Моя магическая аура вибрировала от напряжения так сильно, что воздух вокруг нас начал мерцать золотыми искрами. Не от гнева или боевой ярости. Это были лишь чистые эмоции, выплёскивающиеся наружу помимо моей воли. Скелеты не плачут, ведь у них нет слёз. Но моя аура словно рыдала за меня.

Фенрис всхлипнула у меня за спиной. Я краем сознания почувствовал, как она вытирает глаза рукавом. Лиандри отвернулась к стене, её плечи вздрагивали. Даже Элара, всегда такая холодная и расчётливая, не могла найти себе места. На её лице не было привычной маски безразличия. Там был шок и что-то ещё. Понимание? Сочувствие?

Я продолжал гладить Олю по голове, снова и снова, чувствуя, как её рыдания постепенно стихают, превращаясь в тихие всхлипы, но она не отпускала меня. Её маленькие пальцы всё так же крепко сжимали мою одежду.

— Я думала… Я думала ты умер… — прошептала она наконец, голос дрожал. — Мама сказала… Она сказала, что ты не придёшь… Мы ещё долго выживали, пока наш мир не сломали… А потом… Здесь они забрали маму… И я осталась одна… Совсем одна…

Её голос сорвался на последних словах, вновь превратившись в хрип.

Моя рука замерла на её голове. Что-то ледяное сжимало меня изнутри, растекаясь по костям холодом, который был хуже любой некромантической магии.

Мама… Жена… Забрали? Она жива?

«Что с ней случилось?» — хотел спросить я, но слова застряли где-то внутри меня. Я не хотел ещё сильнее ранить мою девочку. Вместо этого я просто продолжал гладить её по голове и тихо повторял одну и ту же фразу:

«Я здесь. Я больше тебя не оставлю. Никогда».

Оля кивнула, всё ещё прижимаясь ко мне лицом. Её дыхание постепенно выровнялось. Рыдания стихли окончательно, оставив после себя только тихое сопение и дрожь в плечах.

Мы так и стояли посреди лазарета — мёртвый скелет и живая девочка. Монстр и его дочь.

И впервые за всё время моего существования в этом проклятом мире я почувствовал себя… полноценным, настоящим человеком. С прошлым и целостным осознанием себя. Я всё вспомнил.

Через полчаса я сидел на краю всё той же койки, неловко сгорбившись, пытаясь занять как можно меньше места. Оля прижималась ко мне боком, её голова покоилась на моей руке, маленькие пальцы сжимали край моего потрёпанного плаща. Она всхлипывала всё реже, вытирая остатки слёз о грубую ткань.

— Ты стал ещё жёстче, чем раньше, папа… — тихо прошептала она.

Фенрис стояла у стены, прижав уши. Её хвост был неподвижен. Элара и Лиандри переглянулись молча, давая нам пространство. Валериан, опираясь на костыль, медленно подошёл к нам, не озвучивая своего присутствия и опустился на соседнюю койку, стараясь не нагружать раненую ногу.

«Как ты… как ты попала сюда?» — спросил я, боясь спугнуть момент.

Оля замолчала на секунду, словно собираясь с мыслями. Затем сбивчиво, путаясь в словах, заговорила, но я слушал каждое из них так внимательно, словно от этого зависела моя жизнь.

— Мы с мамой… мы попали в другое место, не в этот город. Там было… светлее. Вместо кристаллов на потолке пещеры, там светила огромная магическая машина, она заменяла солнце… Мама сказала, что это какой-то другой мир, и мы должны найти помощь.

Я кивнул, не перебивая.

— Мы шли с караваном торговцев. Они были… добрые. Дали нам еду и воду. Но потом… — её голос задрожал, — потом на нас напали бандиты. Много. С топорами и кинжалами. Они убили охрану каравана. Мама меня спрятала в бочке с тканью. Сказала не двигаться и не кричать.

Оля замолчала, сглотнув комок в горле.

— Я слышала крики. Потом стало тихо. Я выглянула… и увидела, как они уводят её в клетке, на повозке. Мама кричала… Они её били и увезли.

Моя рука невольно сжалась в кулак. Костяные фаланги скрипнули так громко, что Элара вздрогнула. Валериан посмотрел на меня с пониманием — в его глазах читалась та же боль отца.

— Переждав немного, я незаметно побежала за ними, — продолжила Оля, вытирая нос рукой. — Следила за следами колёс. Шла и пряталась рядом с местами где они ночевали. Спрашивала у людей, видели ли они повозку с клетками, если не успевала проснуться из-за усталости. Но никто ничего не знал…

— Ты шла одна? — не выдержал Валериан. Его голос был полон искреннего изумления. — Сколько тебе лет, девочка?

— Семь, — ответила Оля тихо.

Валериан выдохнул, покачав головой.

— Семь… Боже… С таким даже не каждый взрослый справился бы, а ты… — он замолчал, глядя на неё с каким-то благоговением. — Ты невероятно смелая, знаешь?

Оля слегка покраснела, отводя взгляд.

— Я просто… хотела спасти маму. Узнать куда её везут и найти помощь.

— И это делает тебя героем, — сказал Валериан твёрдо. — Думаю, мне известна пара-тройка иногородних кланов, которые между делом могли промышлять подобными зверствами. Но после начала волн… Всё ещё сложнее, у нас давно пропала связь с другими городами.

Она подняла на него глаза, а затем слабо улыбнулась — первая настоящая улыбка за всё время.

— Ты добрый дядя. Ты спас меня в Цитадели и сейчас хочешь помочь. Других людей тоже спасал. Я видела, как ты дрался с тем страшным медведем. Ты не боялся.

Валериан хмыкнул, потирая затылок смущённо.

— Я очень боялся. Но иногда взрослым приходится делать вещи даже когда страшно. Хотя бы ради того, чтобы ни одному ребёнку не пришлось переживать того же.

Оля кивнула, словно обдумывая эти слова.

Я позволил им этот короткий момент связи, прежде чем вернул внимание к главному.

«Что было дальше?» — спросил я телепатически.

Оля вздохнула.

— Я дошла до этого большого, тёмного города. Подумала, что может, здесь кто-то знает. Но тут начался ужас с монстрами. Все бегали, кричали и монстры везде… Я пряталась в подвалах, в канализации и ела объедки. Однажды я украла хлеб у торговца, и он меня поймал. Хотел отвести в стражу, но тут началась атака, и мы разбежались.

Её голос стал тише.

— Я тоже пыталась найти тебя, папа. Я знала, что ты бы не проиграл каким-то зомби и что ты обязательно ищешь нас с мамой… И я не ошиблась, ты пострадал, спасая нас… Но выжил, как в сказке.

Она замолчала, уткнувшись мне в плечо.

— Это было год назад, папа. Маму украли год назад. Ты всегда был здесь после того как мы разделились у большого магазина?

Я замер.

Год.

Она сказала год.

Но я очнулся в шахте всего несколько месяцев назад. Это гораздо меньше года.

Как это возможно? Это потому что я умер? Из-за моего навыка? Солнышко сказала, что наш мир сломался… Она здесь даже больше чем год? Сколько вообще времени я был бездушным скелетом, который никак не мог очнуться?

Природа нашего попадания сюда была разной. Моя душа перенеслась через «Духовное Тело» после смерти. Но они… они попали живыми? Целиком? Вместе с телами?

Больше года маленькая девочка плутала одна в мире монстров и бандитов. Дай Бог здоровья всем тем, кто оказывал ей даже малую помощь! Это же чем она, бедная, питалась⁈ Где она спала ночами? Скольких монстров ей лично пришлось убить, чтобы получить этот необычный навык?

Такого не должно было случиться! Ни с ребёнком, ни с кем!

Вина ударила так сильно, что я едва сдерживал ярость. Я должен был быть там! Я должен был защитить их! Вместо этого я возился без памяти, спасая кого угодно, кроме своей семьи! И я даже не мог знать об этом! Это ужасно!

Но одновременно с виной пришло другое чувство — гордость. Жгучая, болезненная гордость. Она выжила одна, за счёт невероятной воли и ума.

«Моя дочь», — подумал я с каким-то диким восхищением.

Валериан тем временем наклонился вперёд, опираясь на костыль.

— Скажи, Оля, — спросил он осторожно, — как ты выжила в Цитадели? Готорн убивал даже своих людей. Как тебе удалось остаться незамеченной так долго?

Оля подняла голову, вытирая последние слёзы.

— Я видела… ниточки.

— Ниточки? — переспросила Фенрис, наклонив голову.

— Да. У всего есть ниточки. У дверей, у ловушек, у замков. Даже у того страшного молота злого дяди Готорна. Если смотреть правильно, можно увидеть, как они связаны. А если дёрнуть за правильную… всё открывается.