего пера и завывания ветра за ставнями. Довольно медитативная обстановка, вкупе с запахом свежего дерева мего стола. Давало ощущение тепла и уюта, тем более что сидел я под согревающим артефактом.

Я не услышал шагов — меня предупредил Рэй. Потому поднял голову, накрыл письмена и повернулся к двери. Спустя две секунды раздался тихий стук и я позволил ему войти.

Эллиндет остановился на пороге, будто испугавшись меня. Его обычно уверенная осанка была сломлена, плечи поджаты, а глаза бегали, не решаясь остановиться на мне.

Я уже знал такое поведение. Всегда у всех одно и тоже. Просьба личного характера. Я что, кусаюсь? Почему эльфы так стеснительны в подобных вопросах?

— Адмир, — начал он, и его голос прозвучал неестественно громко в тишине. — Не занят?

— Говори, — я махнул в сторону своей кровати, чтобы он садился.

Он сделал шаг вперёд, дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Хоть и сел, он ощущал себя будто на гвоздях, постоянно ёрзая. Это вызвало у меня усмешку.

— Мне… нужна помощь. Не по службе.

— Слушаю, — продолжал я улыбаться, пристально смотря на него.

— Я застрял, — слова полились из него теперь, торопливо и сбивчиво. — На восьмом шаге уже три года. Магическая структура… она не развивается. Я упёрся в потолок. Без прогресса я навсегда останусь никем. А у меня… вся жизнь здесь. Уходить некуда, остаться — значит сгнить. Я слышал… видел, что ты помог Арлейну. Его структура была хуже моей, а теперь… — он замолчал, в его глазах горела смесь отчаяния и жадной надежды.

Улыбка сползла с моего лица. Я понимал, что изменения в Арлейне заметят. И даже придут просить. Не думал, что это будет Элли, ведь внешне его структура казалась вполне хорошей.

— Нет, — сказал я ровно, без интонации. Лицо старался держать кирпичом. — Не могу.

— Но я всё сделаю! — он сделал шаг вперёд, его пальцы вцепились в край стола. — Буду молчать! Я готов заплатить! У нас в столице есть квартира, я продам…

— Мне не нужны твои деньги, Эллиндет, — я перебил его, и тон мой был ультимативным. — Как и клятвы о молчании. Ты будто не представляешь, о чём просишь…

— Я всё понимаю, — перебил он меня.

— Нет, не понимаешь, — повысил я голос. — Для подобной деятельности требуется лицензия. Ты не можешь не знать, что мне грозит в случае неудачи, либо когда соответствующие органы заинтересуются. Полагаешь, мне хочется сидеть в изоляторе до выяснения всех обстоятельств? Ты был в тюрьме? Хоть представляешь, что это? Когда лишён магии и нормального досуга, когда время тянется, а ты ничего не можешь предпринять? Но страшнее — одиночество. Я не хочу вновь пережить это. Не собираюсь проверять на прочность доверие начальства и окружающих. Никогда не знаешь наперёд, кто на тебя донесёт, Элли. Эльфы, которым ты совершенно ничего не делал, от которых никогда ничего подобного не ожидал бы.

Пока я говорил, он смотрел на меня, и надежда в его глазах начала угасать, сменяясь обидой и непониманием.

— Но ты же помог Арлейну… Вы же… — начал он неуверенно.

— Арлейн, — я отчётливо выговорил каждое слово, — мой раб. У меня над ним достаточно власти, чтобы помочь. И никто не посмеет вмешаться, пока последствия не станут катастрофическими. Ты — свободный гражданин. К тому же — защитник. Твоя работа напрямую зависит от контроля собственной маны. А доми будет меняться, к ней надо привыкать заново. Это не медитации раз в неделю — это долгий кропотливый труд. Да и твой дедушка. Как ты мне предлагаешь потом смотреть ему в глаза?

— Но Айеравол…

— Что Айеравол? — хмыкнул я.

— Полагаешь, он будет против?

— А ты ему сообщать о подобном и не собирался, верно? — с сарказмом заметил я. Парень закусил губу, опустил голову ещё ниже — тут и слов не нужно. — Ну разумеется. А зачем? Ведь это твоя жизнь, она важнее. Никто ничего не заметит и не скажет. Не донесёт куда следует в заботе о тебе. А Айеравол мне спасибо ещё скажет, разумеется. И закончится все мои преференции, которые я выбивал с таким трудом.

Эллиндет молчал, не поднимая головы. Он сместился обратно на мою кровати и мял ткань своего форменного плаща.

Я повернулся к нему спиной и начал складывать исписанный лист — требовалось освободить место для нового и начинать работу заново. За моей спиной воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина. Похоже, уходить Элли не собирался. Но я не успел ничего сказать.

— Значит… это конец, — его голос сорвался на шёпот, полный такой безысходной горечи, что моё раздражение на миг дрогнуло, сменившись жалостью. Но лишь на миг. Может я и не прочь ему помочь, но последствий остерегался. Пока не будет уверенности в моей безопасности — и пальцем не пошевелю.

— Я всё сказал, — мои слова прозвучали холодно. — Что делать — думай и решай сам. У меня своих дел по горло.

Сказав это, взял меньшее из лекал для написания самого первого и малого круга заклинания. Просто разного диаметра дощечки, чтобы по краю писать. Вскоре меня поглотила работа, хоть и услышал, как щёлкнула дверь за Элли.