— Что ты сказал… — взгляд старика ожесточился и я замер, ощущая холодок, пробежавший по спине.

Нельзя быть излишне откровенным. Эльф передо мной не идиот и понимает, что дух и душа очень похожи, по сути одно и то же. И пусть я сам никогда с душами живых не работал, сам факт того, что смогу подобным заниматься, является балансом на лезвии ножа. Попытки выйти за «грань» одна из причин падения колдунов в бездну и совершения действительно аморальных поступков. Как стремление Ибранина вернуть к жизни свою дочь — это невозможно, находилось за «гранью».

— Не забывайте, что не можете причинять мне вред, — усмехнулся я, хоть на деле был не так весел. — Я могу сжечь всё здесь дотла, если пожелаю. Вы знаете мою силу.

— Перешёл к угрозам? — внезапно лицо дендроманта смягчилось, отчего я немного растерялся. — В этом нет нужды. Твои навыки поразительны. Как ты вообще дошёл до этого с столь юном возрасте?

— Магия есть смысл моей жизни, мне больше не нужно ничего, лишь познание её истоков.

— Что ж, иди за мной, твои таланты мне пригодятся.

Третий всё так же не отпускал мои плечи, мы же отправились в дальнюю комнату этого подземного комплекса. Это была не оранжерея, а личный кабинет Алдаласара. То место, где он занимался описанием своих наработок.

Алдаласар изучал души. Как он сам пояснил, чтобы излечить своё ранение. Но он не собирался переступать грани морали, потому исследования его были щадящими, много теории и минимум практики лишь после долгого обдумывания. Объектом являлись те самые «разумные» зачатки в магических растениях, чистые по происхождению и помыслам. Согласно исследованиям старика, именно такие «заготовки» больше всего походили на души эльфов.

Всего у него было три основных направления исследования: разделение души, соединение душ после определённой обработки и «лечение» души посредством «истощения» реципиента. Подразумевалось, что и соединять разделённые души он также будет, но с этим пока всё было неоднозначно, так как первый пункт нормально не проходил. У него всегда терялось минимум пятнадцать процентов души, а иногда и до девяносто процентов доходило, а то и просто «рассеивание». Причём старик сам не понимал, как именно это происходит и строил теории. С другими двумя направлениями у него дела шли лучше, но даже так, всё было взаимосвязанно и местами перетекало друг в друга.

Да уж, старик явно находится на краю, если занимается подобными вещами. Это ведь запретный запрет! Я хотя бы демонами занимаюсь, а он пусть и тоже духами растений, но подразумевается, что именно душами эльфов. Это жутко неправильно. Даже сам Алдаласар, несмотря на необходимость и десятилетия, всё ещё морально тяжело переносит эксперименты. Слишком большая это ответственность. Да и в конечном итоге, когда будет обнаружено решение, в котором дендромант будет достаточно уверен, то использует в первую очередь на себе.

Разумеется, мы заключили с ним магический контракт о неразглашении и взаимном контроле, который был принят миром. После этого я погрузился в изучение его наработок и просто забыл, что такое сон. Его сфера изучения практически соприкасалась с моей, к тому же, я понимал практически всё, что писал Алдаласар. Его стиль был таким же витиеватым, как и любят эльфийские учёные, но я встречал и похуже тексты. Что ещё важнее — автор находился под боком и мог пояснить нюансы.

К сожалению, я не мог ничего скопировать и вынести, только изучать на месте — это закреплено в договоре. Так же нельзя было заикаться своим хранителям об этом, им в подземный комплекс ход был закрыт.

Несмотря на то, что материала у Алдаласара было очень много, то, что он выделил как основу, я проглотил за неделю. Он тут же потребовал от меня практики, да у меня и самого руки чесались не меньше, чем набухали мозги. И самая основа — тонкие операции на духах. Если прежде я поглощал препрану, те теперь мне требовалось её «срезать» и «собирать». Артефактные ёмкости и инструменты для этого старик предоставил, а так же стоял надо мной, всё контролируя с красными глазами.

Дело в том, что он знал о препране, но по большей части это были именно догадки. У него не нашлось тех, кто бы объяснил и научил. Пусть с некоторыми элементалями он и поддерживал довольно тёплые отношения, они сами не спешили делиться знаниями. Да и о некоторых вещах нельзя спросить напрямую, слишком будет очевидно назначение. Духи не сказать что тупые, пусть и наивные во многом.

Так вот, я напитывал подобие скальпеля препраной и манипулировал ей. Парадоксальным образом это работало, а чёрный гладкий камень, поднесённый к месту надреза, вбирал в себя энергию. К сожалению, препрана не хранилась в нём долго, лишь около суток и постепенно рассеивалась. Потому Алдаласар почти сразу использовал её в других исследованиях.

Самое мерзкое в срезе с «живой» души это ощущения. Внутри меня всё напрягалось, как от пенопласта по стеклу. При прямом поглощении слоёв с демона ничего такого я не ощущал. На мой вопрос старик пояснил, что это нечто вроде крика утраты от «пациента» и я на удивление хорошо его переношу.

Немного поразмыслив над этим, накрыл свой разум защитой и неприятное ощущение заметно снизилось, хоть и не пропало окончательно.

Выглядели наши «исследования» специфически. На столе нарисованы печати специальной краской и активированы — это давало барьер для того, чтобы душа не смогла сбежать. А так же помогало как бы частично «достать» протодух из растения. Выглядело растение как нечто кукольное, сам же дух не имел формы и напоминал облачко. Это не удивительно, ведь для принятия формы души нужно полноценное самосознание, которого у пятилетнего растения пока ещё не было. Вообще Алдаласар растил их до десяти лет, после чего если не использовал, то уничтожал, так как те могли обрести протосознание и стать полноценным растением-монстром. Не то, чтобы старик их боялся, но если много таких, то могут возникнуть проблемы. Да и духи их становятся слишком уж похожи на наши души.

Так вот, по сути я водил скальпелем рядом с растением, дух в котором находился наполовину. Парадоксальным образом, согласно тому, что было написано в рукописях Алдаласара, я ощущал те линии, по которым следовало водить. Немного вправо-влево и сразу возникало определённое чувство. Тут замешана менталистика, так как мы работали по сути с преманой, то есть то самое чутьё, интуиция, помогали. А я уже хорош был в этом деле, как никак.

Старик сидел напротив меня, одной ладонью он покрывал мою левую, помогая извлекать половинку духу из растения, а второй — покрывал правую. Я видел, как из его рук исходят нити, сплетающиеся в кружева рун контроля. Также было надето кольцо на палец с чёрным камнем вовнутрь.

Когда мы закончили в очередной раз препарировать дух, Алдаласар откинулся на спинку стула с уставшим видом. Менталистика в принципе утомляет морально.

— Я поражаюсь твоему контролю, — сказал он. — Твой хранитель — это высший дар.

В его словах звучала зависть. И он был прав, кто бы научил его подобному? Он самоучка в отличие от меня, имеющего наставников. О Мэйне я ему не рассказывал, так как тот заранее просил о его учениях не распространяться. Но дело не только в учителях, но и самом факте моего иномирства и широкого кругозора. В том числе морального. Мне, в отличие от Алдаласара, не было жаль духов растений, хоть и понимал их происхождение. Я мог бы «измываться» над душами зверей, если потребуется, но если заикнусь о таком, старик будет в ужасе и бешенстве, как мне казалось. Как и обычные эльфы, он боготворил природу в местной своеобразной культуре, которую я считал чуточку лицемерной.

— Я аномалия, — пожал я плечами, — мне от рождения работа с препраной даётся легче. Как мне кажется.

— Возможно, так оно и есть, — вяло улыбнулся старик и потянулся к скальпелю, который я отложил.

Напряг глаза и увидел препрану дендроманта. Если моя чётко струилась, то его напоминала «пушок» и не текла ровно. Меня это удивило. Но ещё больше поразило, когда Алдаласар попытался сделать надрез на душе, которую чуточку извлёк из растения — энергия совсем пошла в разнос, а «крик» стал ощутимо сильнее. Неудивительно, что его практика была куда менее ровной и щадящей.