— Беги! Бегите! — кричала девушка. Похоже, у неё было бредовое состояние.

— Лира, попей! — Арлейн поднёс ей какую-то бурду, налитую из заварного чайника. Цвет мне не нравился, слишком чёрный.

Больная только сглотнула и тут же закашлялась. Паренёк применил силу, чтобы напоить сестру, но та почти половину по итогу выплюнула. Реально, будто это болотная грязь, ил. Что за бурда⁈

Но через какое-то время пришли совсем маленькие Райнес и Авер, восьми и двух лет. Парень запретил им входить, пока Лирель не успокоилась и не уснула. Они тихо пообедали какой-то кашей, судя по постным лицам, невкусной. Переговаривались о том, что не могут найти лекаря, никто не хочет им помогать. А последнее купленное лекарство совсем не работает. Согласно моим познаниям в алхимии, та бурда вряд ли была лекарством, детей просто обманули взрослые.

На ночь Райнес и Авер достали из сундуков плащи, расстелили на этих самых сундуках, да так и легли. А Арлейн расположился на плетённом коврике из обрывков ткани у постели больной. Собственно, утром Лирель перестала дышать. Оставшиеся дети крепко обнялись, по щекам Арлейна текли слёзы. Райнес пыталась его утешать, болтала о том, что скоро Лира проснётся и расстроится, что он плачет. Авер был слишком мал, чтобы в принципе что-то понимать. На этом воспоминание закончилось.

Даже мне стало больно от такого воспоминания, глаза увлажнились. Когда я вернулся в реальный мир, веки Арлейна были опущены, а из-под них текли слёзы. Я сказал, что закончил, попросил прощения и поспешил уйти из его комнаты.

Я сам ощущал себя тошно и хотел немного успокоиться в одиночестве. При первом же погружении в хранилище извлёк такое тяжёлое воспоминание. Уметь надо. Потому решил его не трогать, пока он не будет готов.

Преодоление ментального блока очень утомляющее занятие. Это как пытаться удержать постоянно выскальзывающий из пальцев подтаявший лёд. Сложно сохранять нейтральное состояние духа и подавлять раздражение. Ещё хуже то, что всё это происходило на уровне восприятия, а не физического мира.

Я то держал за руки Мэйна, то мы сидели спина к спине — в любом случае тренировка выдалась непростой. Это было чертовски сложно! Дотянуться своей препраной до головы Мэйна не проблема, а вот вскрыть её будто невозможно. Я мог бы воспользоваться Рэем и своей связью с ним, но сейчас не битва, а тренировка.

Это похоже на то, как стоя на носочках, пытаешься куда-то дотянуться, но касаешься едва-едва, невозможно зацепиться, не то что ухватиться и залезть. Так оно ещё и будто соскальзывает. Невыносимо раздражающе.

Мы занимались этим с самого лета, прошло уже полгода. Я даже сам поражался своей настойчивости, что не бросил это гиблое дело. Зачем пытаюсь, я ведь не чистый менталист, ну не моё это, значит. Не чистое ли безумие? Повторение одного и того же в надежде иного исхода. Смирение и очередной повтор. Я даже не сразу понял, что ухватился за некую расщелину и подтянулся, забравшись в пещеру. Всё это по ощущениям, естественно, как то происходило в моём восприятии.

«… ослабло… Это невозможно. Может я и правда зря пытаюсь заставить его сделать это? Лишь домыслы…»

Я распахнул глаза и в удивлении уставился на Мэйна. Мы сидели в данный момент напротив друг друга.

«Может, он и гений, но у всего есть разумные границы. Всего лишь клоаф…»

Я не знал, как реагировать на это. Разумеется, я слышал его мысли не потому, что активировал связь, а он принял. Нет, взломал барьер его сознания и находился внутри. Совсем другие ощущения, чем общение по связи.

— Продолжим завтра, — сказал Мэйн и поднялся на ноги.

— Нет, подожди, — возмущённо сказал я и передал: «сядь!»

Так как мы оба являлись продвинутыми пользователями связей, то прекрасно понимали, что я вскрыл его сознание.

«Быть не может…» — эти мысли прозвучали немного глуше, будто за стенкой.

Я же усмехнулся: «ещё как может». И надавил, ощущая то, как разбилось стекло. Конечно поразительно, с какой лёгкостью его внутренний барьер поддался (между общей зоной и личной). Разумеется, он не профессиональный менталист, но я ожидал большего сопротивления. Да и владение мыслями лишь первый шаг, он не давал доступа к воспоминаниям.

Наконец его лицо дрогнуло в ужасе и я получил ментальную пощёчину, но удержался в его голове. Он пытался вытолкать меня, но я не поддавался, ведь это было проще, чем взламывать. Вместо сопротивления, я словно растёкся по внутренней стороне его головы своим сознанием. По той самой пещере, куда залез.

Мэйн немного расслабился: «вышло…»

«Не вышло», — улыбался я и мужчина вздрогнул, после чего сделал шаг назад и я ощутил, как нити натянулись и растянулись. Это было неприятно, если так продолжится, то они порвутся. А я получу такую отдачу, что голова несколько дней будет нещадно болеть.

Мэйн находился на ногах, я же продолжал сидеть на сочной траве дикого динами, которое мы постоянно посещали. В стороне расположились медитирующие Арлейн и Фисларон.

Я так же поднялся и приблизился к Эрессанд, ощущая облегчение от того, что натяжение нитей ослабло.

«Ты намеренно дал мне невыполнимое задание? — спросил его в лоб. — Поэтому настаивал бросить и заняться доми?»

«Ты в моих внутренних мыслях. Уходи!» — он снова сделал шаг назад и дал ментальную пощёчину. Но в этот раз я перенёс её проще.

Я с прищуром смотрел на него и шагнул вперёд.

Было немного обидно, что он так настойчиво пытался вышвырнуть меня. Ведь мне то казалось, что мы уже достаточно близки! Значит, как ему шарить по моему незащищённому сознанию, где крутятся в том числе глупые мысли, можно, а мне — нельзя⁈

Но особо приятно было ощущать, как по моей растёкшейся тонким слоем воле пытается скрестись Мэйн, но это похоже лишь на лёгкое поглаживание. А судя по хаотичному перемещению, он даже не ощущал её присутствия. Всё же внезапное интуитивное решение оказалось верным.

Чем больше я усиливал ментальную нить, тем лучше было восприятие. Где-то в сторонке я видел сам себя его глазами, немного какофонией сквозили блуждающие мысли, а также беспокойство. Он боялся, что я смогу увидеть в его голове нечто неприглядное и отвернусь. Причём очень сильно боялся этого, часто мысли кончались «если он… расстроится, оскорбится, устыдится… то что мне…»

Я испытывал очень сложные чувства. Он настолько привязан ко мне? И в смысле он не знает, что делать без меня? Это как-то двусмысленно звучало, хотя откровенно любовных мыслей у него не было в голове. Тогда что это? Или ему просто комфортно быть в группе со мной? Ведь по той же причине я бы сам хотел видеть его рядом на постоянной основе.

«Теперь ты знаешь, каково было мне знать, что все мои мысли как на ладони у тебя», — я широко улыбнулся и тихо засмеялся. Я ведь хоть и предполагал наличие глупых мыслей у всех, но чтобы они были настолько наивными у этого хмурого громилы — неожиданно. Он был каким-то потерянным, боялся быть брошенным мной.

Взрослый мужик боится, что от него отвернётся ребёнок, причём чужой! Ну разве не бред? Его мысли действительно были как на ладони. Я был важен ему, что действительно немного настораживало меня, но наверняка ведь первопричина банальна. Не раз сталкивался с подобным, когда всё не так, как думалось изначально.

Тем временем в его голове наступила тишина после моих слов.

«Это не то, что ты подумал!» — чуть ли не закричал он и опять шагнул. Да издевается, что ли? Нити ж так порвутся!

«А что я подумал?» — продолжал я улыбаться, вновь приблизившись к нему. Не мог в очередной раз поразиться тому облегчению, что испытал при снижении натяжения нитей.

Увы, в его голове было лишь паническое «нет!» и иногда «только не это». Да чего он так боится то? Зачем вообще затеял эту тренировку? Раз не хотел, чтобы я читал все его мысли. Не в том ли суть взлома блока сознания?

«Почему я так дорог тебе?» — очередной мой вопрос вызвавший в его голове тишину и волну ужаса. Я нахмурился, не понимая причины. Он начал с ещё большим энтузиазмом попытаться соскрести меня со стен своего сознания. Вот только я уже устойчиво там обосновался, весь этот иллюзорный шар был покрыт мной тончайшей корочкой.