- Это платье не любит яркий свет, - немного помявшись, объяснил Дан. - У него есть условия.
Я сразу замолчала. Плетнев утверждал, что люди, которые слишком много знают, очень недолго живут, и я полностью разделяла его убеждение. Поэтому безропотно пережила возложение герцогской диадемы, которая привела меня в неистовую радость. Весила она, как отлитая из чугуна, и рядом с платьем казалась оплотом нормальности в этом мире. Тяжеленная, черная, с зубцами, как у тираннозавра. Идеальная, в общем.
Потом пережила воздаяние какой-то микроскопической еды, символизирующей союз двух кланов. Осыпание жемчугом и драгоценными камнями, от которых Дан благородно закрыл меня плащом. Следом - лобызания с оскаленной Лис, которая выглядела готовой откусить мне голову.
- Не вздумай смотреть на моего мужика, - шепнула я сладко в белое ушко. - Не то шейку перекушу.
Лис сдавила меня в объятиях с медвежьей силой и пропела:
- Мы сестры, у нас все общее.
Мы обменялись понимающими усмешками и неподобающе фыркнули. Никто, конечно, не понял нашей глупой шутки, что привело нас в ещё большую радость. Мы хохотали, пока Дан не увел меня в следующую залу, а Лис буквально на руках не унес Винзо. Потому что Лис только поначалу хохотала, а после начала реветь.
Какая свадьба без слез?
Следом я пережила дарение свадебных даров, речь десятка драконов, хвалу Совета и принесение вассальных клятв, положенные двадцать минут наедине с отцом и… отсутствие Аргайла.
Возможно, брат ненавидел меня. Скальпель, спасший сотни жизней, убил его дракона.
Не спас.
И как я себя ни утешала, каменный груз на плечах не становился легче.
Самым приятным был момент, когда нас усадили за отдельный свадебный стол, стоявший на возвышении, дабы каждый мог брякнуться ниц.
К рассвету, когда мы вытерпели все экзекуции, которые в Вальтарте трогательно называли свадьбой, Дан просто поднял меня на руки и перемахнул через низкое окно четвертого этажа.
Сначала поцеловал, потом спросил:
- Что хочешь, Диш?
- Хочу снять платье, - тут же обозначила приоритеты.
Глаза у Дана сразу потемнели до жаркой темноты. Голос стал хриплым.
- Я тоже хочу его с тебя снять, - согласился он послушно.
- Это, конечно, очень хорошо, что ты тоже хочешь его снять, но оно по мне ползает.
Дан сосредоточенно кивнул:
- Ты ему понравилась. Но ничего, мы уговорим его сняться. Кровь Аргаццо ему повелевает.
Я шумно сглотнула. Нет-нет-нет. Я не хочу знать очень много. Не хватало потом всю жизнь бояться женских тряпок. А то наденешь милые кружевные трусики, а они в самый ответственный момент надумают прогуляться. И что делать? Прижиматься задом к колонне, чтоб не умотали?
Я замотала головой и распахнула крылья, ухая в воздушный вихрь. Сердце билось где-то в висках, и я все время смотрела на Данте. Цеплялась руками и взглядом, чтобы удержаться в потоке ветра, и только когда мы опустились на одну из черных скал, окружающих город, вдруг поняла, что он все время держал меня. Я бы не упала, даже если бы захотела.
- Здесь старый охотничий домик, - Дан мотнул головой в сторону куцего перелеска, неизвестно как уцепившегося корнями за каменистую землю.
Среди приземистых зарослей едва виднелась черная крыша дома. Здесь было голо, страшновато и… спокойно, как в руках матери.
- Это мое место силы. Моя колыбель. Сокровище, вошедшее сюда, никто не найдет и не тронет. Никто не видит этого места. И пока я жив, Диш, ты владеешь им.
Я сосредоточенно нахмурилась. Я читала про места силы драконов. Обычно эта способность доставалась главам кланов по определению.
Место силы - некая защитная территория, на которую накладывалась магия главы. И на этой территории ни одна мышь не могла проскочить без их ведома. Им было известно все, что там делается, и никто не мог навредить члену стаи внутри защитного поля. Вопрос был лишь в концентрации магии.
Императоры испокон веков делали местом силы Лаш - столицу. И поскольку территория была огромной, то злодеяния там творились только так. Для императора было достаточно держать в узде подавляющую часть населения, отслеживая лишь самые крупные и опасные всплески магии. Ну или несанкционированные самим императором всплески.
Если же концентрация силы располагалась на небольшой территории, то… Тут мышки, наверное, сразу задыхаются.
- Тут хоть птицы летают? - спросила с сочувствием.
Дан доверчиво заглянул мне в глаза:
- Тут и ветра не будет, если я не разрешу.
Он щелкнул пальцами, и мир словно замер. Настала тишина.
Дан обнял меня за плечи, и мы неспешно двинулись к дому, слушая только хруст камня под каблуками. Но через пару шагов Дан снова остановился. Развернул меня за плечи к себе:
- Ты не счастлива?
В его глазах стояла темнота. Скорее всего, он тоже не был счастлив. Но он был свободен. Как и я.
- Нет, - сказала честно. Оценила испуганное лицо Данте и объяснила, как умела: - Я - заключенная. Нерда. Отбатрачила свое в тюрьме. Выжила, выбралась, буквально цепляясь за землю пальцами, а меня встречают с караваем и криками радости. На, говорят, тебе, девица, мужика красивого, меч-кладенец и полцарства в придачу. А я эти полгода мечтала нормально поесть, купить надежное платье и искупаться. Максимум - приобрести трактир на перекрестке. На перекрестках удачные места для харчевни. Куда мне эти полцарства? Я не знаю, что с ним делать.
У меня не было уверенности, что я объяснила все верно, но, кажется, Дан понял меня. Немного покачался, перекатываясь с каблука на носок, и уточнил:
- А красивый мужик у нас кто?
Я сначала не поняла. Засмеялась. Потом увидела, как пустеет лицо Данте, и почему-то вспомнила про наше кодовое «зарвусь».
- Ты, конечно, - сказала искренне. - Ты тут ещё какого-то мужика видишь?
- Я - меч-кладенец, - отрезал Дан. - Мне нравится, как звучит. А мужика… ликвидируем. Не привязывайся к нему, если что.
Я фыркнула. Может, в месте силы мышки и дохнут, но вот своих тараканов мы сюда завезли без проблем. Живучие твари.
И пока они не начали ссориться, поцеловала Данте. Потом ещё раз. А когда мы добрались до крыльца, он уже целовал меня сам. После, тяжело дыша, отстранился, что-то отыскивая взглядом в моих глазах:
- Я люблю тебя, Диш. Но вся эта история… Вся эта история с Нолшем, Феледой и прочим, ты… ведь солгала?
Я неспешно отстранилась, отыскивая в глазах Данте знакомый огонек. Он любил строить из себя деревенского вея, но был непредсказуем и умен. Этого нельзя было не учитывать.
- В чем именно солгала? - спросила, пытаясь потянуть время.
- В чем-то.
Я подняла руку, коснулась. Проследила подушечками пальцев гладкость его щеки, едва видимую сетку шрамов на коротком отрезке от скулы до плеча. Такую мелкую, что, наверное, уже завтра от нее не останется и следа. Драконья регенерация снова превратит Данте в подобие языческого бога.
- В глянцевой версии есть немного пробелов, - Дан прикрыл глаза и лег щекой в мою ладонь. - Например, договор на твоей руке. Он исчез, но ты так и не сказала, что это был за договор. И… я не верю, что смерть нашего ребёнка была случайностью. Драконенка нелегко убить, даже если он лишь семя в чреве матери. Его можно вытравить лишь сознательно, зная правильное сочетание зелий и трав. Я искал того тюремного лекаря, Диш, а он, оказывается, мертв. Удачно умер сразу после твоего отъезда в Латиф.
Настроение у меня мгновенно испортилось.
Мне не нравилась эта тема. Я не хотела ее поднимать.
Я легонько отстранилась от Дана.
- Ты хочешь вычислить того, кто виноват в… гибели плода? - спросила раздраженно.
- В смерти ребёнка, - тихо поправил меня Дан, и я вдруг с немым удивлением поняла, что ему больно.
По-настоящему больно. Просто он несет свою боль глубоко и скрыто, как подобает дракону. Я поискала в себе остатки своей собственной боли, но внутри была только печаль, словно я уже отгоревала по своей потере. Наверное, я побледнела. От ужаса. Дитя, которого мне даже не удалось оплакать, ушло, оставив на память солнечный след. Почему я почувствовала это только сейчас?
