Мила была одета просто. Волосы распущены, ниспадают на плечи мягкими волнами. Но выглядела усталой. Под глазами те же тёмные круги, что и у Ланы, а обычный блеск в глазах немного поблёк. Лера рядом с ней казалась спокойнее, более собранной, но я знал её достаточно хорошо, чтобы заметить напряжение в глазах.

— Мила? Лера? Как вас сюда пускают? Вроде это медблок Службы Безопасности. Здесь должен быть ограниченный допуск.

— А кто нас сюда не пустит? — ответила Мила, подходя ближе. В её голосе звучала привычная уверенность, лёгкая насмешливость, но глаза выдавали настоящие чувства. Я начальника СБ знаю с детских лет. Я здесь выросла. Он меня тоже прекрасно знает. Да и на станции сейчас отец главный. Он командующий всем восьмым флотом. Так что с допуском никаких проблем нет. Хотя, честно говоря, пришлось немного поспорить… Но в итоге нас пропустили.

Они привычным движением устроились на двух стульях, стоявших рядом с капсулой. Мила села ближе, Лера чуть поодаль, но так, чтобы видеть меня.

— Мы с тобой хотим поговорить, — произнесла Мила после недолгой паузы, и в её тоне появились новые нотки — решительность, смешанная с тревогой, и что-то ещё, что я не мог сразу определить.

То, что последовало дальше, застало меня врасплох. Она полезла в карман своей туники и достала глушилку всех звуков, небольшое устройство, но эффективное. Сразу узнал модель — это была военная версия, используемая для секретных переговоров. Такие штуки просто так в руки не попадают. Такую же точно я совсем недавно видел у её отца, скорей всего, у отца выпросила, подумалось мне, наблюдая, как она активирует устройство. Или даже без спроса взяла. Что же такое срочное они хотят обсудить?

Глушилка издала едва слышимый писк, затем загорелась синим индикатором. В воздухе словно что-то сгустилось — характерное ощущение, возникающее, когда активируется генератор белого шума. Теперь нас никто не услышит — ни камеры наблюдения, ни направленные микрофоны, ни системы записи разговоров. Мы находимся в абсолютной тишине, в пузыре изоляции.

— Мы хотим улететь отсюда, — сказала Лера без предисловий, сразу переходя к сути. Её голос был ровным, спокойным, но в нём чувствовалась внутренняя решимость. — Все вместе. Ты, я, Лера и дети. Покинуть эту станцию, этот сектор, улететь туда, где нас никто не найдёт.

Это было настолько неожиданно, что я на секунду потерял дар речи. Улететь? Все вместе? Я посмотрел на Милу, пытаясь понять, насколько серьёзно всё это.

— Через два дня к станции прибывает грузовой транспортник «Северный ветер», — продолжила Мила, и я понял, что это не спонтанное решение, а тщательно продуманный план. — Он летит по маршруту на фронтир, везёт оборудование для терраформирования. Его капитан — мой старый знакомый. Капитан Рейх, помнишь, я тебе о нём рассказывала? Высокий такой, с седой бородой. Она посмотрела на меня, ожидая подтверждения, но я покачал головой — не помнил. Слишком много прошло времени, может, и правда рассказывала. — Неважно. Главное — он согласен взять нас на борт. Без лишних вопросов, без регистрации в манифесте. Как будто нас нет на борту.

— За определённую плату, конечно, — добавила Лера, её губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Но это не проблема. У нас есть средства. Того, что есть — более чем достаточно для оплаты проезда и первоначального обустройства на новом месте.

Мила снова кивнула и посмотрела на меня своими большими глазами, в которых плескались надежда и отчаяние одновременно.

— Понимаешь, на фронтире у меня есть связи, — её голос стал тише, доверительнее. — Надёжные люди, которым я могу доверять. Люди, которые помогут нам обосноваться, не задавая лишних вопросов. Новые документы, новые имена, новые биометрические профили. Там нас никто не найдёт. Фронтир — это пограничные территории, там не работают законы империи, там можно затеряться среди сотен тысяч поселенцев и искателей приключений.

Новые документы. Новые имена. Начать всё заново, с чистого листа. Звучало заманчиво. Но возможно ли это на самом деле?

— Главное — быстро покинуть станцию, — Лера наклонилась вперёд, её лицо было серьёзным. — Здесь слишком опасно. Тени знают, где ты находишься. Они уже подобрались очень близко, и едва не добились своего. В следующий раз нам может не повезти.

— Они убили твою охрану, — подхватила Мила, и её рука потянулась к моей, сжала пальцы так крепко, что стало почти больно. Но эта боль служила для меня подтверждением того, что я жив, что я всё ещё жив. — Двух киборгов, элитных бойцов. Несколько офицеров охраны из СБ. Их всех уничтожили, как будто они вообще ничего не значили. Если бы не твоё везение, если бы не эти твои боевые инстинкты, если бы не стимуляторы — мы бы сейчас не разговаривали. Ты был бы мёртв, а мы остались вдовами с маленькими детьми.

— И в следующий раз везение может не помочь, — жёстко добавила Лера, и я услышал в её голосе непривычную эмоциональность. Обычно она была сдержанной, контролировала себя. Но сейчас чувства прорывались наружу. — Алекс, мы не можем рисковать. Мы не можем просто сидеть и ждать, когда они вернутся. Особенно когда на кону не только твоя жизнь, но и безопасность детей.

— Дети, — Мила провела свободной рукой по лицу, и я заметил влагу в уголках её глаз. — Алекс, подумай о детях. Им всего по три года. Они, такие беззащитные. Пока мы здесь, они в опасности. Тени могут их использовать, чтобы добраться до тебя. Могут похитить и выдвинуть требования. Или убить, чтобы сломать тебя. Я не могу этого допустить. Не могу рисковать их жизнями.

— Именно поэтому нужно действовать быстро, — энергично продолжила Лера. — Грузовой транспортник — идеальный вариант. Минимум экипажа, всего десять разумных. Никакой строгой проверки пассажиров — на таких судах часто перевозят контрабанду, так что там есть место, где мы сможем спрятаться от сканирования. Прямой маршрут на фронтир, без долгих промежуточных остановок на крупных станциях. Через месяц мы будем там, где нас не найдут и не достанут.

Мила посмотрела на меня, в её глазах плескались надежда и мольба, смешанные с отчаянием.

— Мы не хотим снова тебя потерять, — тихо произнесла она, и её голос дрогнул. — Дважды ты был на волосок от смерти. Дважды я думала, что всё, что это конец. Что ты не выживешь, что мы останемся вновь одни. Мы не переживём третий раз, Алекс. Честное слово — не переживём. Не представляю, как мы будем жить дальше без тебя.

— Поэтому мы должны улететь, — добавила Лера. — Должны действовать, пока есть возможность. Пока у нас есть шанс начать новую жизнь, где нам не придётся оглядываться через плечо каждую секунду.

Я молчал, внимательно слушал их аргументы, а сам размышлял, анализировал ситуацию с разных сторон. Часть меня — эмоциональная, хотела защитить семью любой ценой. Она была готова согласиться с ним и лететь прямо сейчас. Да, давайте, бежим, спасёмся, начнём новую жизнь. Но рациональная часть поднимала красные флаги один за другим.

Решил это разобрать по пунктам. Составить список за и против. Взвесить все риски.

Во-первых, достать нас здесь и на любой другой станции — две большие разницы. Здесь куча систем безопасности — многоуровневые идентификационные протоколы, сканеры, патрули безопасности, автоматизированные защитные системы. Через эти системы, правда, Тени прошли и не поморщились — что, конечно, тревожит — но это только доказывает, что у них есть кто-то внутри. Кто-то, кто предоставляет им информацию и отключает нужные системы в нужное время. А также здесь есть гарантированная поддержка — флот, служба безопасности, личная охрана. Хотя эта поддержка так и не пришла ко мне на корабль, когда действительно была нужна. Может, просто не успели? Или не знали? Вопросы, на которые у меня нет ответов.

С другой стороны, на любой другой станции мы будем ещё более беззащитны. Там не будет флотской структуры, работающей в нашу пользу. Там мы будем обычными переселенцами, без связей, без защиты, без возможности призвать на помощь вооруженных до зубов абордажников. Мы станем лёгкой мишенью для любого, кто решит на нас поохотиться. Да может и не легкой, но я пока совсем не в форме. И скорее обуза чем боевая единица.