— Идиот, — прошептала она сквозь слёзы и улыбнулась. — Ты идиот, Алекс. Кретин. Как ты мог… как ты посмел…

Слова захлёбывались рыданиями. Я слабо сжал её руку, насколько позволяли силы.

Рядом с ней стояла Лера, опершись плечом о стену. Она выглядела не лучше Милы — те же тени под глазами, та же усталость в каждом движении. Но её лицо оставалось невозмутимым, только глаза выдавали внутреннее напряжение.

— Ты нас напугал, — сказала Лера тихо, и это простое признание от неё значило больше, чем любые слёзы. Лера не из тех, кто признаётся в страхе.

— Сколько? — выдавил я хрипло, глядя на Лану.

— Почти три недели, — ответила Лана, склонившись над панелью управления реанимационной капсулы. Её пальцы быстро и уверенно скользили по светящимся символам, корректируя параметры. — Ты две недели находился в критическом состоянии. Мы тебя трижды теряли.

Она подняла голову, и я увидел в её глазах то, что она обычно так тщательно скрывала — страх.

— Трижды, Алекс, — повторила она, и её голос слегка дрогнул. — В первый раз — когда тебя только привезли. Сердце остановилось прямо в шлюзовой камере. Дефибрилляция, прямой массаж сердца, вся команда реаниматоров, работа над тобой. Поверь, с огромным трудом тебя вернули.

Она замолчала, вернулась к панели, но я видел, как напряглись её плечи.

— Во второй раз — через восемь часов после начала регенерации. Твой организм начал отторгать нанороботов. Иммунная система сошла с ума, начала атаковать собственные клетки. Мне пришлось вкачать в тебя ударную дозу иммуносупрессоров и перепрограммировать всю колонию наноботов на лету.

Честно говоря, мне это ничего не говорило, но я понимал, что она со мной намаялась.

Лана развернулась ко мне, и в её взгляде я увидел затаённую злость.

— А в третий раз, — её голос стал тише, но жёстче, — в третий раз я уже думала, что всё, конец. Полный отказ печени и почек, начало некроза тканей, мозговая активность упала до критического минимума. — Она шагнула ближе, склонилась над капсулой, заглядывая мне в глаза. — Я стояла над тобой с дефибриллятором и понимала, что если это не сработает, то всё. Больше я ничего не смогу сделать. Абсолютно ничего. Но ты, упрямый засранец, снова вернулся.

В её голосе проскочила такая смесь облегчения, злости и усталости, что я невольно поморщился.

— Привычка, — попытался я улыбнуться, но получилась жалкая кривая гримаса, больше похожая на оскал. — Не могу разочаровать вас.

— Нас, — фыркнула Лана, но я заметил, как дрогнули уголки её губ. — Ты о нас вообще думал, когда лез под огонь?

— Думал, — признался я. — Думал, что если не я, то вы. А это было неприемлемо. — Да и выбора у меня не было.

— Ты мне лучше скажи, кто тебя надоумил так использовать боевые коктейли, да ещё в таком диком количестве. Это они тебя чуть не убили.

— А у меня выбора не было. Или так, или Тени прикончили бы меня. Выбор был небольшим. И я выбрал умереть сражаясь.

Мила сжала мою руку сильнее, до боли. Слёзы снова потекли по её щекам, оставляя мокрые дорожки.

— Не смей больше так делать, — прошептала она, и в её голосе звучала такая боль, что сердце сжалось. — Не смей, слышишь? Я не переживу это ещё раз. Не смогу. У меня не хватит сил смотреть, как ты умираешь на моих глазах.

— Постараюсь, — пообещал я, зная, что это обещание, которое я, возможно, не смогу сдержать.

Но постараюсь, добавил мысленно. Ради вас постараюсь.

Лана что-то нажала на панели, и я почувствовал, как в вены через порты медицинской системы хлынуло тёплое, приятное ощущение — видимо, коктейль из стимуляторов, обезболивающих и, вероятно, ещё десятка препаратов, которые я не смог бы опознать. Почти сразу голова прояснилась, боль отступила на задний план, силы начали возвращаться.

Наконец, веки поддались, и я смог открыть глаза. Сначала всё плыло размытыми пятнами света и тени, но постепенно картинка начала проясняться. Белый потолок со встроенными панелями освещения. Знакомый дизайн, как в камере СБ, но судя по звукам это медблок службы безопасности.

Повернул голову — боль пронзила шею, но я проигнорировал её. Мила сидела рядом, держала мою руку обеими ладонями. Глаза красные, лицо бледное, волосы растрёпаны. Рядом с ней Лера, выглядевшая не лучше.

— Сколько? — выдавил я хрипло.

— Почти две недели, — ответила Лана, склонившись над панелью управления реанимационной капсулы. — Ты был в критическом состоянии. Мы тебя трижды теряли. Трижды, Алекс. — В её голосе прорвалась злость. — В третий раз я уже думала, что это всё. Но ты, упрямый засранец, снова вернулся.

— Привычка, — попытался я улыбнуться, но получилась кривая гримаса.

Мила сжала мою руку сильнее. Слёзы снова потекли по её щекам.

— Не смей больше так делать, — прошептала она. — Не смей. Я не переживу ещё раз.

— Постараюсь, — пообещал в ответ.

Видимо, Лана мне, что-то вколола, потому что мне стало заметно лучше. Память начала возвращаться отдельными фрагментами. Бой в коридоре корабля. Взрыв. Оширцы. Болтун.

— Что это? — спросил я.

— Стимулятор нового поколения, — ответила Лана, не отрываясь от панели. — Даст тебе минут сорок-пятьдесят относительной ясности ума, но потом ты отключишься сразу часов на шесть, не меньше. Организм должен отдохнуть. Так что говори быстро, если есть что сказать.

Память начала возвращаться отдельными фрагментами, как осколки разбитого зеркала, медленно складывающиеся в единую картину. Бой в коридоре корабля, вспышки плазменных выстрелов, взрыв, вспышка, ударная волна, швыряющая меня назад. Тени. Болтун — его предсмертное признание.

— Воды можно? — попросил я.

— Нет, — сразу, решительно отказала мне Лана, но достала влажную губку и ей протёрла мне губы.

Я даже лизнул её и почувствовал, как возвращается чувствительность языка.

— Начальник СБ, — с трудом произнёс я. — Где он?

— Здесь, — раздался знакомый голос стороны изголовья капсулы, низкий, усталый.

Начальник СБ подошёл ближе, огибая реанимационную капсулу, и я увидел его лицо при полном освещении. Он выглядел так, словно не спал ещё дольше, чем Мила. Очень усталым. Измотанным. Глаза покрасневшие.

— Как самочувствие, адмирал? — спросил он, останавливаясь у изножья капсулы.

— Как у разумного, которого пытались убить элитные наёмники, — ответил я, морщась от боли при попытке пошевелиться. — То есть отвратительно. Но я жив, а это уже кое-что.

Он коротко усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз, оставив их такими же холодными и оценивающими.

— У нас проблемы, — сказал он без обиняков. — Серьёзные проблемы.

— Это я понял, ещё тогда, когда Киборг заскочил внутрь и раскинул свои мозги по всем стенам, — я попытался приподняться, но тело не слушалось, мышцы отказывались подчиняться командам мозга.

Лана тут же подошла, нажала что-то на панели, и под моей спиной приподнялась секция ложа, одновременно она помогла мне принять полусидячее положение, подложив дополнительные подушки.

— И это понимание у меня только усилилось, когда ты сказал про цену контракта.

Собирался с силами, чтобы продолжить свою мысль, а он, подумав, ответил:

— Клан Теней не работает за гроши. Даже за очень большие гроши. Они работают за состояния. За состояния, которыми владеют планетарные правительства или крупные корпорации. Это не простой заказ на какого-нибудь зажравшегося чиновника или клановца. Это нападение на флот.

На центральную базу флота, но цена — это ещё половина проблемы, — начальник СБ достал из внутреннего кармана мундира планшет, несколько раз провёл пальцем по экрану, активируя защищённые файлы. — За время, что ты находился в реаниматоре, мы провели расследование. С привлечением всех доступных ресурсов. То, что мы выяснили, тебе не понравится. — он поднял взгляд на меня. — Мне оно тоже совсем не нравится, а тебе, боюсь, совсем не понравится.

Он передал планшет Миле, и та поднесла его так, чтобы я мог видеть экран, держа устройство обеими руками, чтобы не дрожали пальцы.