Это бесполезно.

Он не будет сопротивляться.

Мое тело поворачивается против меня. Я больше не могу бороться с усталостью. Я падаю в его объятия, и моя голова опускается. Плечи опускаются. Горло сжимается. Глаза горят. Схватив меня за плечи, он заставляет меня читать по его губам.

— Брат… не покинет... бридж. Остаюсь... я тоже... вместе.

Злой ветер замораживает случайные слезы на моих щеках, которые посмели вырваться из-под моего контроля. Его щеки тоже выглядят мокрыми, несмотря на удары дождя. Мы пара рыдающих идиотов, каждый из которых пытается сохранить другому жизнь.

— Мне чертовски страшно, — признаюсь я.

Лоб Лейтона морщится, когда он смотрит мне в глаза.

— Мне тоже, — одними губами произносит он в ответ. — Почему бы... не разобраться... с этим вместе.

Его рука хлопает меня по предплечью и сжимает.

— Я не могу вернуться в ту больницу, Ли.

— Домой.

Это слово прилипает к его губам соблазнительным ядом. Больше всего на свете я хочу быть со своей семьей. Это не мой выбор. Эта боль. Эта мрачная, отчаянная прогулка в поисках легкого спасения. Лейтон предлагает другой выход.

— Я не могу смотреть им в лицо, — запинаюсь я. — Никто из вас не может смотреть на меня. Особенно Харлоу. Она испытывает отвращение.

Он так сильно бьет меня кулаком в плечо, что на том месте, где меня стащили с края моста, снова появляется синяк.

— Харлоу… чувствует вину, — объясняет он.

— Она чувствует себя виноватой?

Лейтон кивает.

— Действительно... плохо.

Тошнота скручивается у меня в животе. Сегодня я позволил ей выплакивать свои чертовы глаза. Может быть, она плакала не из-за меня, а из-за себя. Грехи, в которых она чувствует себя виноватой. Я такой идиот, что не заметил этого раньше.

Это была не ее вина. Я решил броситься под пулю. Это было мое решение, и, будь у меня еще один шанс, я поступил бы точно так же. Это стоило того, чтобы спасти ее жизнь.

Я не могу оставить ее в таком состоянии.

Не тогда, когда она винит себя.

Протягивая руку, я позволяю Лейтону поднять меня на ноги. Он обнимает меня за плечи. Мы оба сильно дрожим от пронизывающего холодного дождя.

— Домой, — шепчу я в ответ.

Мы идем обратно по мосту Миллениум, изо всех сил стараясь держаться прямо в ухудшающуюся погоду. Лейтон толкает свой телефон обратно в мою руку с другим сообщением.

Можешь в следующий раз устроить себе психический срыв где-нибудь в тепле и сухости? Кажется, у меня переохлаждение.

Он, блядь, ухмыляется мне, хотя это полное говно-шоу. Я пришел сюда, чтобы броситься с этого проклятого моста, и все же меня разражает полуневротический смех.

— Я подумаю над этим.

Лейтон хлопает меня по плечу.

— Ты перец.

— Перец?

Он закатывает глаза.

— Уже лучше.

Мне требуются все оставшиеся мозговые силы, чтобы разобрать его следующие слова, даже когда он говорит намеренно медленно.

— Хочу... поменять дом… скомпрометирован.

— Скомпрометирован? Что? — Я требую ответа.

— Переезд... в более безопасное место.

— Почему? Что случилось?

Его губы быстро шевелятся, пока я стараюсь не отставать.

— Весь мир… обращаться… выбора нет.

Чертовщина. Я слишком долго пялился на стены больницы, пока они тушили растущую катастрофу. Я чувствую его взгляд на моей лысой макушке.

Натягивая капюшон поглубже, чтобы прикрыть грубые скобы, скрепляющие мою кожу, я притворяюсь, что не замечаю озабоченности на его лице, хотя это убивает меня изнутри.

В тепле моего припаркованного кабриолета на боковой улице я обнаруживаю, что моя больничная сумка уже упакована и брошена на заднее сиденье. Лейтон садится за руль и передает мне телефон.

Я поднимаю бровь.

Он пожимает плечами.

— Нужно... скрыться... в любом случае.

Качая головой, я быстро открываю свои текстовые сообщения. Темный, гнетущий туман, окутавший мой разум, все еще там, но я могу мыслить достаточно ясно, чтобы видеть боль, которую причинил. Мне нужно все исправить, пока не стало слишком поздно.

Хантер: Прости. Я все еще должен тебе это свидание.

Ее ответу не требуется много времени. Должно быть, она сжимала в руке телефон, ожидая новостей о поездке Лейтона через весь Лондон, чтобы забрать меня.

Харлоу: Я буду настаивать на этом. Возвращайся домой.

ХАРЛОУ

Свернувшись калачиком на заднем сиденье рокочущего Mustang GT Хадсона, я слушаю, как стук пальцев Тео по клавиатуре сливается с новым поп-хитом, грохочущим из радио.

Лаки втиснулась между нами и храпит во все горло. Она весь день была навязчивой. Я думаю, она скучала по нам, несмотря на то что оставалась с тетей Энцо, пока мы были заняты в штабе и больнице.

Наш пустой дом исчезает вдали. Я не могу не почувствовать укол горя. Когда Энцо сообщил, что мы переезжаем, я поняла его решение. Хотя это был мой первый настоящий дом за очень долгое время, и мне грустно видеть, как мы переезжаем.

Сидящий за рулем Хадсон борется с зевотой, его изрезанное морщинами лицо устало после поздней ночи, проведенной за упаковкой сумок. Только команде Кобра доверяют наше новое местоположение.

Я тоже устала, но по другой причине. После разговора с отцом сон стал недоступной роскошью. Мои кошмары стали еще хуже, а из-за того, что ребята в Сэйбер работали круглосуточно, я почти все ночи спала одна.

Я протираю воспаленные глаза.

— Как далеко отсюда дом?

— Около часа. — Тео, нахмурив брови, просматривает еще одно анонимное сообщение. — Клянусь, людям больше нечем заняться, кроме как отправлять нам по электронной почте фальшивую информацию. Это жалко.

Я заглядываю ему через плечо, чтобы прочитать письмо, отправленное на электронную почту Сэйбер. Этот придурок на самом деле думает, что их учитель — пастор Майклс. Их учительница женского пола. Еще одна детская шалость и, к сожалению, одна из многих полученных. Пустая трата времени.

— Что слышно от Энцо? — спрашиваю я.

Тео кивает, открывая следующую пачку электронных писем, которые нужно проверить.

— Он загружает последние коробки. Прошлой ночью было разумно перевезти большую мебель. Пресса ничего не видела и пока не разбрелась.

— Лейтон и Хантер? — Я волнуюсь. — Они в безопасности?

— Ждут нас в новом доме.

Страх обволакивает мой спинной мозг.

— Как он?

Тео смотрит на меня поверх очков в черной оправе, балансирующих на его носу.

— Он… Хантер.

— А ты очень похож на Теодора. К чему ты клонишь?

Он насмешливо фыркает.

— Я не знаю, что еще сказать, красавица. Лейтон пока что вразумил его. Он в темном месте. Мы должны помочь ему пройти через это.

— Ты рассказал ему о специалисте по слуху, которого нашел в Штатах? Это могло бы ему помочь.

Губы Тео поджимаются.

— Он не ответил.

— Дерьмо. Мы можем поговорить с ним сегодня вечером.

— Думаю, стоит попробовать.

Я провожу рукой по голове Лаки, лежащей у меня на коленях рядом с блокнотом в красной коже, в который я что-то записывала. У меня немного собственности, но страницы снов и секретов важны для меня так же, как золотое кольцо, спрятанное в лифчике на хранение.

Писательство помогло мне сохранить рассудок. Здесь собраны записи за несколько месяцев, документирующие захватывающий мир вокруг меня. Джуд сказал мне вернуть контроль, и я заполнила эти страницы в попытке собрать воедино кусочки своего прошлого.

Пока Сэйбер пробирается сквозь шквал информации, постепенно приближаясь к концу этого хаотичного расследования, я сильно отстаю, тону в море секретов.

Теперь я знаю, что это битва, которую я должна вести в одиночку. Приоритетом является поимка пастора Майклса, и мы ближе, чем когда-либо. Я не могу сейчас отвлекать ребят своими душевными муками, особенно сейчас, когда Хантер все еще находится в неустойчивом психическом состоянии. Мы оба балансируем на острие ножа. Он наш приоритет.