— Договорились.

— Кстати, — Оди уже направился к двери, но обернулся, — слышал, что император лично интересовался твоим здоровьем. У тебя там с ним всё в порядке? Или мне готовиться отбиваться ещё и от имперских интриг?

— С императором никогда не знаешь, что будет завтра, — я тяжело вздохнул. — Он может тебя сегодня наградить, а завтра, может отправить на самоубийственную миссию. И порой это происходит одновременно.

— Понятно, — Оди закатил глаза. — Алекс, у тебя талант влипать в истории. Знаешь, когда я думал, что ты погиб, даже немного завидовал тебе. Думал, хоть теперь отдохнёшь наконец от всех этих передряг. А оказывается, ты и после смерти умудряешься устраивать себе проблемы.

— Это талант, — усмехнулся я в ответ. — И он дан не каждому.

— Это точно. Рад, что ты жив, приятель. Правда, очень рад. Даже если ты и вляпался по уши.

— Оди я тоже рад тебя видеть. И спасибо тебе. За всё.

— Не за что. Мы же друзья. А друзья не бросают друг друга в беде. Даже если этот друг официально считается мёртвым, — он направился к выходу. — Приходи завтра к девяти утра в переговорную номер семь, сектор B. Мила покажет, где это. И, Алекс, — он стал серьёзным, — Я буду защищать тебя до конца. Просто помни: даже самая лучшая защита не поможет, если ты сам не будешь бороться. Идёт?

— Идёт.

— Вот и отлично. До завтра, адмирал-призрак, — он улыбнулся и направился к выходу, но у двери снова обернулся. — И знаешь, что? Всё-таки не зря я говорил ту речь на поминках. Потому что всё, что там сказал о тебе, было правдой. Ты упрямый, безбашенный, вечно влипающий в неприятности засранец. Но ты лучший друг, что у меня был.

— Взаимно Оди, — улыбнулся. — Взаимно.

Он кивнул и вышел, оставив меня наедине с Милой.

— Ты правильно сделал, что позвал его, — тихо произнесла она. — Видел, как он обрадовался, когда увидел тебя?

— Знаю, — кивнул. — Оди хороший друг. Один из немногих, кому могу доверять безоговорочно. И один из лучших адвокатов, которых знаю. Если кто и сможет вытащить меня из всего этого, так это он.

— Надеюсь, — Мила взяла меня за руку. — Потому что не хочу тебя потерять. Не сейчас. Не после того, как ты вернулся.

— Не потеряешь, — притянул её к себе. — У меня теперь есть ты, дети, и есть за что бороться. А когда есть за что бороться, я не сдаюсь.

— Это точно, — она прижалась ко мне. — Ты же упрямый засранец, как говорит Оди.

— Лучший из упрямых засранцев.

— Не поспоришь, — улыбнулась Мила и крепко меня обняла.

— А правда, что ты подрался с начальником контрразведки империи? — неожиданно спросила она.

— А что, этого нет в местной сети?

— Нет ни слова.

— Странно. В кабинете адмирала было столько разумных. Почти всё командование флотом. Наверняка у всех сохранились записи произошедшего. У твоего отца должна быть точно запись. А если этого нет в сети, откуда ты узнала?

— Отец с мамой ругались, а я услышала часть их разговора.

— Твой отец ещё тот… — не стал дальше продолжать свою мысль — Он мог прекратить эту провокацию и предупредить меня, насчёт того, с кем я имею дело. Но он молчал и слова не проронил. Родственник называется… Боялся предупредить вслух, отправил бы сообщение, да и адмирал тоже как воды в рот набрал…

— Им запретили, — перебила меня Мила.

— Кто запретил?

— Не знаю, не слышала.

— Жаль.

Впрочем, я примерно уже понимал, кто именно им запретил и почему они не вмешивались. Слова Милы лишь подтвердили мои подозрения. Император не мог так быстро просмотреть запись нашего с начальником контрразведки конфликта. Он незримо наблюдал за всем тем, что происходило в кабинете адмирала, в режиме реального времени. Да и скорей всего всё происходящее там, было инсценировано им самим. Вот только начальник контрразведки явно переусердствовал со мной, и ему пришлось вмешаться.

— Я тебе уже раньше говорила, что твои враги долго не живут? — спросила Мила, оторвав меня от размышлений, и я понял, что это небольшая проверка с её стороны.

— Говорила, когда я вернулся на станцию, разбив аварцев, но не думал я, что это твоё пророчество сбудется в этот раз так быстро, хотя он вроде живой ещё.

— Не жилец он. Говорят, у него от температуры мозги расплавились.

— Для него это не проблема, он и раньше ими не пользовался. А вот то, что я ему врезал между ног и у него там что-то оказалось. Это была для него гораздо большая утрата. Думаю, там омлет конкретный получился. Потом он ещё и поджарился практически сразу…

— Алекс, что ты такое болтаешь? — сказала Мила, слегка покраснев. — А у него, правда, там что-то было? — с явным интересом спросила она. — Он вроде как киборг?

— Когда врезал, точно было, а сейчас даже не знаю. Правда, мне это мало помогло. Любой разумный мужского пола не встал бы после такого удара, а он только разозлился. И меня хорошо отделал тогда. Сломанные рёбра и разбитая физиономия — это не последствия взрыва, это его работа. Но я ему тоже физиономию попортил.

— Да Алекс, не думала я, что это правда.

— Да не обращай внимания, главное со мной всё в порядке и скоро я выйду отсюда, — после чего игриво подмигнул ей.

— Алекс вот о чём ты думаешь? Тебе лечиться надо? А не об этом думать. Мне пора. Лера меня ждёт, — но на выходе мне игриво улыбнулась.

Мои же мысли были уже далеко. Мне вспомнилось всё то, что я понял, когда шёл к лифту вместе с начальником контрразведки. Раньше это были лишь подозрения, разрозненные фрагменты головоломки, а сейчас я всё больше думал, что это всё была спланированная именно против меня акция. Операция, тщательно продуманная до мелочей. Мне раньше не давал покоя всего один вопрос, который сверлил мозг. Как Леднакор сумел так быстро среагировать? Ведь буквально считаные сутки прошли между моим появлением на станции и появлением двойника. Как долго хранился этот гроб с моим двойником на складе? Месяц? Полгода? Год? Три? И чем дольше я тогда думал об этом, анализируя каждую деталь, тем больше склонялся к мысли, что это не его работа.

Да, в том, что я жив, он давно подозревал, не просто же так, он отправил киборга на дикую планету за мной. Этот киборг был его представителем на той всеми забытой дикой планете. Здесь была явная нестыковка. Он однозначно подозревал, что я нахожусь на той планете, но зачем-то притащил и спрятал здесь моего двойника. Спрашивается зачем? К чему эта подстраховка? Ведь даже там, я не собирался возвращаться сюда. Всё изменила моя встреча с Кадаром и возвращение прежней внешности.

Сколько мой двойник мог лежать на том складе? Сколько времени он провёл в холодном забвении? В целом наверно долго. Я не знал, что там за технология использовалась. А дальше, как только появлялся на станции я, появлялся и двойник. Синхронность была поразительной. И появился он с одной задачей — дискредитировать меня. Здесь вроде всё было понятно, но я задал самому себе совсем другой вопрос. А нужна ли, Леднакору моя смерть? Я имел в виду вот такая, смерть от взрыва, и я понял, что нет.

Он потратил много времени, кучу кредов и всё ради того, чтобы найти меня. Нет, он совсем не хотел моей смерти вот так после взрыва. Он жаждал дуэли между нами, на которой собирался меня убить. Публичной дуэли при камерах, при журналистах, при свидетелях. Чтобы все видели. А не от такого взрыва. После которого сложно было вообще кого-то опознать. Сейчас я совсем не удивился бы, если бы он прислал мне в медблок цветы и фрукты и открытку с пожеланием скорейшего выздоровления. Это был бы циничный жест с его стороны, но вполне искренний. Здесь я задал самому себе другой вопрос, а если не он, тогда кто? И только когда я шёл к лифту, я всё понял. Ответ пришёл внезапно.

Утром открыл глаза и вначале увидел Лану, склонившуюся надо мной. Она что-то проверяла на панели регенератора, но выглядела напряжённой. Слишком напряжённой для обычной проверки показателей.

— Лана? — пробормотал, чувствуя, как сознание медленно возвращается после сеанса. — Что-то случилось? Что-то не так?