Альверцы переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то похожее на снисходительное удивление, будто Калдир сказал глупость.

— Ваше величество, — мягко произнёс третий, самый молчаливый до этого, Элференав, — разве вы не знаете?

— Не знаю чего? — в голосе Калдира появились ледяные нотки.

— Ваш сын, принц Адмир мессия, — как самый титулованный, слово взял Родетик Лиасимайл. Он говорил спокойно, с расстановкой, словно объяснял ребёнку очевидные вещи. — Боги считают его равным себе, он допущен в их круг. Я лично был свидетелями того, как Элрик, бог Малого Пантеона, принимал его в своём чертоге. Как усадил его подле себя и они говорили как равные.

Я перестал дышать, благо сейчас отец закрывал меня своей мощной фигурой и немного выпускал свою удушающую ауру магистра.

— Этого не может быть, — сдержанно сказал Ларгос, но в тоне его присутствовала угроза. Вряд ли им, уж мне скорее. — Боюсь, уважаемые старейшины, вы стали жертвой чьего-то искусного обмана, иллюзии.

— Обмана? — Родетик посмотрел на Ларгоса с высоты своего возраста и положения, и в этом взгляде читалось: «Мальчик, ты вообще кто?». — Кронпринц, я говорю о том, что видел своими глазами. О том, как ваш брат проявил благосклонность и уговорил бога принять нашу делегацию. Даже более того, одарить нас видениями прошлого и своим благословением. Элрик открыл это нам только потому, что рядом был принц Адмир. Или вы считаете, что брат короля Альвера врёт вам в лицо?

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Вс это уже начинало попахивать международным скандалом. Войны нам только новой не хватало…

— Это не так, всё не так, — попытался я хоть как-то сгладить ситуацию. — Вы не так поняли, я был лишь провожатым! Не больше и не меньше!

— Ваше высочество, — Родетик вновь обратился ко мне. Шкатулка из его рук перекочевала к Элференаву. — Скромность вам не идёт. Почему вы отрицаете очевидное? Если боги говорят с вами, то… — он опять склонился, признавая моё превосходство над собой, а я сжал руку отца сильнее от ужаса происходящего, — прошу вас, поговорите с ними за нас. Вас они хотя бы слышат.

— Это неуместно, — голос отца прозвучал как гром среди ясного неба. Он говорил тихо, но так, что его услышали все, даже те, кто стоял в дальнем конце зала. Музыка стихла и я понял, что все взгляды устремлены к нам. — Сегодня праздник моего второго сына, Кальвера, и его прекрасной супруги. А не день восхваления третьего принца. Проявите уважение к хозяевам.

Альверцы замерли. Потом медленно, с достоинством, склонили головы, но уже как равному, признавая превосходство хозяина дома.

— Простите нашу дерзость, ваше величество, — сказал Родетик примирительным тоном. — Мы не хотели нарушать порядок. Но мы просим личной аудиенции у принца Адмира. Это важно не только для нас, но и для… для многих.

Отец посмотрел на меня. Я, наверное, был бледнее снега с этого проклятого севера, который внезапно свалился мне на голову. Вцепившись в короля, как утопающий в соломинку, я только и мог, что часто мотать головой. Нет. Пожалуйста, нет.

— Завтра, — твёрдо сказал Калдир. — Принц Адмир примет вас завтра. А сегодня, прошу вас, наслаждайтесь праздником.

Альверцы поклонились и отошли, растворившись в толпе гостей, которые тут же загудели, как растревоженный улей. Шкатулка ушла церемониймейстеру.

Я стоял, не в силах разжать пальцы. Отец медленно повернулся ко мне, а я волевым усилием разжал пальцы на его руке. В глазах короля был вопрос. Даже много вопросов, но он молчал.

Ларгос шагнул ближе. Его улыбка стала шире, но я видел, чего ему это стоило — желваки на скулах ходили ходуном.

— Брат, — прошипел он так тихо, что слышал только я. — Ты хочешь объяснить, что это было? Или мне самому догадаться, как ты умудрился убедить брата короля Альвера, что ты — божество?

— Я никого не убеждал! — воскликнул я.

— Тише, — отец сжал моё плечо призывая к молчанию. — Ларгос, сейчас не место и не время. Мы поговорим позже.

Ларгос поклонился, но его взгляд, брошенный на меня исподлобья, обещал мне долгую и мучительную «беседу». Где-то в застенках Цветного Дома. Благо, я знал пути к своей комнате, где мне ничего не грозило благодаря Айлинайну.

— Конечно, отец, — Ларгос склонился в поклоне уважения и отошёл.

— Папа, всё не так, правда…

— Тихо, — отец приободряюще похлопал меня по спине, сам при этом закрывая своей фигурой от зала. Я впервые за долгое время почувствовал себя ребёнком. Маленьким, испуганным, спрятавшимся от грозы. — Я знаю, сын. Я знаю, что ты не способен на такую ложь. Но теперь… теперь у нас проблема.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону, где в толпе мелькали белые головы альверцев.

— Боги считают тебя равным, — тихо повторил он. — Кто ещё такого мнения?

Я опустил голову, пряча лицо, потому что ответа у меня не было. Потому что никогда не придавал значения подобным вещам. Я никогда не связывал себя с богами, не считал их равными мне. Тянулся к сильным мира сего — да. И никогда не смотрел по сторонам.

Ларгос не простит мне такого возвышения. Альверцы не отстанут, я ощутил их настойчивость на собственной шкуре ещё при прошлой встрече. Как далеко ушли слухи о мессии? Как много слышали другие гости?

А ведь я просто хотел, чтобы меня оставили в покое, подальше от политики. Никогда не задумывался о местной религии, всё это не для меня.

— Пойдём, я провожу тебя, — отец легонько подтолкнул меня к боковому выходу. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день.

Отец приобнимал меня ободряюще, а я шёл, не чувствуя ног. Душу холодило от ужаса, в насколько глубокой заднице я оказался, если меня свяжут с самим Кореллоном. Религия, храм — чем это лучше дворца? Нет, нет, нет! А скоро ведь и об отлучении Ларгоса станет известно. Отец точно решит, что это я попросил. И ведь будет прав…

Я совершенно не понимал, как мне теперь поступить, как оправдываться. Да и стоило ли это делать?

Полагал, что долго не смогу уснуть, но ошибся. Пока помылся под душем, понял, насколько устал. Коснулся постели и уснул. Хорошо быть менталистом. Я сам себе поставил запрет на сны — требовался полноценный отдых.

Утром обнаружил на столе ту самую шкатулку от альверцев. Открыл, а там… золото. Много денег. А ещё странное ощущение шло от этой вещицы, так что посмотрел на неё получше, высыпав содержимое на стол. Зря это сделал, конечно. Так как шкатулка оказалась артефактом с повышенной вместимостью.

Я начал судорожно смахивать монеты обратно, надеясь, что раньше времени никто не войдёт. Рэй моё желание уловил:

— Не переживай, я никому не позволю нарушить твой покой.

Справившись с золотом, я сел на стул и выдохнул. Да уж, утро вечера мудренее? Почему мне тогда лезут в голову безумные мысли, которые кажутся при этом вполне логичными? Хотя, возможно, это всё и к лучшему.

Я потянулся к колокольчику, но так и не позвонил в него. Хмыкнул и попросил Рэя исполнить просьбу.

Вскоре явился бледный Наргос, который дрожащими руками поставил поднос на стол. Он боялся смотреть на меня, трясся весь. Неужели фей его настолько сильно испугал?

Калдир и Ларгос пришли вместе. Я попросил их расположиться в чайном уголке, Наргос услужливо разлил нам напиток.

Братец сверлил меня тяжёлым взглядом, но я на это лишь снисходительно улыбался, предвкушая грядущий разговор.

Отец был внешне спокоен, но по глазам я видел его задумчивость.

Наконец, Наргос ушёл, оставив нас наедине, в полном молчании.

— Так и зачем ты нас позвал? — голос Ларгоса был полон сарказма. — Надеюсь, мы услышим твои оправдания. Но ещё больше я надеюсь, что их поймут сами альверцы. Никто не любит, когда его обманывают. Ты ведь готов к последствиям, братец?

— Ларгос, — обратился к нему Калдир осуждающе. — Уверен, твой брат ни в чём не виноват, и все твои домыслы таковыми и останутся.

— Я тоже хотел бы этого, — кронпринц пожал плечами и взгляды обоих эльфов устремились ко мне.