Лана отошла к шкафчику, достала пакет с густой жидкостью тускло-бежевого цвета и вернулась.

— Держи, — протянула она трубку. — Пей медленно. Если будет тошнить — сразу говори.

Втянул жидкость через трубку. Вкус оказался именно таким, как и ожидал — отвратительным. Что-то среднее между мелом, синтетическими витаминами и разбавленным бульоном. Но голод перевешивал отвращение. Продолжал пить, заставляя себя глотать эту гадость.

— Молодец, — одобрила Лана, наблюдая за тем, как опустошаю пакет. — Теперь попробуй пошевелить пальцами на руках. Медленно.

Сосредоточился. Пальцы откликнулись — сначала с трудом, потом всё увереннее. Шевелились, сгибались, разгибались. Боль почти исчезла, осталось лишь лёгкое покалывание.

— Отлично. Теперь на ногах.

Пальцы ног тоже подчинились. Движения получались не такими чёткими, но это было прогрессом.

— Хорошо, — Лана кивнула, делая пометки на планшете. — Нервная проводимость восстанавливается в пределах нормы. Попробуй приподнять руку.

Напряг мышцы. Рука дрогнула, медленно оторвалась от поверхности капсулы, поднялась на несколько сантиметров. Мышцы тряслись от напряжения, но держали.

— Достаточно, опусти, — остановила она меня. — Не перенапрягайся. У тебя ещё времени много, чтобы восстановить силы. Главное — не торопиться.

Рука опустилась обратно. Почувствовал, как волна усталости накрыла меня.

— Нормальная реакция, — заметила Лана, видя, как закрываются глаза. — Организм тратит огромное количество энергии на регенерацию. Тебе нужно спать и есть. Много спать и много есть. В ближайшие дни ты будешь спать по шестнадцать — восемнадцать часов в сутки. Это естественно.

Проснувшись вновь, только открыл глаза и сразу вспомнил про жен. Мне это привиделось? Или нет? Как жёны оказались здесь?

Попытался пошевелиться, но тело было налито свинцовой тяжестью. Каждая мышца отзывалась тупой болью. Попробовал приподнять голову и сразу застонал. Любое, самое простое движение давалось мне с трудом.

— Лежать, — раздался строгий голос Ланы. Она появилась в поле моего зрения, склоняясь над капсулой. — Ещё рано тебе двигаться. Тебя буквально по кускам собирали.

— Мила… Лера… — прохрипел я. — Они действительно были здесь?

— Действительно, — кивнула Лана, проверяя показания на панели капсулы. — И не только они. Весь медсектор на ушах стоял, когда тебя привезли. Трудно поверить, но ты выжил после того, что с тобой произошло.

Память начала возвращаться обрывками. Взрыв в лифте. Пламя. Горящий киборг, падающий на меня. Боль. Невыносимая боль.

— Что со мной? — спросил у неё краем глаза пытаясь рассмотреть что она делает на панели.

— Ожоги второй и третьей степени на девяносто процентах тела, — перечислила Лана, не отрываясь от панели. — Три сломанных ребра, сотрясение мозга, множественные осколочные ранения. Плюс повреждение лёгких от вдыхания продуктов горения. Честно говоря, ты должен был умереть. Но твои импланты удержали тебя на плаву.

— А киборги?

— Те, что были с тобой? Списаны в утиль. Глава контрразведки тоже пострадал, но не так серьёзно — его кибернетика была лучше и отчасти защитила его. Он сейчас в соседнем блоке лежит, но не жилец, скорей всего.

— Почему?

— Что почему? Почему не жилец?

— Да.

— Взрывом сильно мозг повредило. Я не большой специалист по киборгам, но, на мой взгляд, там без шансов. Хотя к нему прислали специалиста по ним из столицы. Он там сейчас над ним колдует. Может, и вытащит.

Я попытался переварить эту информацию. Значит, я действительно чуть не погиб. А Мила и Лера реально были здесь, и мне это не привиделось.

— А где они сейчас? — спросил у Ланы.

— Если ты о жёнах, то я отправила их отдыхать. Они не отходили от тебя двое суток. Особенно Мила — её насильно увести не могли. Им сейчас нужно восстановить силы.

— А дети?

— С детьми всё в порядке. За ними смотрят на базе. Тесть твой с тёщей от них не отходят и Багира с ними, так что не переживай на этот счёт.

Багира. Значит, её таки прислали сюда. Хотя сейчас получается, что она присматривает скорее за моими жёнами и детьми.

— Как долго я буду здесь? — попытался сформулировать вопрос.

— Минимум ещё неделю в капсуле для регенерации. Потом ещё неделя реабилитации. Не спеши, Алекс. Ты серьёзно пострадал.

— Не могу… неделю… лежать, — попытался возразить я. — Нужно…

— Ничего тебе не нужно, — жёстко оборвала меня Лана. — Приказ императора — полная регенерация. Пока я не дам добро, ты никуда не денешься. И не пытайся спорить, я уже Миле пообещала, что буду держать тебя здесь столько, сколько нужно.

Я хотел было возразить, но она что-то нажала на пульте, и силы покинули меня. Веки налились свинцом, и я почувствовал, как снова проваливаюсь в сон. Капсула делала своё дело, заставляя организм отдыхать и восстанавливаться.

Последней мыслью, перед тем как я отключился, было: — Они живы. Они здесь.

Всё остальное может подождать.

Следующее пробуждение было более осознанным. Боль притупилась до терпимого уровня, тело перестало казаться чужим и неповинующимся. Когда я открыл глаза и обнаружил, что крышка капсулы прозрачна — сквозь неё видно был виден потолок медблока с его стерильными панелями и мягким освещением. Повернул голову. Рядом с капсулой, в кресле, сидела Мила. Она дремала, откинувшись на спинку, но даже во сне её лицо оставалось напряжённым. Под глазами залегли тени, волосы были собраны в небрежный пучок. На ней была простая гражданская одежда — серая туника и тёмные брюки. Я смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд. Сколько месяцев прошло с нашей последней встречи? Время размылось в череде событий, и я потерял счёт. Словно почувствовав мой взгляд, Мила открыла глаза. Секунду она смотрела на меня, будто не веря, что я не сплю. Потом вскочила с кресла и подошла к капсуле.

— Ты очнулся, — её голос дрожал. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто на меня упал горящий киборг, — попытался пошутить я, но получилось хрипло. Мила не улыбнулась. Вместо этого её глаза наполнились слезами.

— Ты идиот, — прошептала она. — Полный идиот. Мы думали… я думала…

— Я жив, — сказал я тихо. — Всё в порядке.

— Ничего не в порядке! Ты идиот! Ты полный идиот!

Голос её сорвался.

— Тебя привезли сюда обгоревшим, истекающим кровью, с остановившимся сердцем! Лана тебя еле откачала! И ты говоришь — всё в порядке! Даже не думай отрицать! Я видела записи!

Молчал, не зная, что сказать. Она была права. Влип по собственной глупости и чуть не погиб. Снова заставил их переживать обо мне, но, честно говоря, я даже не подозревал, что император решит отправить их сюда. Это стало для меня полнейшим сюрпризом. С какой целью он это сделал, я прекрасно понимал. Он явно хотел, чтобы мы встретились вживую. И сделал он это, совсем не для того, чтобы порадовать меня после тяжёлого ранения. Он преследовал свои интересы. Решив таким образом замотивировать меня на операцию.

— Прости, — всё, что получилось выдавить из себя.

Мила вытерла слёзы, резко развернулась и отошла к зеркалу. Постояла так, спиной ко мне, пытаясь взять себя в руки.

— Где ты был всё это время? — спросила она не оборачиваясь. — Почему не дал о себе знать?

— Не мог. Слишком много осложнений. Меня искали две контрразведки. Пришлось прятаться.

— Прятаться…? — повторила она горько. — От нас тоже прятался?

— Не знал я, где вы. Вас эвакуировали со станции. Я пытался найти ваши следы, но…

— Нас не эвакуировали.

Мила обернулась, и в её глазах я увидел гнев.

— Нас спрятали. Как вещи, которые нужно убрать подальше от опасности. Император приказал, и нас вывезли в секретное место. Без объяснений, без права выбора. Мы ведь не знали, что с тобой случилось на самом деле. Только слухи, сплетни, обвинения в предательстве.

— Они сказали вам, что я предатель?