В воздухе развеваются плакаты, сопровождаемые неистовым скандированием, даже какими-то разрозненными молитвами, когда они в отчаянии взывают к небесам. Фанатики и протестующие сливаются воедино.

— Прекратите бойню!

— Кто финансирует это расследование? Налогоплательщики!

— Отдайте ее! Спасите наши улицы!

— О... Боже мой, — выдыхаю я.

Тео берет мою руку.

— Мы здесь в безопасности. Они не смогут проникнуть за периметр.

— Я не понимаю, зачем они это делают.

— Люди напуганы, они хватаются за соломинку. — Он поправляет очки на носу. — Средства массовой информации — мощная сила.

Один мужчина кричит на агента, который пытается оттолкнуть его. В его руках плакат с широкоугольным снимком симпатичной молодой женщины с вьющимися рыжими волосами.

Мое сердце кувыркается за грудной клеткой. Я узнаю женщину из полицейского отчета, который Хантер показал мне на своем телефоне прошлой ночью. Кэндис Бернард. Наша пропавшая девочка.

— Я виновата в этом, — шепчу я сама себе.

— Нет, не ты, — сопротивляется Тео. — Этот дьявол.

— А мы так уверены, что во мне тоже нет дьявола?

Он мягко поворачивает меня за плечи, отрывая мой взгляд от армии, требующей насадить мою голову на кол. Кристально-голубые глаза за стеклами его очков приоткрыты от беспокойства.

— Мы никогда не позволим ему заполучить тебя.

— Разве мое исчезновение не решило бы все твои проблемы?

Поколебавшись, его рука скользит выше.

— Нет.

Он обнимает меня сзади за шею, притягивая еще ближе, пока я не оказываюсь прижатой к фланели его рубашки. Я чувствую сильное напряжение, шипящее, между нами.

— Это не так, — заканчивает он.

Еще ближе от него чарующей волной исходит аромат старинных книг и мяты. Меня затягивает в тепло его объятий, когда я обвиваю руками вокруг его узкой талии.

Тео перестает дышать, его глаза бегают из стороны в сторону. Я жду, когда пройдет его беспокойство. Я знаю, что он не может контролировать свою реакцию.

Он постепенно расслабляется рядом со мной. Его губы достаточно близко, чтобы ощутить их вкус, но я не могу преодолеть пропасть, между нами. Пока нет.

— Ты хочешь выбраться отсюда?

— Что? — Я неловко смеюсь.

— Давай просто уйдем. Я и ты.

— Но... это небезопасно.

У меня отвисает челюсть, когда он приподнимает край рубашки с ухмылкой, которая выглядит чужеродно на его лице. У него на поясе кобура с заряженным пистолетом.

— Может, я и технарь, но я все равно могу обеспечить твою безопасность. — Тео опускает рубашку. — Давай выбираться отсюда.

Предвкушение пробегает у меня по спине.

— И куда мы пойдем?

Его большой палец скользит по моей челюсти, легко, как перышко, исследуя. Он приподнимает мой подбородок так, что мои губы оказываются открытыми для него, и наклоняется ближе. Наши губы почти соприкасаются.

— Я пойду с тобой куда угодно. Куда угодно, лишь бы не находиться тут. Мы можем оставить смерть и разрушение позади на одну ночь.

Мои глаза закрываются, когда его губы касаются моих в мучительно легком прикосновении. Это почти незаметно.

— Что насчет дела? — спрашиваю я.

— Я не единственный человек, работающий на Хантера, — отвечает он шепотом. — Они могут найти кого-нибудь другого, чтобы командовать и обращаться с ним как с дерьмом. Я бы предпочел быть с тобой.

Его большой палец все еще поглаживает мою щеку, даже когда его губы отступают. Боль разрывает меня от потери контакта. Я хочу большего. Гораздо больше.

— Что тебе терять? — бросает он вызов.

Мои глаза остаются закрытыми с безоговорочным доверием.

— Ничего. Пошли.

TЕО

— Мы в безопасности? — Харлоу спрашивает снова.

— Никто не видел, как мы выскользнули через черный ход. Они были слишком заняты, протестуя перед камерами СМИ.

Она прикусывает нижнюю губу.

— Не знаю… Весь мир знает меня в лицо.

Протягивая руку, я натягиваю шапочку пониже на ее голову. Ночная тьма хорошо скрывает её личность.

В отличие от Хантера и Энцо, никто не знает, как я выгляжу. Мое уединение от мира носит стратегический характер, помимо моей социальной озабоченности. Я не хочу, чтобы меня знали или видели. Мне гораздо приятнее работать в фоновом режиме.

— Уже недалеко, — говорю я ей.

Харлоу начинает волочить ноги после пары часов ходьбы по фосфоресцирующему свету ночного Лондона. Мы проезжаем мимо красных телефонных будок, двухэтажных автобусов и рева пьяных студентов, выходящих из переполненных пабов.

Я уверен, что Хантер уже направил на нас весь разведывательный отдел. Он ничего не добьется. Я сам создал эту команду и знаю их подводные камни наизусть.

Когда я присоединился к Сэйбер, я позаботился о том, чтобы быть уверенным, что смогу уйти незамеченным, если понадобится. В течение многих лет я не доверял Хантеру и его мотивам, побудившим меня нанять.

Он вмешался и спас мне жизнь, когда мне грозил пятнадцатилетний тюремный срок. Для меня это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Вот почему мой телефон и ноутбук работают от невидимых систем резервирования, которые я сам закодировал.

Они непроницаемы.

Даже Рейна, чьи навыки программирования соперничают с моими, не смогла бы проникнуть в системы, которые я установил, чтобы защитить мою частную жизнь.

— Куда мы идем? — спрашивает она.

— Я хочу тебе кое-что показать.

Харлоу сжимает мою руку.

— Нас в любой момент могут запихнуть в темный фургон.

— Хантер нас не найдет. — Я позволяю ей прижаться ближе. — Возможно, я отправил команде ложный сигнал о местоположении на другом конце города. Это должно занять их на некоторое время.

Она поднимает на меня взгляд из-под своей милой фиолетовой шапочки.

— Ты направил их на ложный след, не так ли?

Я с улыбкой пожимаю плечами.

— Хантер должен знать, что со мной ты в безопасности. Мы оба взрослые люди, и я думаю, что мы заслужили передышку.

— Да, он собирается убить тебя.

— Ему определенно стоит попробовать. — Я веду ее через тихую улицу, скользкую от дождя. — Я мог бы взломать систему управления его машины и взорвать ее с другого конца света.

— Ты мог бы? — она пищит.

— Наверное, с закрытыми глазами.

Оглядывая дорогу вверх и вниз, я замечаю заброшенное, потрепанное временем здание, которое ищу. Оно кричит о заброшенности, но я не боюсь приближаться к заброшенному строению.

— Люди, обладающие реальной властью, не говорят об этом, — объясняю я. — Мы оставляем это охотникам всего мира. Все знают его в лицо. Мое никто не знает.

— Именно так тебе и нравится, верно?

Мою грудь обжигает странное теплое чувство. Странно чувствовать, что кто-то видит тебя, а ты не отходишь на второй план, незамеченный и забытый. Я ошеломлен, что мне это так нравится.

— Верно. Мне нравится быть невидимым.

— Разве тебе не становится одиноко? — Спрашивает Харлоу.

Мы останавливаемся на тротуаре, пойманные в ловушку среди шума и суеты столицы Англии. Никто не сможет найти нас здесь, затерянных в темноте и мерном стуке падающего дождя.

Ее сверкающие голубые глаза смотрят на меня, широко раскрывшись от любопытства. Ее не отталкивают мои неуклюжие навыки общения или неспособность вести себя как обычный человек.

Харлоу видит... меня.

Без масок и без страхов.

Это то, что привлекло меня с самого начала и укрепило мою решимость служить ее правосудию. То, что начиналось как профессиональная деятельность, переросло в полномасштабную, нездоровую навязчивую идею познать каждый дюйм ее разума.

— Да, — честно отвечаю я. — Становится одиноко, и долгое время меня это совершенно устраивало. Я хотел побыть один.

— А теперь?

Я вздрагиваю, уставившись на ее губы, и снова встречаюсь с ней взглядом. Она смотрит на меня так, словно может содрать с меня кожу до костей, обнажить самые темные глубины моей души и вытащить внутренности для собственного исследования.