— Если скажу, что замечательно, то не верь.

Она кивнула с пониманием.

— Давай забирайся в регенератор. Пока есть время. Надеюсь, они все, наконец, отстанут, а то ведь никакого покоя от них не было, — она присела на край кресла. — Представляешь, даже император лично поинтересовался твоим здоровьем. Я даже дар речи потеряла, когда он появился на экране. А некоторые чуть не каждый час твоим состоянием интересовались.

— Представляю. Скажу тебе по секрету: он любит так делать. Причём появляется совсем не вовремя или, наоборот, вовремя, даже не знаю, как сейчас это оценить, — я откинулся на спинку кресла, расстёгивая на себе адмиральскую форму. — Кстати, а кто так часто интересовался моим состоянием?

Она, улыбнувшись, посмотрела на Милу.

— Да и не только твои жёны. Начальник СБ тоже постоянно интересовался твоим здоровьем.

— Вот совсем не ожидал от него, что он так за меня переживает. Хотя это наверно из-за моей шутки.

— Шутки? — удивлённо вскинула брови Лана. — Ты над ним шутишь?

— Ну а чего такого? — и рассказал им о своей маленькой проделке.

Они обе рассмеялись после моего рассказа.

— Знаешь, Алекс, только ты можешь над ним так шутить. Больше на станции никто не посмеет себе такого позволить, — Лана, улыбаясь, покачала головой. — Ладно, шутки закончены — спать!

— Подожди секунду, — остановил её жестом. — Мила, если Оди ещё служит на станции, найди его. Он понадобится мне завтра.

— Да куда он денется, как служил, так и служит, — махнула рукой Мила. — Привет тебе передавал, когда ты в реанимации находился. Даже приходил к тебе, но к тебе никого не пускают. Там на входе парочка киборгов стоит в качестве охраны.

— Ещё парочка? — удивлённо спросил у неё.

— Что значит ещё? — не поняла мой вопрос Мила.

— Да я думал, что их нет на станции больше, — и одновременно вспомнил, что в ангаре у корабля, дежурило четверо киборгов, а с появившимся на станции начальником контрразведки могло прилететь ещё энное количество этих железок.

— В общем, передай Оди, что он мне нужен, — решил поменять тему, понимая, что здесь наверняка установлены подслушивающие микрофоны, а, возможно, и скрытые камеры.

— Передам.

— А теперь спать, — решительно произнесла Лана, и крышка регенератора закрылась.

Утром, как только Лана выпустила меня из регенератора, в помещение вошла Мила, а с ней мой старый приятель и одновременно мой адвокат Оди.

Оди замер на пороге, глядя на меня широко открытыми глазами. Он почти не изменился, немного постарев за время, что мы не виделись, появились седые волосы на висках, морщинки у глаз. Но взгляд остался прежним.

— Алекс? — недоверчиво выдохнул он. — Это правда ты? Я думал, ты погиб. Все думали, что ты погиб!

Медленно поднялся из регенератора, чувствуя, что тело всё ещё побаливает, и улыбнулся.

— Привет, Оди. Как видишь, слухи о моей смерти сильно преувеличены.

Приятель рывком метнулся ко мне и обнял так, что я непроизвольно поморщился, рёбра ещё не до конца зажили.

— Ты живой! Чёрт возьми, ты живой! — он отстранился, держа меня за плечи и всматриваясь в лицо, словно проверяя, не мираж ли передо ним. — Когда пришло сообщение о гибели твоего корабля, я… мы все… Алекс, я на твоих похоронах был! Речь там говорил!

— Надеюсь, хорошую речь?

— Отличную! — он рассмеялся, и я увидел, что у него на глазах стоят слёзы. — Рассказывал, какой ты был упрямый, никогда не слушал меня, но тебе всё сходило с рук. Половина присутствующих плакала, вторая половина смеялась. Это были отличные похороны, между прочим!

— Жаль, что я их пропустил, — я тоже улыбнулся. — Не каждый день услышишь хорошее о себе.

Оди снова обнял меня, на этот раз осторожнее.

— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — пробормотал он. — Скажу честно, когда сказали, что ты вернулся и здесь, на станции, я не поверил. Даже когда Мила сообщила, что это ты и что ты здесь, что живой, я сначала решил, что она шутит. Потом подумал, что это какая-то ошибка. А потом просто бежал сюда, всё равно не поверив до конца. Меня, правда, к тебе не пустили, но я был уверен, что как только придёшь в себя, сразу же свяжешься со мной.

— А вот теперь веришь?

— Верю, — он отступил на шаг. — Хотя всё равно это кажется нереальным. Ты же понимаешь, каково это — вдруг узнать, что твой друг, которого ты потерял, жив?

— Понимаю, — кивнул ему. — Извини, Оди. Правда, извини. Не мог я дать знать раньше. Слишком опасно было.

— Да брось ты, — махнул он рукой, хотя голос всё ещё дрожал. — Главное, что ты жив. Остальное неважно. Хотя нет, вру — важно. Мила рассказала мне о твоей ситуации. Алекс, ты в полной заднице, приятель.

— Знаю, — вздохнул в ответ и, накинув халат, опустился в кресло. — Вчера весь день здесь выслушивал, насколько я в заднице и насколько глубоко в ней нахожусь. Флотское СБ, внешняя разведка — все прямо горели мне напомнить об этом. Скоро к ним присоединится контрразведка, и комплект станет полным.

Оди присел в кресло напротив, а Мила присела на подлокотник моего кресла.

— Ну, теперь хотя бы не один ты в этом дерьме, — улыбнулся он. — Раз уж ты объявился живым, то и мне придётся доказать всем, что мои речи на поминках не напрасны. Говорил же тогда, что ты самый упрямый сукин сын, которого знаю. Что даже смерть не решается с тобой связываться.

— Старался соответствовать.

— И соответствовал! — Оди рассмеялся, но тут же стал серьёзным. — Но, Алекс, давай начистоту. У меня тут уже начали собираться материалы дела. Обвинение в покушении на убийство, саботаже, государственной измене… Друг мой, это не шутки. Тебе грозит либо пожизненное, либо казнь.

— Догадываюсь.

— Нет, не догадываешься, — покачал головой Оди. — Вот что скажу тебе как друг, а не как адвокат: верю, что ты невиновен. Потому что знаю тебя чёрт знает сколько лет. Но следователям на это плевать. Им нужны факты, доказательства. И они будут копать по полной программе.

Мила, которая всё это время молча стояла у стены, тихо произнесла:

— Вот поэтому он и попросил тебя найти, Оди. Ты единственный, кому он может доверять.

Оди посмотрел на меня, и я увидел в его глазах не только дружескую заботу, но и решимость.

— Алекс, — произнёс он, — я буду защищать тебя. Даже не спрашивай, возьмусь ли. Конечно, возьмусь. Ты мой друг. И потом, — он усмехнулся, — как я могу отказаться от такого дела? Человек, которого все считали мёртвым, возвращается, и его обвиняют в покушении. Это же адвокатская мечта! Я войду в историю, если выиграю это дело, конечно.

— А если проиграешь?

— Тогда мы оба окажемся в истории, — пожал плечами Оди. — Но я не собираюсь проигрывать. Вопрос только в одном: ты будешь честен со мной? Потому что, если буду защищать тебя вслепую, мы оба можем утонуть.

Помолчал, обдумывая слова.

— Не могу рассказать тебе всё, Оди. Государственная тайна, приказы императора, разведывательные операции — сам понимаешь. Но буду честен настолько, насколько смогу. Обещаю.

— Хватит с меня и этого, — Оди крепко пожал мне руку.

Он достал планшет и стал листать документы, но на лице всё ещё играла улыбка.

— Ладно, хватит сопли распускать. Давай к делу. Следователи прилетят вроде завтра, значит, у нас есть день на подготовку, — он постучал пальцем по экрану. — Мила, можешь организовать нам закрытое помещение для работы? Желательно без прослушки? Хотя это я сам организую, а вот тебе придётся помочь мне его туда доставить.

— Помогу, конечно, — кивнула Мила. — Но есть проблема. Киборги на входе. Не думаю, что они позволят ему покинуть медцентр.

— Этот вопрос сегодня я решу с начальником СБ.

— Тогда нет проблем, конечно, помогу.

— Отлично, — Оди поднялся. — Алекс, отдыхай сегодня, восстанавливался. Завтра начнём работать. И готовься к тому, что я буду задавать очень неудобные вопросы. Не потому, что хочу тебя достать, а потому что, если я их не задам, зададут следователи. А к их вопросам ты должен быть готов.