Я с трудом пытаюсь сформулировать предложение.

— Харлоу! Отвечай мне.

— Нет… Я в порядке. Это было безумно.

Когда у Энцо хватает силы воли пошевелиться, он позволяет мне сползти по его телу. Его глаза низко опущены, когда он стягивает с себя презерватив и бросает его в мусорное ведро Хантера.

Именно тогда он хорошо видит зону боевых действий, которую мы создали. В офисе полный разгром. Будто, здесь взорвалась бомба.

— Ну и дерьмо.

— Угу, — эхом отзываюсь я.

— Если бы он это увидел, то убил бы нас обоих.

Это меня отрезвляет.

Беззаботная дымка, окутавшая меня, ускользает без предупреждения, оставляя меня холодной и пристыженной. Хантер лежит в реанимации, пока я сплю с его лучшим другом.

— Эй. — Энцо крепко сжимает мою челюсть. — Давай оденемся и поедем прямо в больницу навестить Хантера.

— Откуда ты узнал, что я думаю о нем?

— Чувствую. — Он пожимает плечами. — Ты любишь его.

— Ты понял все это с первого взгляда?

— Я достаточно легко тебя понимаю. Пожалуйста, не чувствуй себя виноватой из-за этого. Ты не сделала ничего плохого, хорошо?

Я выдыхаю.

— Тогда почему быть со всеми вами кажется таким неправильным и в то же время таким правильным?

Его улыбка смягчается.

— Потому что мир хочет, чтобы мы оставались в наших аккуратных маленьких коробочках. Мы просто выбираем не делать этого.

— Итак, что мы выбираем вместо этого?

— Любовь, — отвечает он без запинки.

ХАРЛОУ

Унылая зона ожидания отделения интенсивной терапии переполнена. Здесь вся семья Хантера — мы, его родители, команда Кобра и несколько агентов со стальными глазами, сердито смотрящих на всех, кто не с нами.

Мы были здесь несколько часов, напряженные и молчаливые, ожидая каких-либо новостей, пока они пытались вывести Хантера из медикаментозного сна. Лейтон вышел на улицу покурить с Хадсоном и Бруклин, нуждаясь в отвлечении.

Мы все на взводе.

Было слышно, как падает булавка.

Когда щелчок открывающейся двери палаты Хантера заставляет всех нас поднять головы, мое сердце подскакивает к горлу. Доктор Лейн в сопровождении двух медсестер и анестезиолога выходит на улицу.

Бен первым поднимается на ноги, даже быстрее своей жены. Доктор жестом приглашает родителей Хантера следовать за ним в тихую семейную комнату дальше по коридору, чтобы поговорить наедине.

— Это плохо, — бормочу я себе под нос. — Почему они разговаривают с ним наедине?

Рядом со мной Ричардс без особого энтузиазма читает статью в журнале по психиатрии, который он достал из своего портфеля. Он одаривает меня легкой, напряженной улыбкой.

— Стандартная процедура. Сначала они должны сообщить информацию ближайшим родственникам Хантера.

Затягивая резинку для волос, обернутую вокруг запястья, я несколько раз прижимаю ее к коже. Это один из приемов, который посоветовал Ричардс, увидев, в какой беспорядок я превратила себя. Это обжигает, но боли недостаточно.

Тревога съедает меня заживо.

Я не могу тянуть и дёргать волосы так, как мне хочется, когда все глаза прикованы к любому движению. Я уверена, именно поэтому они позвали Ричардса сюда. Энцо полностью согласен с этим решением.

— Может, прогуляемся? — Предлагает Ричардс. — Немного свежего воздуха было бы неплохо.

— Я не хочу ничего пропустить.

— Я уверен, что они позвонят, как будут новости.

— Нет. Я остаюсь, — настаиваю я.

Избегая смотреть в его проницательные глаза, я чувствую, как он изучает меня за полированными очками и кустистыми седыми бровями. Мое доверие к Ричардсу держится на волоске.

Он не упоминал о стационаре со времени нашего последнего сеанса, но я все еще вижу это в его глазах. Я не уверена, что он не представляет угрозы. Отодвигая свой стул подальше, я складываю руки на коленях.

По крайней мере, я могу одурачить остальных и скрывать чувство вины, разрывающее меня на части, пока дышать физически не станет больно. Ричардса не так-то легко одурачить. Он видит слишком много после нескольких месяцев исследования самых сокровенных уголков моего мозга.

Кто-то толкает меня в плечо, и передо мной появляется чашка дымящегося чая. Я поднимаю взгляд на поджатые губы Илая и ярко-зеленые глаза, смягченные беспокойством.

— Э-э-э, спасибо, Илай.

— Ты справишься. Хочешь чего-нибудь поесть?

Он всегда такой милый и заботливый.

— Нет, я в порядке, — отказываюсь я. — Но спасибо.

На мгновение он выглядит неуверенным, прежде чем обхватить меня за плечи и быстро обнять. Я на секунду остолбенела, прежде чем обнять его в ответ.

Сейчас ему комфортно рядом со мной, но физический контакт невозможен. Его узкая фигура и кости кажутся хрупкими в моих руках, когда мы крепко обнимаемся.

— Я не буду утруждать себя разговорами о том, что все будет хорошо, — шепчет Илай мне на ухо. — Я знаю, что сейчас это означает "к черту все". Но мы все здесь, с тобой. Помни это.

У меня в горле встает комок.

— Спасибо, что ты здесь.

— Конечно, — бормочет он. — Если передумаешь насчет еды, дай мне знать. Я найду мороженое.

— Хорошо. — Я смеюсь сквозь слезы. — Спасибо.

— Не упоминай об этом.

Вернувшись к ближайшему автомату с напитками, Илай обходит оставшуюся часть зала, следя за тем, чтобы у каждого в руках был горячий напиток.

Феникс берет свой черный кофе и сажает Илая к себе на колени после того, как тот закончил обход. Пара прижимается друг к другу, не произнося ни слова, но каким-то образом обмениваясь короткими взглядами и улыбками. Их редко можно увидеть порознь.

Это комплексное соглашение, помимо их отношений с Бруклин. Но по-другому, чем я видела, когда Хадсон и Джуд целовались. Им нравится ненавидеть друг друга.

Лейтон, Бруклин и Хадсон возвращаются, занимая свои места вместе с остальной командой Кобра. Энцо расхаживает взад-вперед по линолеуму. Ричардс делает вид, что читает свой журнал.

Тик-так.

Тик-так.

Я хочу разбить эти часы.

Тик-так.

Тик-так.

Я здесь схожу с ума.

Тик-так.

Тик-так.

Когда через некоторое время из гостиной доносятся звуки плача, я теряю терпение. Я собираюсь ворваться в палату Хантера, когда врачи, наконец, появляются.

Энцо останавливается, взвинченный сильнее, чем сжатая пружина.

— Ну? Теперь мы можем его увидеть?

Доктор Лейн отпускает своих коллег.

— Хантер некоторое время назад пришел в сознание. Его родители собираются провести с ним некоторое время.

— И? — он настаивает. — Каков вердикт?

— Мне очень жаль, мистер Монпелье. Я не могу ничего разглашать без согласия Хантера. Вам придется подождать.

— Хватит ждать! Мы его семья!

Остановившись рядом с ним, Лейтон сжимает его бицепс.

— Энц, успокойся. Мама и папа скоро введут нас в курс дела.

— Я хочу увидеть его прямо сейчас.

— Так это не работает. — Доктор Лейн умиротворяюще улыбается. — Извините меня.

Она исчезает, чтобы отвести Деллу и Бена в больничную палату их сына. Мама Хантера опирается на своего мужа в поисках поддержки и, не поднимая на нас глаз, вытирает покрасневшие глаза. У меня очень плохое предчувствие по этому поводу.

Мы все снова садимся, еще более взвинченные, чем раньше. Энцо угрожающе хрустит костяшками пальцев, сердито глядя в конец коридора, пока Лейтон набирает текстовое сообщение.

Я возношу безмолвную молитву к небесам.

Пожалуйста, Боже.

Не наказывай его за мои ошибки.

— Где, черт возьми, Тео? — Энцо рычит себе под нос. — Он должен был быть здесь час назад.

Лейтон пожимает плечами, его взгляд прикован к телефону.

— Вскрытие завершено. Я не знаю, почему он задерживается.

— Черт. — Энцо проводит рукой по небритому лицу. — Я пойду и позвоню ему. Нам не следует разделяться прямо сейчас, это небезопасно. Чертова пресса разбила лагерь возле больницы.