Она подчинится. Пока что…

Когда Валериан вышел из лаборатории, его встретил только пустой коридор, магические кристаллы на стенах бросали холодный голубоватый свет на полированный камень. Он прошёл несколько шагов, затем остановился и прислонился к стене.

Тяжело выдохнул… Сплюнул… Красный сгусток упал на пол — это была смесь крови и слюны.

«Будет исполнено», — собственные слова въелись в голову хуже чем яд.

Валериан выпрямился, вытирая губы тыльной стороной ладони. Кровь размазалась по перчатке. Он посмотрел на неё, затем сжал кулак до болезненной дрожи.

«Я должен идти в казармы», — сказал он себе. — «Отдать приказ. Вывести людей за барьер. Убить сотни невинных, чтобы продлить жизнь барьера ещё на несколько часов. Или секунд… В этот раз приказано идти не солдатам».

Но ноги понесли его в другую сторону. Не к казармам, а техническим коммуникациям. Он прекрасно помнил слепые зоны, места, где патрули не ходили, а магические сенсоры не работали из-за нестабильности энергетических потоков.

«Что я делаю?» — пронеслось в голове.

Он не знал. Или не хотел знать. Просто двигался, подчиняясь инстинкту, который кричал громче любой логики: «Спаси их».

Валериан спустился по узкой служебной лестнице в техническую галерею. Трубы тянулись вдоль стен, уходя в темноту. Одна из них ведёт в подвал несколько раз отреставрированного старого дома. Сделать отверстие в одной из его стен большого труда не составит.

«Если я уйду… если я не выполню приказ… Готорн узнает. Он убьёт мою семью».

Пальцы дрогнули.

«Но если я останусь… если я выполню приказ… я убью сотни других семей».

Валериан закрыл глаза.

Перед ним встал образ отца. Старый Капитан Гаррет Валериан — суровый, честный, с седыми усами и глубокими морщинами вокруг глаз. Человек, который учил его держать меч и защищать слабых.

«Стража — это щит народа, сын», — звучал его голос в памяти. — «Мы служим Городу, а не заднице, сидящей на троне».

Валериан вспомнил, как отец умирал. От болезни, тихо, в собственной постели. Перед смертью он взял сына за руку и сказал:

«Ты зачем-то пошёл по моим стопам… Теперь обещай мне. Обещай, что не потеряешь себя. Что не превратишься в того, кто исполняет приказы, не думая о том, правильны ли они».

Валериан пообещал.

И нарушил это обещание в первый же год службы.

Он закрывал глаза на методы Готорна. Убеждал себя, что это необходимо ради стабильности и порядка. Ради того, чтобы город функционировал, но порядок, построенный на костях невинных — это не порядок, а его полная противоположность.

Поддев один кирпич мечом, Валериан вытянул его из стены пальцами, затем пробил проход используя свой ботинок, а за стеной показались сплошные руины. Здесь заканчивался барьер Цитадели. В городе не осталось целых домов, даже гореть уже мало что могло, а в воздухе бесконечно кружили силуэты монстров.

Он двинулся вперёд.

Путь в старый район города был недолгим, но смертельно опасным. Валериан шёл, держа меч наготове, стараясь не привлекать внимания, но монстры чуяли движение. Из-за угла вынырнул «Потрошитель» — гуманоид с гипертрофированными конечностями-лезвиями.

Валериан не замедлил шаг и тварь прыгнула.

Валериан шагнул влево, уклоняясь от удара. Клинок-лезвие прошёл в сантиметре от его лица, рассекая воздух с визгом. Он развернулся и коротким, точным движением отсёк твари переднюю лапу.

Тварь завизжала. Валериан не дал ей опомниться и вторым ударом пробил грудь насквозь.

Тело упало.

Он продолжил идти.

Второй «Потрошитель» напал с крыши. Валериан услышал скрежет когтей по черепице и инстинктивно поднял щит. Удар пришёлся точно в металл, вдавливая его в плечо. Валериан зарычал от боли, но удержал позицию.

Развернулся, нанёс рубящий удар по ноге твари. Та потеряла равновесие. Валериан добил её ударом в основание шеи.

Третий монстр. Четвёртый. Пятый.

Он убивал их механически, без эмоций. Движения были отточены годами тренировок — экономные, точные, но с каждым убийством в голове нарастал внутренний крик.

«Я — Капитан Стражи», — говорил он себе. — «Я защищаю людей».

Но кого он защищал последние годы?

Элиту, аристократов, Готорна. Он закрывал на это глаза. Убеждал себя, что «порядок важнее справедливости».

«Какой же я был дурак».

Валериан перешагнул через труп очередного монстра и посмотрел на свои руки. Они были по локоть в чужой крови.

«Сколько невинных умерло, пока я выполнял приказы? Сколько семей разрушилось, пока я молчал, имея пост капитана?»

Он всю жизнь гордился своей честностью, неподкупностью и преданностью долгу. Но кому он в итоге отдавал этот долг? Тирану, который использовал его как цепного пса?

Но не народу, который он поклялся защищать

«Я — не щит», — осознал он с горечью. — «Я — сторожевая псина, которая позволила другим волкам сожрать стадо».

Валериан остановился перед очередным перекрёстком. Впереди виднелась арка, ведущая в старый район. Там, за этими стенами, жили те, кто всё ещё верил в старые ценности. Его дедушка и бабушка — простые, честные люди, которые предпочли остаться в своём доме, чем искать убежища у тирана.

Валериан сжал рукоять меча.

«Я иду за ними. Я приведу их в безопасное место. А потом… потом я сделаю то, что должен был сделать давно».

Вокруг царила мёртвая тишина, сюрреалистичная картина уничтоженного города. Валериан шёл по улице, которую знал с детства. Здесь его дед учил держать меч. Здесь он целовал жену в первый раз, прячась за колоннами соседей. Здесь его мать провожала на службу.

Ничего этого не осталось. Дорога усыпана обломками, осколки витражей хрустели под сапогами, где-то под завалами монстры поменьше, пожирающие то, что осталось от жильцов.

Валериан остановился у входа в то, что когда-то было родовым гнездом его семьи. Массивные дубовые двери с фамильным гербом, — два скрещённых меча над щитом — они валялись в стороне, расщеплённые пополам чудовищным ударом. Каменные львы по бокам лестницы были обезглавлены. Фасад треснул надвое, как грецкий орех.

Он переступил более не существовавший порог… Потолок первого провалился, засыпав мраморный пол обломками люстр и балок. Гобелены с историей рода сгорели дотла, оставив лишь почерневшие лохмотья на остатках стен.

Валериан медленно прошёл в место, где по его памяти должна была находиться гостиная.

И там он увидел… Кусок перевёрнутого кресла, на котором, судя по всему, по обыкновению сидел дед. Спина ополовиненного скелета прямая, уцелевшая правая рука всё ещё сжимала рукоять фамильного меча. Даже лезвие было вонзено по самую гарду в грудь мёртвого монстра, распластанного у его ног.

Бабушка лежала ближе к окну, на полу. Её сухое хрупкое тело было прикрыто шторой. Судя по всему, дед попытался накрыть её перед тем как сам догнал смерть.

Валериан опустился на колени.

Лицо деда казалось спокойным. Глаза закрыты, губы тронуты лёгкой усмешкой. Даже в смерти старый генерал выглядел непобеждённым.

Они не бежали…

Когда монстры прорвались и ранили бабушку, дед не попытался спастись. Он сперва отбил нападение, а затем вернулся в любимое кресло… Наверное, чтобы отдохнуть. Там его и настиг тот новый монстр, который выпрыгивает из теней. Умер своём доме, по собственному решению.

Валериан огляделся. Ему нужно было что-то, чем можно укрыть тела. Он не мог оставить их здесь, на съедение съедение монстрам. Тогда он начал таскать обломки, тяжёлые каменные блоки, куски балок, сломавшуюся мебель. Он сложил всё это поверх тел деда и бабушки.

Курган был грубым, неровным, не достойным семьи такого человека, но это было всё, что он мог сейчас сделать.

Валериан опустился на колени прямо перед курганом. Сложил руки перед собой в молитвенном жесте и открыл рот, чтобы произнести слова последнего пути — древней молитвы, которую читали над павшими воинами.