Она сидела перед консолью управления Сетью в лаборатории Цитадели, уставившись невидящим взглядом на танец рунических символов перед собой. Её руки автоматически складывали очередную последовательность, направляя потоки маны через кристаллические узлы, но разум витал где-то далеко.

Боль от сломанных рёбер давно превратилась в тупой, пульсирующий фон. Гораздо хуже были «Оковы Пустоты» на её запястьях и шее. Массивные артефакты не просто блокировали доступ к её собственной мане, а создавали ощущение, словно её душу заперли в тесном, душном ящике. Каждый вдох давался с трудом. Каждая попытка сконцентрироваться натыкалась на невидимую стену.

Элара сжала зубы, заставляя себя не думать об этом. Иначе можно было просто сойти с ума.

Вместо этого она позволила мыслям уплыть назад, в прошлое. В те времена, когда она ещё верила, что всё будет хорошо.

Академия.

Высокие башни из белого мрамора, пронизанные светом магических кристаллов. Библиотеки, заполненные древними фолиантами. Лаборатории, где воздух искрился от экспериментов.

Элара видела себя молодой, хотя для эльфа понятие «молодой» было гораздо более относительным, она стояла в одном из залов для лекций, игнорируя укоризненный взгляд декана, который в очередной раз пытался отчитать её за прогулы собственных же занятий.

— Профессор Элара, — говорил он с нарочитым терпением, — ваши студенты жалуются. Вы пропустили уже третью лекцию подряд. Это недопустимо.

— Мои студенты — идиоты, — отвечала она, даже не пытаясь смягчить тон. — Они приходят сюда не за знаниями, а за дипломом. Им всё равно, что я им скажу, а мне есть чем заняться поважнее, чем повторять азы для тех, кто всё равно их забудет через неделю.

Декан вздохнул, массируя виски.

— Элара… вы гений. Никто этого не отрицает. Но вы должны хотя бы делать вид, что вам не всё равно на людей.

— Зачем? — она искренне не понимала. — У меня есть работа. У меня есть цель. Зачем мне тратить время на притворство?

Он ничего не ответил. Просто махнул рукой и ушёл.

А она вернулась в свою лабораторию, где на столе лежали десятки свитков с набросками первых версий Сети. Тогда ей казалось, что это так просто. Найти правильную формулу, правильную структуру и всё сложится само собой.

Она помнила, как другие преподаватели шептались за её спиной.

«Она высокомерна».

«Она презирает всех вокруг».

«Она думает, что лучше нас».

И знаете что? Они были правы. Она действительно так думала. Потому что это была правда.

Они тратили время на интриги, банкеты, романы и сплетни, а она… работала. Она изучала древние трактаты по некромантии, которые даже архивариусы боялись открывать. Она проводила эксперименты, которые другие считали слишком опасными или аморальными.

«Зачем мне друзья, если у меня есть наука?»

Это было её кредо. И тогда ей казалось, что это единственное, что имеет смысл.

Элара моргнула, возвращаясь в настоящее. Её пальцы всё ещё механически двигались над консолью, но разум уже был здесь, в холодной лаборатории Готорна.

Она посмотрела на своё отражение в полированной поверхности кристалла перед собой. Измождённое лицо, тёмные круги под глазами, запёкшаяся кровь на губах.

«Гений»… Какая ирония!

Она создала маску «Костяного Алхимика», чтобы отпугнуть людей и чтобы никто не мешал ей работать. Чтобы её оставили в покое с её идеальными планами и расчётами.

Но что она получила в итоге? Лишь изоляцию.

Когда пришёл кризис, когда ей понадобилась помощь, её не было. Потому что она сама выстроила вокруг себя стены выше любой крепости.

«Один в поле не воин».

Банальная, избитая истина, которую даже дети знают наизусть. И она, великий гений Элара, проигнорировала её. Решила, что она исключение. Что её интеллекта и долгой жизни эльфа хватит на всё.

Сеть оказалась дырявой. Её сил не хватило доделать всё идеально. Скелеты были практичны, но лишены всякой гибкости. Система управления работала, но была громоздкой и оказалась легко уязвимой для взлома.

А потом появился он — «Костяша».

Элара невольно усмехнулась, чувствуя, как уголки губ болезненно трескаются.

Сначала он бесил её до дрожи. Этот проклятый аномальный скелет, который ломал все её схемы, взламывал её протоколы и вёл себя так, словно имел на это право.

Но потом… потом она начала понимать. Он заполнил те пустоты, которые она оставила. Он привнёс структуру там, где у неё был хаос. Тактику там, где у неё была теория. Управление там, где у неё была магия.

Он не был гением. Он даже не был магом в полном смысле слова. Но он был тем, чего ей не хватало.

Партнёром.

Элара закрыла глаза, чувствуя горечь этого осознания. Она переоценила себя. Она решила сыграть в политику с Готорном, думая, что сможет его перехитрить и сможет использовать его ресурсы, да выйти сухой из воды.

Она проиграла.

Проиграла жестоко и унизительно. И теперь её жизнь зависела не от её гениальности, не от магии или планов, а от того… придёт ли за ней тот самый «сломанный скелет», которого она когда-то пыталась подчинить.

Дверь лаборатории распахнулась с оглушительным грохотом. Готорн вошёл размеренным шагом.

Элара подняла взгляд от кристаллической консоли. Мэр выглядел безупречно, как всегда, мундир отглажен, ордена на груди сияют, ни единой складки на ткани. Но она сразу заметила детали, которые выдавали истинное положение дел.

Острый, едкий запах, словно смесь гари, крови и чего-то химического, похожего на алхимический взрывчатый состав. Он въелся в шерсть медведя-зверолюда настолько глубоко, что даже искусная иллюзия не смогла бы его скрыть.

На манжетах мундира она разглядела тёмные пятна. Чужая кровь.

И взгляд. Маленькие чёрные глаза Готорна обычно были холодными и расчётливыми, словно у мясника, оценивающего тушу. Сейчас в них плясали отблески чего-то более опасного — некой ярости, едва сдерживаемой железной волей.

«Осада идёт не по плану», — отметила про себя Элара, стараясь не выдать своих мыслей.

Готорн молча пересёк лабораторию. Его тяжёлые шаги гулко отдавались от каменного пола. Ассистенты-маги инстинктивно посторонились, прижимаясь спинами к стенам, словно мелкая рыба, почуявшая хищника.

Он остановился прямо перед консолью, за которой работала Элара. Массивная туша зверолюда нависла над ней, отбрасывая тень на светящиеся руны. Элара медленно выпрямилась, встречая его взгляд. Её сломанные рёбра пронзила острая боль от движения, но она сжала зубы, не позволяя себе даже поморщиться.

Готорн склонился над консолью, изучая схемы модификации Сети, разложенные перед ним. Его когти постукивали по поверхности кристалла.

— Прогресс, — произнёс он наконец. Голос был ровным, но Элара услышала в нём напряжение, словно каждое слово давалось через силу. — Покажи мне прогресс.

Элара протянула руку к одному из активных узлов, игнорируя вспышку боли в запястье, и провела пальцами по светящимся линиям, активируя визуализацию.

Над консолью развернулась трёхмерная карта Сети — сплетение энергетических каналов, узлов управления и ретрансляторов. Участки, над которыми она работала последние часы, были выделены более ярким свечением.

— Первый уровень интеграции завершён, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Базовая структура распределения команд через многоканальную связь стабилизирована. Протоколы шифрования…

— Медленно.

Одно слово, но произнесённое так, словно топор опустился на плаху.

— Ты тянешь время, сучка.

Он произнёс это тихо, почти ласково, но каждое слово было пропитано ядом. Элара сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Я работаю так быстро, как позволяет сложность задачи, — ответила она, стараясь сохранить твёрдость в голосе. — Модификация архитектуры Сети требует…

Готорн двинулся настолько быстро, что она даже не успела среагировать.