Она недоговорила, но и так было ясно.

— Понятно.

Мысли о тёще вернули меня как-то сразу к реальности. За всё это время она ни разу не вспомнила обо мне, ни разу не пришла проведать, не спросила, как я. Впрочем, чего я ожидал? Для неё я всегда был недостойным её дочери.

— С ними была Багира и Лера, так что они без проблем отбились, — продолжила Мила. — Они больше за нас переживали.

Хотел сказать «ага, особенно тёща», подумал, но промолчал. Сейчас не время для выяснения отношений.

— Начальник, я вот никак не пойму, как они меня нашли? — вернулся я к главному вопросу, который мне не давал покоя.

— Думаешь, для них это было проблемой? — переспросил он.

— Думаю, да. Когда я спрятался от них в ангаре, я специально проверил за собой — сзади никого не было. Коридор был пуст. Да их и вообще на уровне не было. Я хорошо слышал, как они взрывали двери лифта на уровне, чтобы проникнуть на уровень. Не могли они меня оттуда видеть никак.

Подумал, вспоминая, и добавил:

— Но они безошибочно нашли меня и стали вскрывать именно этот ангар, где я находился, хотя рядом находилось десятка два точно таких же, ничем не отличающихся от моего, ангаров. Объясни мне, как они это сделали? Ведь никто на станции не знал, что мой корабль находится именно в этом конкретном ангаре. Корабль на станцию пригнал пилот фрегата, и даже диспетчерская служба не знала, что он мой. Никто не знал кроме СБ и миграционной службы. Причём я совсем неуверен, что последние подозревали об этом.

— Хороший вопрос, — тяжело вздохнув, ответил начальник СБ, и я заметил, как напряглись мускулы на его шее.

— Хотелось бы знать ответ на него, — настаивал я.

Он с явным нежеланием посмотрел на меня.

— Пропал майор Сорен, — произнёс он, и каждое слово далось ему с трудом. — Исчез сразу после того, как оширцы покинули станцию. Его каюта пуста, личные вещи на месте, но его самого нет. Системы слежения показывают, что он последний раз был зафиксирован в главном коридоре уровня командования за час до атаки. После этого — ничего. Будто растворился в воздухе.

Он помолчал, видимо, давая информации улечься в моей голове.

— Может, они его прихватили с собой, как ценный актив или свидетеля. А может, купили его, и он работал на них с самого начала. Точно пока ничего сказать не могу. Криминалисты работают над его каютой, изучают все данные, но зацепок мало.

— Думаешь, ему помогли? — задумчиво произнёс я. — Без помощи изнутри здесь точно не обошлось.

— Пропал не только он один, после того, как они покинули станцию. А вот сами они это сделали или нет, мы пока не знаем. Он мог покинуть станцию не сам, а уже как хладное тело, — предположил начальник СБ. — Его труп могли спрятать в грузовом контейнере, и мы ничего не узнаем о нём до следующей инвентаризации на станции. А может, лежит в техническом отсеке или вентиляционной шахте — как у тебя было на той станции, помнишь?

— Помню. Хорошо помню. А может, — продолжил я. — Их настоящий их агент по-прежнему сидит где-то здесь, в твоей команде, и спокойно наблюдает за расследованием.

— Ты думаешь, я это не понимаю? — в его голосе просквозила горечь.

— Дай мне доступ, — сказал ему, глядя ему в глаза. — Дай мне доступ к системам наблюдения и логам той ночи, и я быстро найду, кто это сделал. Кто их навёл и кто так удачно «не заметил» их на камерах наблюдения.

— Во-первых, — начал начальник СБ, и в его тоне появилась сталь, — ты ещё слаб. Медицина не даст добро на то, чтобы ты вставал, не говоря уже о работе с базами данных. Тебе нужно минимум неделя полного покоя.

Он сделал паузу.

— А во-вторых…

Его витиеватая фраза звучала примерно так: не надейся, что я пущу потенциального свидетеля или даже подозреваемого в свой огород рыться в закрытых данных. Он не сказал этого прямо, но подтекст читался ясно.

И только здесь до меня дошло то, что он сказал раньше. Слова, которые я пропустил мимо ушей в первый раз, слишком занятый собственными мыслями.

— Подожди, — я резко приподнялся, игнорируя вспыхнувшую боль, — Ты хочешь сказать, что Академик убит?

— Да, — коротко подтвердил он.

— А я всё понять не мог, чего это они на командование флотом напали. Ведь такое не может остаться без внимания, это без пяти минут объявление войны. Вначале захват станции, потом это.

— Да, дипломаты уже разбираются, — подтвердил начальник. — Официальная нота протеста отправлена. Требование выдать заказчика. Хотя все понимают, что это формальность.

— Скажи мне, адмирала они почему не добили? Не получилось или…

— А при чём здесь адмирал? — непонимание отразилось на лице начальника.

— А притом, — медленно произнёс в ответ. — Тени должны были его первого прикончить, если у них была цель лишить флот командования. Но они оставили его в живых. Ранили, да, но не убили. Хотя я подозреваю, что возможность его прикончить наверняка была.

Сделал паузу, давая ему время обдумать, затем продолжил:

— Значит, он не был их основной целью. Получается, основной целью был Академик или вице-адмирал Крессиан, или они оба. По-моему, кто-то в столице таким образом зачищает свидетелей. Тебе не кажется, начальник?

Начальник СБ долго молчал, глядя на меня тяжёлым, оценивающим взглядом. Я видел, как он взвешивает каждое слово, каждую мысль, прежде чем произнести её вслух. Видел, как работает его ум, анализируя, сопоставляя, выстраивая гипотезы.

— Допустим, ты прав, — наконец произнёс он медленно, и явно осторожно. — Допустим, это зачистка свидетелей. Но тогда возникает вопрос: свидетелей чего? Что такого знали Академик и второй вице-адмирал, чего не знал сам адмирал? Какая тайна стоила жизни двух высокопоставленных офицеров?

— А адмирал не может всё контролировать, — ответил ему, чувствуя, как в голове начинает складываться картина. — Большая часть текущей работы, оперативного управления лежит как раз на его замах. Адмирал флота — это больше представительская фигура, политическая. Он принимает стратегические решения, но детали, конкретные операции, распределение ресурсов — этим занимаются вице-адмиралы.

Отдышавшись, добавил.

— Убить адмирала флота — это уже не просто устранение неудобного свидетеля. Это серьёзное политическое убийство, которое точно не останется без внимания. Начнётся масштабное расследование, подключат имперскую контрразведку. Слишком много внимания. А вице-адмиралов… их можно списать на боевые потери. Трагедия, но не более того. Подумаешь пара высокопоставленных офицеров погибла. Да таких на флоте много. Им быстро подберут замены.

— Интересная мысль, — кивнул начальник, и в его глазах появился новый интерес. — Продолжай.

— Слушай дальше, — обратился я к начальнику СБ. — Предположим, кто-то в столице планирует большую операцию. Что-то серьёзное, требующее мобилизации ресурсов флота. Академик и второй вице-адмирал узнают об этом — случайно или потому что участвуют в планировании. Видят что-то, что им не нравится. Может, несоответствие в документах, может, странные приказы, может, перемещение кораблей флота без видимой причины.

Картина становилась всё яснее в моей голове.

— Они либо сами замешаны, либо начинают задавать вопросы. Могут поднять тревогу, совсем ненужную там, в столице. И становятся проблемой. Проблемой, которую нужно устранить тихо и эффективно. Наёмники — идеальное решение. Никаких прямых связей, никаких следов.

— Допустим, продолжай, — коротко бросил начальник, весь обратившись вслух.

— Атака на станцию оформляется как террористический акт, — продолжил я. — Ответственность можно повесить на кого угодно: сепаратистов, преступные синдикаты, вражеские разведки. Академик и вице-адмирал погибают в хаосе боя. Расследование, конечно, будет, но оно пойдёт по ложному следу — искать будут заказчиков среди внешних врагов, а не среди своих.

Сделал паузу, чувствуя, как силы начинают покидать меня.