Я театрально вздохнул и отставил чашку.

— Прости, отец, я не хотел беспокоить тебя понапрасну, потому… солгал.

Взгляд Ларгоса засветился торжеством, он даже немного выпрямился, хотя и так сидел с ровной спиной.

— О чём ты? — нахмурился король.

— Да, Адмир, — хмыкнул братец, — мы жаждем твоих оправданий.

— Прости и ты Ларгос, но… оправданий не будет, — я медленно отрицательно качнул головой. — Всё, что сказали альверцы — правда. Я… я не хотел афишировать свою связь с богами слишком рано. Мне ещё предстоит долгий путь.

Кронпринц сверкал взглядом, полным ненависти. Наверняка сейчас сдерживался, чтобы мне не нагрубить, или даже ударить. А отец… вот на него смотреть было больно. Он искренне волновался за меня.

— Папа, всё хорошо, не стоит переживать, правда.

— Но… как? — его голос выражал озабоченность.

Я опять театрально вздохнул, делая печальный вид.

— Ещё во время моего путешествия. В Ксилтар. Ширейлин, в отличии от тебя, отец, не стал скрывать меня от богов. И в первом же храме… я был замечен. Мне даровали Рэя как хранителя, хоть я и встретил его гораздо раньше.

Отец был ошарашен таким ответом, а лицо брата ясно говорило «что за чушь ты несёшь»⁈

— Моё излечение… Оно не случилось просто так. Если бы меня показали богам раньше… Возможно, мама была бы жива.

Ох, ложь во благо. Ложь во благо!

— То проклятие, — продолжал я с видом агнца, — в котором Ларгос обвинял меня годами, было неполным благословением богов. Я чах от того, что разлучён с Кореллоном и его Пантеоном, удалён от источника своей силы, данной мне с рождения. Отец, на меня возложена великая миссия борьбы со злом, с демонами. То, почему я так хотел попасть на Жуткие Болота… То, почему я так стремительно развивался… Всё это воля богов. Я обязан стать сильнее ради нашего светлого будущего. Такова моя роль.

— Но… Зелёный Рыцарь…

Голос отца дрожал. Я пересел ближе к нему и взял его ладонь. Старался смотреть на него максимально открыто и по-доброму.

— Когда придёт время, я помогу ему. Уже помог, чем мог. Скоро Индарейн станет клоафом. Но и когда явится Пожиратель Жизни, я буду стоять с ним плечом к плечу. Не только я, на самом деле.

— Это значит…

Отец сглотнул, он был в ужасе. Я понял, о чём он подумал и поспешил успокоить:

— Нет, папа, этого никто не знает. Ни когда, ни куда явиться это бедствие, не знает никто. Кореллон лишь решил перестраховаться. Не переживай, я не скоро умру. Моя жизнь слишком ценна для этого мира.

Ларгос скривился так, будто ему лимон в рот запихнули. Он аж вздрагивал, настолько его переполняли эмоции. Но предпринимать что-то перед отцом он не рисковал.

Но загнул я и правда круто. Между тем, искренне наслаждался представлением.

— Меня берегут боги, и это не фигура речи. То, что вы увидите, должно остаться только между нами. Эта информация не должна уйти за пределы этой комнаты. Вы обещаете?

— Клянусь, — сказал отец.

Ларгос не спешил, но всё же выдал клятву.

Я поднялся с диванчика, отпуская ладонь отца. Остановился посреди комнаты и общего свободного пространства. Рядом со мной материализовался Айлинайн, которого я обнял за талию, а сам он положил мне ладонь на темечко. Я поделился с ним энергией и тот изменил пространство комнаты. Мы будто оказались в толще воды, а король с кронпринцем должны были ощутить всю мощь фортиса.

Рэй тоже объявился и обнял уже меня в образе семилетнего мальчика. Пространство, которое создал Айлинайн, позволяло ему принять свою максимальную форму. Это было похоже на динами чем-то, давление препраны нельзя ни с чем перепутать.

Ларгос потемнел, ему явно поплохело. Отец держался дольше, но и ему было тяжело. Я посчитал, что демонстрации силы достаточно, и отстранился от Айлинайна.

— Хватит, — тихо попросил я его.

Пространство за секунду вернулось в прежнее состояние, Рэй стал меньше и решил больше не мозолить глаза, ведь я не просил его появлятся, то была его личная инициатива.

Айлинайн посмотрел на меня, сместил руку к моей щеке, кивнул и убрал её. Его последний недобрый взгляд переместился к Ларгосу, а потом он исчез.

Улыбаясь, я вернулся к чайному столику.

Отец и кронпринц ошарашено смотрели туда, где недавно стоял фортис. Я и не думал спрятать довольную улыбку. Прикосновения богов — это вам не просто показуха. Это действительно показатель исключительности.

Наконец, они перевели взгляды на меня.

— Элрик действительно не хотел принимать альверцев, — продолжил я. — Да и аранцев тоже, на самом деле. Но причин я вам называть не буду, это… не моя тайна. Элрик сразу увидел мою богоизбранность. Мы поговорили… И да, я попросил принять альверцев, а он согласился, пусть и не сразу. Я не хотел показывать свою связь с этим богом, но Элрик… Он был настойчив и выделил моё положение, усадив рядом с собой. Я… я действительно имею хорошие отношение с несколькими богами Малого Пантеона. Иногда сам Кореллон даёт мне поручения. Всё во благо процветания жизни и эльфийской расы, разумеется. Таково моё предназначение. Потому я никогда не буду принцем или храмовником. Отец, ты должен это понять. Моя миссия куда ценнее и выше этого.

Они молчали, ошарашено смотря на меня. Отец с благоговением и гордостью, но чуточку и с волнением. А вот Ларгос… Он не верил ни единому моему слову. Не знаю, что там за мысли творились в его голове и как он объяснял для себя произошедшее, но на этот раз он должен понять, как жалок. По отношению к моим связям его власть ничто, пшик.

— Отец, я приму альверцев… в час дня, хорошо? Место… наверное в этой комнате.

— Нет, это… не тот уровень, — он обвёл комнату взглядом. — Сделаем это в тронном зале.

— Я не хотел бы, чтобы наш разговор кто-то услышал, — нахмурился я.

— Тогда… в моём кабинете. Так будет лучше.

Опять воцарилась тишина. От нечего делать я продолжил пить чай. пришлось его подогреть, но то мелочи.

— Думаю, наш разговор окончен, — сказал я осторожно. — Я ещё хотел помедитировать сегодня. В храме.

— Да, разумеется, — Калдир поднялся. — Мы пойдём.

Ларгос не спешил, но вместо него сказал я:

— Нам с братом нужно ещё немного поговорить. Ты ведь не против?

Калдир благосклонно кивнул и ушёл. Ларгос сверлил меня взглядом, а потом хмыкнул и начал аплодировать. Я с гордым видом дождался, когда он закончит.

— Да ты артист, братец, — его голос сочился сарказмом. — Такое представление разыграл.

— А это не представление, — я обворожительно улыбнулся, слегка наклонив голову. — Но, полагаю, бессмысленно пытаться тебя переубедить.

— Думаешь, я не распознаю иллюзию? — кривая ухмылка не сходила с его лица. — Даже настолько качественную. Мне интересно только то, кто стоит за тобой и чего он хочет на самом деле. Чем это обернётся для нашей родины.

Я лишь неопределённо повёл плечами, прекрасно понимая, что говорить ему что либо бессмысленно.

— Всё сказанное мной… максимально приближено к истине, — вздохнул я устало, будто разговаривая с глупым неразумным ребёнком. — Ты бы лучше вернул мне деньги, братец. Воровать плохо. Надеюсь, ты теперь понимаешь, как жалок? Как никчёмны твои попытки сделать что-либо со мной? С тем, на чьей стороне боги?

— На чьей стороне боги? Ха! А ты совсем зарвался, я смотрю. Уверовал в собственную исключительность? Смотри, с высоты тщеславия падать больно.

Я с усмешкой снисходительности смотрел на него, ожидая следующий шаг. Попытается ли атаковать? Айлинайн был на страже.

— Меня хранят боги, это истина, — решил я ещё разок подначить его.

И у меня даже вышло. Его лицо исказилось от ненависти:

— Сильное заявление. Но такие вещи легко проверить.

Он атаковал. Быстро, я даже не заметил выпада. Раз, и он сидит через столик от меня. Два — миллисекунда или меньше — и в паре сантиметров от моего сердца находится кол, выросший из его руки. Сам кронпринц вытянулся вперёд, вскинув руку, из центра ладони вырос тот самый кол.