Его массивная лапа схватила её за запястье, пальцы сомкнулись, как тиски и Элара вскрикнула от острой пронзающей боли, словно ломались кости. Её ноги подкосились, и она упала на колени, пытаясь ослабить давление, подаваясь вперёд.

Готорн удерживал её руку на весу, заставляя висеть в воздухе на вытянутой, скрученной кости.

— Барьер не будет стоять вечно, — прорычал он, наклоняясь так, что его морда оказалась в сантиметрах от её лица. — Ты думаешь, у меня есть время на твои игры?

Слюна брызнула ей на щёку. Запах гари и крови стал невыносимым. Элара сжала зубы так сильно, что челюсть заныл, но не ответила, а просто смотрела на него, пытаясь удержать хоть каплю достоинства в этом унижении.

Готорн злобно, по-звериному усмехнулся.

— Твоя магия — ничто, — прошипел он, сжимая запястье ещё сильнее. Хруст, Элара не сдержала стона. — Твой интеллект — ничто. Ты здесь только потому, что я позволяю тебе дышать.

Он швырнул её руку, словно грязную тряпку. Элара упала на бок, прижимая искалеченное запястье к груди. Волна боли накрыла её с головой, и на мгновение мир поплыл перед глазами.

Сквозь звон в ушах она услышала, как Готорн обращается к кому-то из ассистентов:

— Поднимите её, она будет работать стоя.

Два мага подбежали к ней, неловко подхватывая под руки и ставя на ноги. Элара зашипела от боли и каждое прикосновение к сломанным рёбрам отдавалось огнём.

Её подвели обратно к консоли.

Готорн уже стоял там, ожидая. Он положил одну лапу на поверхность кристалла и постучал когтем по схеме.

— Этот блок, — указал он на узел связи между командными каналами. — Здесь ошибка. Перепиши.

Элара посмотрела на схему, ошибки там не было, узел работал идеально, но она знала, что спорить бесполезно.

Готорн навис над ней, наблюдая за каждым её движением.

— Если ошибёшься, — произнёс он медленно, словно разговаривал с ребёнком, — я сломаю вторую руку. И буду продолжать, пока не останется ни единой целой косточки.

Элара начала чертить.

Линия дрожала. Пот выступил на её лбу от боли при каждом вдохе. Сломанные рёбра не давали дышать полной грудью, и она задыхалась, пытаясь сохранить концентрацию.

Первая руна, вторая, третья.

Готорн молчал, но его присутствие давило, словно каменная плита. Она чувствовала его взгляд на своём затылке, ощущала запах его тяжёлого, звериного дыхания.

Четвёртая руна… Рука дрогнула и магический поток ушёл в сторону.

Готорн с показным разочарованием вздохнул.

— Ошибка.

Его лапа легла ей на плечо. Элара сглотнула, чувствуя, как её сердце бешено колотится в груди.

— Начни заново, — приказал он, сжимая плечо до громкого хруста.

Сцену прервал грубый скрежет отворяемой двери. Капитан Валериан переступил порог без стука, что было вопиющее нарушение протокола в резиденции мэра, но сейчас это не имело значения. Он выглядел как живой мертвец: доспех изрезан когтями монстров, серое от усталости лицо, глаза воспалены так, что белки превратились в красную сеть капилляров. Судя по походке, он не спал несколько дней.

Голос его прозвучал хрипло, словно горло давно пересохло.

— Накопители пусты, маги истощены, а монстры напирают всё сильнее. Такими темпами барьер упадёт.

Готорн не обернулся. Он продолжал стоять спиной к Валериану, разглядывая светящиеся кристаллы перед Эларой, словно оценивая качество её работы.

— Задействуйте «Живые щиты». Мобилизуйте гражданских из внутреннего кольца — слуг, беженцев, стариков. Выгоните их за периметр в проблемном секторе. Их жизненная сила при смерти даст всплеск энергии, который напитает барьер. Дёшево и эффективно.

Элара почувствовала, как у неё похолодела кровь. Она видела подобные ритуалы в древних запрещённых фолиантах — это были жертвенные обряды Тёмных Веков. Но даже тогда их проводили тайно, с соблюдением определённых процедур. А Готорн говорил об убийстве сотен людей так, словно предлагал скинуть балласт с тонущего корабля.

Валериан замер. Элара услышала, как он резко втянул воздух сквозь зубы.

— Сэр… — его голос дрогнул. — Это безумие. Мы должны защищать этих людей. Вы просите меня своими руками бросить женщин и стариков на корм тварям ради экономии маны? Я… я не могу отдать такой приказ.

Готорн медленно подошёл к Валериану, нависая своей массивной медвежьей тушей над седеющим от стресса капитаном.

— Ты не можешь? Они — балласт, Валериан. Мы сбрасываем балласт, чтобы корабль плыл. Это простая арифметика выживания. Так что неважно «женщины» там, старики, или даже дети. Всё это лишь неэффективные слабые группы населения, главная польза от них это лишь мотивация для работоспособных мужчин. И когда часть из этих тварей сдохнет, мотивация у остальных возрастёт сильнее, чем от любых уговоров.

Валериан стоял, тяжело дыша. Его правая рука дёрнулась к мечу на поясе — инстинктивное, почти бессознательное движение. Но пальцы так и не коснулись рукояти. Капитан не был глупцом и прекрасно понимал, что даже с мечом у него нет шансов против медведя-зверолюда.

— Твой сын, Астерион… Ему ведь нет и месяца? И твоя жена, Алиса, сейчас в лазарете, всё ещё слабая после тяжёлых родов.

Валериан окаменел. Зрачки его расширились, словно он услышал личный смертный приговор. Даже Элару передёрнуло от этой картины. Она давно знала его и его жену лично.

— Безопасность внутри этих стен — это привилегия для полезных, капитан, — продолжил Готорн с той же отвратительной нежностью в голосе. — Если ты не можешь найти «ресурс» среди других, возможно, твоей семье стоит показать пример? Я могу отправить их в наш проблемный сектор. Это даст тебе ту самую личную мотивацию сражаться лучше.

На лице Валериана произошла страшная трансформация. Элара видела, как его черты исказились, причем даже не гнева, а от чего-то гораздо худшего. Он стиснул зубы с такой силой, что раздался слышимый скрежет кости о кость. Мышцы его челюсти вздулись бугром под кожей. Губы побелели от напряжения.

А затем между сжатых губ потекла тонкая алая струйка, контрастирующая с серостью его лица.

Элара с ужасом наблюдала, как капитан продавил себе десну или прокусил язык от чудовищного напряжения. Капли крови упали на воротник его доспеха, но он, казалось, даже не замечал боли.

Валериан опустил голову.

— Будет… исполнено, — прохрипел он булькающим голосом. Кровь смешивалась со слюной, окрашивая слова в тёмно-красный.

Элара почувствовала, как что-то внутри неё оборвалось. Она знала Валериана много лет, ещё со времён Академии, где он учился на курс младше. Знала его как честного, принципиального человека, который стал капитаном именно потому, что хотел защищать слабых.

И сейчас она наблюдала, как Готорн методично уничтожает его изнутри, превращая в палача тех самых людей, которых он поклялся оберегать.

«Он пойдёт убивать невинных, чтобы спасти сына», — осознала она. И хуже всего было то, что она понимала его. На его месте, имея семью, имея ребёнка… разве она смогла бы пожертвовать своими детьми ради чужих и поступить иначе?

Валериан развернулся на негнущихся ногах. Он шёл к выходу медленно, оставляя за собой редкие капли крови на полированном камне.

Дверь захлопнулась.

Готорн проводил его взглядом, и на его морде появилось выражение, от которого Эларе стало физически дурно — садистское удовлетворение. Он наслаждался тем, что только что сделал. Он получал удовольствие от того, как сломал волю честного офицера, превратив его в прекрасный послушный инструмент.

Мэр повернулся обратно к Эларе. Его маленькие чёрные глаза впились в её лицо.

— Видишь? — произнёс он почти философски. — В этом мире нет героев, эльфийка. Есть только те, кто приказывает, и те, кто подчиняется. Сильные и слабые. Порядок и хаос. Я — порядок. Я — сила. И ты тоже подчинишься, живая или как мозг в банке.

Он сделал паузу, наслаждаясь её молчанием.

— А теперь… работай.

Элара опустила взгляд на светящиеся кристаллы перед собой. Её окровавленные пальцы дрожали от бессильной ярости.