Затем Готорн швырнул её.

Элара пролетела несколько метров и со всего размаху врезалась спиной в каменную стену. Удар выбил из неё весь воздух, и она рухнула на пол, хватая ртом воздух, кашляя и давясь.

Готорн подошёл и наступил ей на грудь сапогом. Весь вес его тела обрушился на рёбра Элары.

Хруст.

Боль взорвалась в её груди. Элара застонала, пытаясь оттолкнуть его ногу, но её руки без магии были намного слабее. Каждый вдох превращался в пытку, ведь сломанные рёбра впивались в мягкие ткани изнутри.

— Ты думаешь, ты всё ещё ценна? — Готорн наклонился, хватая её за волосы и грубо подтягивая её лицо к своей оскаленной морде. — Думаешь, твоя уникальность защитит тебя?

Слюна брызнула на лицо Элары, когда он зарычал прямо ей в лицо:

— Если через час в моей Сети не будет прогресса — настоящего прогресса! — я оторву тебе руки. — Он дёрнул её за волосы, заставляя вскрикнуть от боли. — А потом заставлю писать руны ногами. А если и тогда не поймёшь… — его когти скользнули по её щеке, оставляя тонкие красные полосы, — вырву глаза. Мне нужен твой мозг, алхимик, а не твоя оболочка.

Он отпустил её волосы, и Элара безвольно упала обратно на пол, её щека шлёпнулась в липкую лужу крови Валтера.

Готорн выпрямился, вытирая руку о мундир.

— Один час, — повторил он и развернулся, направляясь к выходу.

В этот момент дверь распахнулась.

На пороге стоял командир «Безмолвных» — его можно было отличить по золотому наплечнику поверх чёрной брони. Он на мгновение задержал взгляд на лежащей в крови Эларе и обезглавленном трупе, но его лицо не выразило абсолютно ничего.

— Лорд, — его голос был ровным, деловым. — «Громовержец» готов к процессу зарядки. Протокол требует вашего личного ключа для активации.

Лицо Готорна мгновенно изменилось. Ярость испарилась, уступив место хищному, злому оскалу предвкушения. Его глаза загорелись.

— Наконец-то, — выдохнул он. — Наконец-то она завершена.

Он двинулся к двери торжествующим шагом, полностью забыв об Эларе. Командир молча посторонился, пропуская мэра вперёд.

Дверь захлопнулась.

Элара осталась одна в залитой кровью лаборатории, рядом с обезглавленным трупом, с разбитыми рёбрами и окровавленным лицом.

Она медленно, превозмогая боль, оперлась на руку и приподнялась. Каждое движение отдавалось острыми иглами в груди. Кровь стекала по её подбородку, то ли от разбитой губы, то ли от внутреннего кровотечения.

Элара посмотрела на закрытую дверь.

И улыбнулась.

Улыбка вышла кривой, окровавленной, но в ней читалось презрение.

'Безумец, — подумала она, вытирая кровь тыльной стороной ладони.

Несколько часов спустя после того, как ворота были запечатаны, я стоял в одном из верхних залов Древней Крепости и смотрел на то, во что превратилось наше убежище.

Гигантское помещение, которое всего день назад казалось пустым и холодным, теперь превратилось в душный, переполненный лагерь. Люди лежали плотными рядами, практически друг на друге, занимая каждый свободный метр камня. Проходы между импровизированными лежбищами были настолько узкими, что по ним с трудом мог протиснуться один человек боком.

Я медленно двигался сквозь толпу, переступая через вытянутые ноги и свёрнутые в узлы пожитки. Сеть послушно передавала мне данные об окружающем пространстве, но сейчас мне не нужны были цифры. Я видел состояние людей собственными глазами.

Женщина, прижимавшая к груди какое-то мохнатое существо размером с кошку, дрожала мелкой дрожью. Судя по всему, это была её домашняя тварь — один из тех мелких подземных червей, которых горожане держали вместо собак. Её взгляд был пуст, она качалась из стороны в сторону, повторяя одно и то же движение раз за разом.

Чуть дальше мужчина с остекленевшим взглядом сидел, упёршись спиной в колонну, и монотонно раскачивался. Губы его беззвучно шевелились, то ли молитве, то ли в бреду.

Где-то в сторонке раздался сухой, надрывный кашель. Старик, свернувшийся калачиком на тонкой тряпке, судорожно хватал ртом воздух между приступами. Рядом с ним лежала пожилая женщина, гладившая его по спине костлявой рукой.

Для живых воздух здесь точно был пыткой. Его не хватало, пыль поднялась и висела под сводами, словно туман. Дышать становилось труднее с каждым шагом вглубь зала.

«Чёрт».

Я остановился, окидывая взглядом всё это море людей. Тысячи и десятки тысяч. Все они смотрели на меня как на спасителя, но я прекрасно понимал: если ничего не изменить, через несколько дней это место превратится в братскую могилу.

Я мысленно провёл линию к сектору, который наметил под мастерские, и двинулся туда, проталкиваясь сквозь толпу. Когда добрался до нужного зала, картина оказалась ещё хуже.

Станки, ящики с инструментами, кузнечные наковальни — всё это было вывезено из города в последний момент и теперь громоздилось беспорядочными кучами посреди помещения. А на этих кучах, между ящиками и поверх мешков с углём, тоже спали люди. Они забирались туда, потому что внизу уже не осталось места.

Торек стоял у одной из таких куч, яростно стуча молотом по железной трубе. Звук разносился эхом по залу, но гном, похоже, совершенно не обращал внимания на недовольные взгляды.

Я подошёл ближе.

— Костяной, у нас проблема. Я хотел запустить малые горны для переплавки лома. У нас тут полно металлолома из города, можно было бы наковать скоб для укрепления ворот, инструментов… — он махнул рукой в сторону одной из куч. — Но дыму некуда идти.

«Вентиляция?» — уточнил я.

— Есть! — Торек ударил кулаком по стене рядом. — Вентиляционные шахты древние, но они есть. Только вот проблема: половина завалена камнями, а в остальных механизмы тяги просто сгнили. Если я сейчас зажгу огонь, мы потравим людей угаром быстрее, чем успеем что-то выковать.

Я посмотрел на потолок, прослеживая глазами едва заметные щели между каменными блоками — там следы старых воздуховодов.

«Значит, приоритет — воздух», — сказал я, возвращая взгляд на Торека. — «Сначала почистим шахты, потом плавим металл. Нам нужны скобы для укрепления ворот, так что ищи холодный способ ковки или используй магию огня точечно, пока не наладим вытяжку».

Гном недовольно проворчал что-то себе под нос, но кивнул.

— Холодная ковка… ладно. Могу попробовать, но мне нужны люди для расчистки шахт. Много людей.

«Получишь», — пообещал я и развернулся, чтобы уйти.

В этот момент из-за одной из куч вынырнул знакомый силуэт.

Нок.

Гоблин шёл уверенной походкой, держа в руках толстую книгу учёта — трофей из города. На боку у него болталась чернильница на верёвке, а за ухом торчало перо.

Он действовал настойчиво. Остановившись возле группы людей, устроившихся прямо на полу между ящиками, он ткнул пальцем в одного из мужчин.

— Эй, ты. Руки крепкие?

Мужчина поднял голову, моргая сонными глазами.

— Я… я был торговцем…

— Мне не важно, кем ты был в городе, — Нок перебил его. — Вставай, мои гоблины не справляются. Видишь тот завал в углу? — он указал на гору обломков в дальнем конце зала. — Его надо разобрать, чтобы освободить место. Еда будет после работы. Вставай, живо.

Торговец попытался возразить, но Нок уже записывал что-то в книгу.

— Бригада номер три. Разборка завалов. Десять человек. Ты — первый.

Он двинулся дальше, быстро формируя новую группу чернорабочих из тех, кто ещё не успел закрыть глаза или притвориться спящим.

Я проследил за его работой взглядом и невольно хмыкнул. Гоблин действительно оказался полезным приобретением.

Развернувшись, я направился к единственному относительно свободному углу зала, где на перевёрнутом ящике примостился импровизированный штаб.

Клык и несколько следопытов «Подполья» склонились над картой разрушений города, начерченной углём прямо на каменном полу.

— Костяной, — Клык выпрямился, увидев меня. — Мы составляем маршруты.