Через несколько минут коридор вывел нас в круглое помещение.

И я сразу поняла, что мы пришли не туда, куда ожидали.

Это был не зал печати.

Это была усыпальница.

В центре стояли четыре каменных саркофага. Стены покрывали рельефы с теми же узорами, что на метке, но здесь они были сложнее и изящнее. На полу — круг, похожий на тот, что был наверху, только не тёмный, а светлый, будто вырезанный из цельного лунного камня. А у дальней стены — женская статуя. Лицо стёрто временем, но осанка, вытянутая ладонь и положение головы показались мучительно знакомыми.

Я подошла ближе.

И поняла почему.

Это была она.

Женщина из огненного сна.

Не точная копия, конечно. Но достаточно близкая, чтобы сердце ударило быстрее.

Селена замерла у входа.

— О боги…

Император тоже подошёл, и в его лице впервые за долгое время появилось нечто похожее на настоящее изумление.

— Это не просто усыпальница, — сказал он.

Я повернулась к нему.

— Тогда что?

Он посмотрел на саркофаги.

— Это родовая камера.

Морв нахмурился.

— Чья?

Селена ответила раньше него:

— Эллар.

В груди что-то сжалось.

Имя отозвалось сразу.

Будто именно этого слова и ждали стены, вода, лестница, весь путь сюда.

Метка вспыхнула.

Статуя у дальней стены дрогнула.

И под её ладонью, прямо в камне, медленно проявился новый знак. Круг. Разомкнутое кольцо. И пустое углубление по центру.

Под пластину.

Ту самую, что я всё ещё держала при себе.

Я медленно перевела взгляд на предмет в своей руке.

Селена выдохнула:

— Вот она.

— Вторая печать? — спросила я.

— Нет, — сказал император очень тихо. — Замок к ней.

И я поняла, что мы подошли к следующей двери. Только на этот раз никто из нас уже не мог притворяться, будто это всё ещё можно остановить, просто развернувшись и уйдя назад.

Никто не заговорил сразу.

После всех коридоров, лестниц, крови, обвала и тёмной воды это место действовало иначе, чем любой зал, в который мы входили прежде. Не страхом. Не угрозой. А тяжестью памяти. Такой плотной, что воздух в родовой камере казался не просто холодным — наполненным чужими жизнями, давними клятвами, неоконченными выборами и теми ошибками, которые успевают стать традицией, если переживают несколько поколений.

Я стояла с пластиной в руке и смотрела на углубление под ладонью каменной женщины.

Статуя больше не двигалась. Знак, проступивший на камне, тоже замер, словно просто ждал. Не звал. Не давил. Но именно это и было страшнее. Всё, что связано с охотниками, ритуалами, туманом и Ашером, всегда пыталось взять силой, навязать темп, продавить волю. А здесь мне впервые показалось, что древняя магия вообще не сомневается в исходе. Она не спешила. Не уговаривала. Не угрожала.

Она знала, что я подойду.

— Не трогай пока, — сказал император.

Я и не собиралась. По крайней мере, в эту секунду. Но услышать предупреждение всё равно было полезно.

Селена медленно обошла ближайший саркофаг, не прикасаясь к нему.

— Я думала, это место потеряно.

— А оно и было потеряно, — ответил Морв, осматривая стены. — Для всех, у кого не было правильной крови и правильной смерти за плечами.

— Очень утешающе, — пробормотала я.

Морв бросил на меня короткий взгляд.

— Ты ещё шутишь. Это хороший признак.

— Или истерика пока красиво маскируется.

Император подошёл ближе к статуе. Его внимание, как и моё, сразу вернулось к лицу каменной женщины.

— Это она? — спросил он у Селены.

Та не сразу ответила.

— Думаю, да.

— Кто «она»? — спросила я, хотя почти уже знала ответ.

Селена перевела взгляд на статую.

— Та, которую в поздних хрониках называли последней из старших Эллар.

— Имя?

Она колебалась.

— Официально — леди Иара Эллар.

Слово ударило в меня сильнее, чем ожидалось.

Не болью.

Узнаванием.

Как бывает, когда вдруг слышишь забытый с детства мотив и понимаешь, что всё тело помнит его раньше разума. Я сжала пальцы на пластине крепче.

Иара.

Не Ариана.

Не та женщина из сна, хотя, возможно, именно она.

Или её имя.

Или память о ней.

Император заметил, как изменилось моё лицо.

— Что?

Я провела языком по пересохшим губам.

— Это имя… знакомо.

Морв тихо выругался.

— Только этого нам не хватало.

Селена, наоборот, не выглядела удивлённой.

— Естественно.

— Что значит «естественно»? — спросила я.

Она посмотрела на меня с той особой осторожностью, которую люди проявляют, когда собираются сказать правду, способную изменить всё вокруг.

— Потому что, если древняя кровь действительно проснулась в тебе не обрывком, а полной ветвью, память рода будет возвращаться именно через старшие имена.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Ты хочешь сказать, что я могу помнить не свою жизнь?

— Не так, — ответила она. — Не целую жизнь. Но узлы. Самые сильные вещи. Имена. Клятвы. Места. Последние выборы.

Я посмотрела на статую.

— И что, по-вашему, я сейчас должна почувствовать?

— Ничего хорошего, — честно сказал Морв.

Император бросил на него взгляд.

— Очень вовремя.

— Я стараюсь.

Он подошёл к одному из саркофагов и присел, разглядывая высеченные на крышке знаки.

— Здесь не просто камера. Здесь архив памяти.

Селена резко повернулась к нему.

— Ты уверен?

— Нет, — сказал он. — Но если бы я хотел спрятать замок ко второй печати, я бы сделал это именно так.

Я подняла голову.

— Архив памяти?

Император встал.

— Есть старые техники, при которых важные вещи прячут не в предмете и не в книге. А в последовательности откликов. Ты видишь часть знака, получаешь имя, потом место, потом допуск.

— То есть эта пластина не откроет всё сразу?

— Было бы слишком просто, — сказала Селена.

— Я уже почти ненавижу всё древнее в этом мире.

— Поздно, — тихо сказала она.

Её взгляд скользнул к коридору, из которого мы пришли.

— У нас мало времени.

Да. Это чувствовали все.

Даже без метки.

Даже без связи с первой печатью.

Просто в самом воздухе было что-то такое, что не давало забыть: наверху не осталась спокойная ночь. Там был храм, предательство, туман, охотники, Ашер, первая печать и почти наверняка новый маршрут сюда.

Император явно думал о том же.

— Морв.

— Да.

— Сколько у нас, если Ремар знает о нижнем ходе?

— Если знает точно — они уже ищут спуск. Если нет — минут двадцать. Может, тридцать.

— Недостаточно.

— А когда у нас их было достаточно? — сухо спросил Морв.

Император не ответил. Он уже снова смотрел на статую.

Я подошла ближе. Очень медленно. Каменная ладонь женщины была вытянута так, будто она не просила и не отталкивала. Просто ждала. Углубление под пластину казалось точным до миллиметра, словно создавалось именно под неё. И всё же я никак не могла заставить себя сделать следующий шаг.

Потому что понимала: как только пластина ляжет туда, пути назад станет ещё меньше.

— Если я вставлю её, что произойдёт? — спросила я.

— Либо откроется следующая защита, — сказал император. — Либо мы поймём, что недостаёт ещё одного ключа.

— Либо весь этот зал рухнет нам на головы, — добавил Морв.

— Спасибо, — сказала я. — Очень поддерживает.

Селена подошла ко мне вплотную.

— Послушай внимательно.

— Уже тревожно.

— Если отклик пойдёт через кровь, не сопротивляйся первой волне.

Я резко повернула голову.

— А потом?

— Потом сопротивляйся всему остальному.

— Чудесная инструкция.

— Другой нет.

Император стоял чуть в стороне, но я всё равно чувствовала его внимание. Настолько ясно, будто он держал меня взглядом за запястье.