— Заболеешь, идиот.

Я толкнул его в сторону кровати, куда он и сел по итогу. Руку мою так и не отпустил. Будто за соломинку схватился? Забавно.

— Ты принесёшь клятву, что никогда никому не расскажешь и даже не намекнёшь о том, что узнал. Как и не будешь высказывать нравоучений, либо встревать.

Он усердно закивал, будто болванчик.

— Но прежде — сам подумай, что ты можешь мне предложить. И я подумаю.

— Ты сводишь всё к деловым отношениям, а мне нужно иное, — вяло улыбнулся он.

— Ты всегда всё делал в рамках договора и выгоды, забыл? Так что не тебе упрекать меня.

— Ты прав, — он поджал губы. — Но что может предложить такой как я самому третьему принцу Амрота, наследнику архимага Эйтеля, величайшему гению Королевской Магической Академии? Тому, чьи познания вышли за рамки мудреца, возлюбленному богов?

Фига се навыдумывал мне регалий! Хотя, ведь и не поспорить…

— Я тоже подумаю. И пусти уже меня.

— Прости.

Он разжал свои пальцы и я ушёл. Даже немного жаль было оставлять его одного, такого грустного и ранимого. Вот ведь, актёр. Или… был честен? Вот как мне это узнать?

На следующий день я занимался с Мэйном менталистикой в динами. По пути туда я задал ему вопрос об изменениях. Он сообщил, что плохо разбирается в эльфах и их психологии. Тем более если смотреть на меня — я слишком необъяснимый для него. Чем больше он общается со мной, чем больше замечает необычного. А потому не может сказать, как я изменился после тюрьмы и изменился ли вообще.

— Этриан хочет стать ближе ко мне. И я не знаю, что делать с этим, — озвучил я свои мысли.

— Стать ближе? — Мэйн был удивлён. — В каком смысле?

— Сказал, что завидует тебе, — усмехнулся я. — Что ты мне ближе, чем он.

От моих слов магзверь растерялся.

— Не думаю, что это чистый порыв, — продолжил я. — Он хочет понять суть моей харизмы и использовать это в будущем. Хоть и прикрывается благими стремлениями, как чувством семейного тепла рядом со мной.

— Если не хочешь подпускать его — не подпускай, — пожал громила плечами. — Кто тебя заставит?

— Он настойчив. Готов исполнить любую просьбу. Но мне ведь не о чем просить его, если задуматься. Уроки привлекательности мне не нужны, а в фехтовании ты кроешь его по всем направлениям. Разве что уруми, но мне не нравится это оружие.

— Может, он просто ощущает свою незначительность для тебя? Он ведь привык быть нужным, всегда стремился к этому.

— А ты сам что думаешь о нём? Стоит ли подпускать ближе, открывать душу? Ведь то, чем мы занимаемся, может повергнуть его в экзистенциальный ужас.

Мэйн замолчал и я продолжил тренировки, а именно изучение защитного конструкта его ментального блока. Забавно, что я преодолевал его, не замечая, так как использовал технику мёртвых. А он настроен как раз на взлом эльфами. Мне хотелось изучить его, чтобы создать нечто более продвинутое и помочь Мэйну защититься в будущем. Но уже ясно то, что это совершенно разные техники и защиту стоит делать комбинированную. Легко сказать, а как соединить настолько разные магии — та ещё задачка.

Когда мы закончили тренировку и возвращались на аванпост, Эрессанд решил продолжить разговор.

— Я бы дал ему шанс. Возможно, он и правда ищет семейного тепла, которое можешь дать только ты.

— Но почему только я? — меня уже начинали раздражать эти разговоры о родственной любви и тепле. Слишком абстрактные это понятия, основанные на личном восприятии каждого.

Мэйн остановился и я обернулся к нему. Он положил ладонь мне на макушку и опустил медленно к подбородку. Смотрел при этом задумчиво, будто сквозь меня.

— Если бы я знал…

Он убрал руку и тряхнул головой, словно смахивая наваждение.

— Но я не знаю. Ты даришь тепло. Я не знаю, как это происходит и почему. Такой змей, как я, пригрелся в лучах твоего солнца. Возможно, Этриан тоже чувствует нечто подобное. У него ведь не было полноценной семьи.

— Как и у меня, — заметил я.

— Возможно, только такие израненные, как мы, и можем ощутить этот дар. Ты юн, а потому ещё не разочаровался в этом мире, жизни. И я молюсь Кореллону, чтобы это продолжалось вечно.

— То есть, ты не против? — посмотрел я на него с прищуром.

— Как ты решишь, — пожал он плечами вновь. И пошёл.

Замечательно, свалили на меня выбор. Хотя, это ведь должно быть моё решение, верно? Смысл перекладывать его на кого-то? Но что попросить?

«Эксперименты», — раздался в голове голос Айлинайна.

«Что?» — не понял я.

«Используй его как подопытного. Пусть он даст допуск к своему телу, доми, душе, воспоминаниям».

И как я сам до этого не додумался⁈ Айлинайн, ты гений! Мне катастрофически не хватало подопытного материала.

Духам Этриан не особо нравился, но они не видели причин отказывать ему. Энгван также лишь пожал плечами.

— Решать тебе, мой господин.

Лейн такой Лейн. Иногда мне казалось, что его и могила не исправит. Трагичный герой-самурай, чтоб его.

— Я ведь мнения спрашиваю, а не приказываю.

— Он давно с нами. Его отношение к нам кажется мне искренним. Потому у меня нет причин противиться.

Ну, раз никто не против, то я составил целый договор — точнее дополнение к тому базовому, по которому нанял Этриана. Там были пункты о неразглашении, неосуждении и прочем, а также согласие подчиняться каждому слову. Я чуть ли не раба сделал из парня. Если он с чем-то не согласен, то соглашение будет расторгнуто. В конце в качестве оплаты Эрмуара обязывался участвовать в моих экспериментах. Все формулировки обтекаемы, разумеется, но парень всё правильно понял. Читая всё это, он становился всё хмурее, а потом посмотрел на меня:

— Ты это серьёзно? Почему сразу в рабское услужение не берёшь? Называл бы вещи своими именами, а не это словоблудие.

— Я не заставляю тебя подписывать, — пожал я плечами. — Не хочешь, не надо. Там ведь ясно сказано, что обязуюсь не причинять тебе вреда намеренно.

— А ненамеренно? — хмыкнул он.

— Сделаю всё, чтобы исправить. Зачем спрашиваешь? Ты ведь всё прочитал только что, разве нет?

Этриан не спешил отвечать, сверля меня недоверчивым взглядом. Он определённо колебался. А потом всё же подписал и принёс магическую клятву соблюдать только что подписанное. Мир её принял.

Что ж, он действительно настроен серьёзно. И это меня смущало, вызывало подозрения. Ведь на другой чаше весов должно быть что-то равноценное. Но что? Что он хочет на самом деле? Каковы его планы?

Со временем я скорее всего узнаю, так что наверное не стоит задумываться об этом.

— Добро пожаловать в семью, — сказал я, убирая договор в хранилище кольца. — Имей ввиду, ты нам не особо нравишься, но все мы решили дать тебе шанс.

— Семья? Шанс? — он выглядел растеряно.

— Скоро поймёшь, — хмыкнул я.

Из-за моего надплечья, из распущенных волос, выполз Рэй и молча протянул ладошку с мякишем. Это была моя свернувшаяся кровь с кусочками кожи и лёгких, напитанные манной. Он выглядел тёмным нечто, не имел запаха, похож на кусочек печёнки. Да, я научился создавать свой якорь. И сейчас это было первым испытанием для Этриана как подопытного.

— Съешь это. Просто проглоти, жевать не надо. Можешь запить, — я протянул ему фляжку с яблочным соком, которую материализовал опять же из кольца.

Судя по взгляду, он не хотел этого делать. Но решимость никуда не делась, так что выполнил то, что я просил.

— А теперь? — недоверчиво пробормотал он, возвращая фляжку.

— Ждём.

Ждать пришлось недолго, меньше минуты. Мой якорь заработал! Этриан смотрел на меня и размышлял… о пропорциях моего лица. То, какое оно идеальное, всё ещё небольшая припухлость в щеках, добрый взгляд и прочее. Но не восторгания, а именно холодный методический разбор деталей. Будто он скульптор, который хотел повторить мой образ, выделить суть. То, что делает мою внешность узнаваемой.