Небо надо мной было серым, затянутым дымом. Где-то вдалеке взревела сирена.

Перед глазами вспыхнул интерфейс.

[ Накоплен смертельный урон]

[Смерть неизбежна через 8 секунд… 7… 6… 5…]

[Автоматическая активация особенности «Духовное Тело»]

[Инициация переноса сознания…]

Я попытался повернуть голову. Сквозь размытое зрение я увидел, что в коридоре торгового центра, казалось, было пусто и тихо. Я не знал что с ними и мог лишь слепо надеяться, тело больше не двигалось, оно отказывалось бороться, не взирая ни на какие попытки.

Они успели?

[Ошибка! Невозможно сохранить полный пакет памяти.]

[Сохранение критических фрагментов… 34%… 41%… 58%…]

Боль пропала как-то сама собой, а ощущения сменились одним лишь гнетущим холодом. Он медленно, неумолимо поднимался от пальцев ног вверх по телу.

Последнее, что я увидел — это небо, которое изо всех сил пытались от меня закрыть окружившие меня монстры.

Серое и бескрайнее… Очень пустое.

[Перенос завершён]

[Целостность пакета памяти: 32%]

[Поиск нового носителя…]

Тьма.

Первая мысль после того как я невольно воспроизвёл эту сцену в своей голове, была совершенно иррациональной: я дышу. Что само по себе было абсурдом, ведь скелеты не дышат. Но ощущение было настолько реальным, что я невольно попытался… и почувствовал пустоту там, где должны были быть лёгкие.

Второе, что я осознал — меня уже окружили знакомые лица, а я лежу. Почти так же, как в воспоминании, только… Эти меня не жрали. Видимо я всё же выключился из-за воспоминания и упал.

Элара, Лиандри, Фенрис… Все трое волнуются словно человек умирает на их глазах.

— Костяша? — голос Лиандри дрожал непривычно. — Ты в порядке? Твоя аура… она чуть не взорвалась. Мы думали… Мы думали ты…

Она не закончила фразу.

Я попытался сфокусироваться на их лицах, понять, что они говорят. Но искажённые, отдалённые слова доходили словно сквозь толщу воды.

Потому что в голова была целиком занята потопом воспоминаний. Они обрушились разом — лавиной образов, звуков, запахов, которые я в этом теле я уже забыл. Офис с десятком мониторов и запахом кофе. Коляска с младенцем в парке. Квартира с длинным коридором и травяным мылом. Фотографии, прогулки…

А потом — ещё раз последний день.

Я вдруг вскочил так резко, что Элара отшатнулась назад. Лиандри замерла с полуоткрытым ртом.

Моя дочь здесь!

Каким-то образом это была она!

И она уже проснулась, видимо, наше собрание её разбудило. Сидела неподвижно уставившись в стену перед собой пустым взглядом — так смотрят люди потерявшие всё или увидевшие слишком многое для своего возраста…

Её не интересовал ни скелет, стоящий рядом с койкой, ни другие люди. Вообще ничего. И от этого в моей груди сжалось так сильно, что я почувствовал физическую боль в груди. Я шагнул вперёд — руки порывисто сами потянулись, чтобы обнять её прижать к себе сказать:

«Это я папа».

«Всё будет хорошо».

«Я здесь».

Но тут я увидел свои руки.

Голые кости без единого клочка плоти или кожи. Острые фаланги заканчивались заострёнными концами словно когти хищника… Никакого тепла или мягкости, только холодная мёртвая кость покрытая царапинами от сражений…

Я резко остановил их, замерев на полпути. Рядом с её кроватью стоял металлический поднос для медицинских инструментов — его отполированная поверхность отражала свет кристаллов как кривое зеркало…

И в этом отражении я видел череп вместо лица. Пустые глазницы, трещины вдоль голых рёбер под потрёпанной одеждой…

Монстр.

Как я мог подойти к ней вот так? Как я мог обнять её этими руками способными раздавить череп голыми костями? Как я мог сказать ей правду?

«Привет дочка, это папа, только теперь он мёртвый монстр».

Абсурд!

Девочка вдруг пошевелилась медленно поворачивая голову ко мне будто почувствовав мой пристальный взгляд.

Наши лица встретились.

Серые глаза — точь-в-точь как у её матери — уставились прямо на меня без мигания без движения…

В её глазах виделось только усталое, взрослое безразличие к очередному монстру.

Оля сидела неподвижно, прижав колени к груди. Её серые глаза, такие знакомые, смотрели прямо на меня, но в них не было узнавания, а лишь усталость. Та самая страшная, взрослая усталость, которой не должно быть в детских глазах. Безразличие к окружающему миру, которое приходит, когда боль становится привычной.

Если бы у меня было сердце, оно разорвалось бы прямо сейчас.

Фенрис стояла у меня за спиной, её хвост дёргался нервно. Лиандри замерла чуть поодаль, прижав ладонь к губам. Элара, всегда такая холодная и расчётливая, отвела взгляд в сторону. Они все чувствовали это. Мою боль, мой страх и моё отчаяние.

И тут что-то изменилось.

Оля вдруг перестала дрожать. Безразличие в её глазах сменилось острой сосредоточенностью. Она слегка прищурилась, наклонив голову вбок, словно вслушиваясь в далёкий звук. А затем её зрачки вспыхнули голубым холодным светом. Радужки её глаз превратились в диски с бегущими энергетическими знаками, как у какого-то магического древнего артефакта.

Ни разу в жизни не видел ничего подобного. В том мире у неё не было навыков, она не убивала монстров, чтобы их получить. И сейчас она смотрела прямо на меня, но на кости и даже не в череп. Она словно… смотрела сквозь эти кости.

Я почувствовал лёгкое касание к своей ауре, словно чьи-то невидимые пальцы осторожно прикоснулись к самой моей сущности. Это было странное ощущение, нетипичное. Я привык контролировать потоки маны, взламывать чужие системы, но это… это было что-то другое. Она… читала? Она словно читала мою душу.

Секунда тянулась вечность. Я не двигался и просто ждал приговора от маленькой девочки.

Её губы дрогнули. Символы в глазах замерцали ярче, затем начали угасать, словно программа завершила работу. Голубой свет потух, оставив после себя обычные серые радужки, полные слёз.

— Папа?.. — прозвучало еле слышно, неуверенно, словно она боялась произнести это слово вслух и разрушить иллюзию.

Я не успел даже ответить, не успел пошевелиться. Оля резко сорвалась с места и бросилась ко мне, игнорируя боль в перевязанной руке, игнорируя острые рёбра, торчащие из-под моей одежды, игнорируя холод, который всегда окружал нежить.

Она обхватила меня за пояс обеими руками, так крепко, как только могла, утыкаясь лицом в потёртую ткань моей рубашки. Её маленькие пальцы вцепились в материал так сильно, словно она боялась, что я исчезну, если отпустит.

— Папа! Папа! — повторяла она снова и снова, её голос был приглушённым, задыхающимся от рыданий. — Ты правда здесь… Ты нашёл меня!

Я стоял как вкопанный ещё долгую секунду. Мои руки висели вдоль тела, пальцы разжаты, я правда боялся коснуться её и случайно причинить боль, но она не отпускала. Она прижималась ко мне всё сильнее, дрожа всем телом от рыданий, которые не могла подавить.

И что-то внутри меня тоже окончательно сломалось.

Медленно, с невероятной осторожностью я поднял руку и положил костяную ладонь ей на голову. Пальцы легли на мягкие светлые волосы, запутанные и грязные после всего пережитого. Я провёл ладонью по её макушке, аккуратно, словно она была сделана из хрусталя и могла рассыпаться от неосторожного движения.

Она всхлипнула громче и сильнее прижалась ко мне. Я не знал что она пережила, как оказалось здесь, почему в таком состоянии и где её мама, но… Это было не время для таких тяжёлых вопросов. Я и так прекрасно понимал, что там не было ничего хорошего.

«Тише… Тише»… — прошептал я через телепатию, делая свой ментальный голос максимально мягким и тёплым, каким только мог его сделать. — «Я здесь, Оленька. Я нашёл тебя. Всё будет хорошо».