— Если дверь не будет открыта правильно, мир получит новую войну, — сказал он. — Храмовники поняли это раньше трона. Охотники поняли раньше храма. А вы все — слишком поздно.

— И поэтому ты решил, что лучше пусть откроют они? — спросила я, поднимаясь. — Те самые люди, которым нужна не равновесие, а контроль?

Он посмотрел на меня так, будто я всё ещё была лишь частью расчёта.

— Потому что кровь, просыпающаяся без узды, всегда ведёт к резне.

Я вспомнила площадь. Казнь. Архив. Озеро. Ашера. Его слова про выбор, которого почти нет. И вдруг поняла, что Ремар и Ашер, при всей разнице между ними, боятся одного и того же. Не самих врат. Не печатей. Не войны. Они боятся силы, которая не подчиняется им полностью.

— Значит, дело не в спасении мира, — тихо сказала я. — Дело в том, что вы не можете контролировать то, что за этой дверью.

В этот момент метка вспыхнула так резко, что слова сами сорвались с губ.

— Эллар.

Тишина ударила по залу.

Даже бой на секунду как будто отступил на задний план.

Я замерла.

Селена посмотрела на меня так, будто я только что произнесла имя, которое давно считалось похороненным.

— Что ты сказала?

Сердце колотилось.

— Я… не знаю.

Но я знала.

Именно это и пугало.

Слово пришло не из разума. Из глубины. Из той самой части крови, которая вспоминала раньше меня. Эллар. Имя? Дом? Ключ? Я не понимала. Но камень под ногами понял сразу.

Тёмный круг в центре зала засветился изнутри.

Ремар побледнел.

— Нет.

Селена резко схватила меня за плечи.

— Скажи ещё раз.

— Что?

— Имя!

— Эллар!

На этот раз отклик пришёл мгновенно.

Круг разошёлся трещинами света. По полу прошла дрожь. Где-то глубоко под нами задвигались старые механизмы — не железо, нет, скорее камень и магия, спаянные столетиями в один узел. Из-под тёмной плиты потянуло ледяным воздухом.

Ремар шагнул вперёд впервые по-настоящему быстро.

— Остановите её!

Охотники рванулись к нам.

Император встретил первого уже в пол-оборота. Меч вошёл под ключицу и вышел где-то за спиной, но он даже не задержал движения, сразу разворачиваясь ко второму. Морв ворвался в зал в ту же секунду с двумя людьми и ударил с фланга так, что строй стражи храма наконец сломался. Селена толкнула меня назад, к центру круга, а сама встала передо мной, как тонкая тёмная граница между мной и всем остальным.

Плита в полу медленно опускалась вниз.

Под ней открывался проход.

Лестница.

Та самая, из видения.

— Вниз! — крикнул император.

— Я прикрою! — отрезала Селена.

— Нет! Все вниз! — Морв схватил одного из стражей и буквально швырнул его в колонну.

Но было ясно: все не успеют.

Ремар больше не скрывал ничего. Ни страха, ни ярости, ни того странного рвения, которое бывает у фанатиков и очень уставших хранителей, когда они видят, как мир уходит не по тому сценарию, который они принимали за единственно возможный. Он сам двинулся к центру круга, и в его ладони вспыхнул белый знак, от которого у меня внутри всё свело судорогой.

— Храмовая клятва, — выдохнула Селена. — Он хочет запечатать проход заново!

Император развернулся к нему.

И впервые за всю ночь я услышала в его голосе не холод, а настоящую ярость:

— Только попробуй.

Ремар ударил ладонью по воздуху. Белый свет рванулся к кругу.

Я не успела подумать. Просто выставила руку с меткой вперёд.

И моя сила ударила в ответ.

Это не было как на озере — не ослепительная волна и не вспышка, разбрасывающая людей. На этот раз магия пошла узко, точно, почти как инстинкт хищника. Золотой луч встретил белый знак Ремара посреди зала. Раздался треск, от которого заложило уши. Стекло в верхних окнах лопнуло. Один из факелов погас. Настоятель отшатнулся, будто его ударили кулаком в грудь.

— Ты… — выдохнул он.

Я тоже тяжело дышала.

— Я уже очень устала от людей, которые пытаются решать за меня.

Проход открылся достаточно широко.

Император оказался рядом в два шага.

— Вниз. Сейчас.

— А вы?

— Я сразу за тобой.

Это была ложь. Очевидная. Но спорить сейчас означало умереть прямо на этой плите. Я поняла это по его лицу, по тому, как он уже поворачивался обратно к Ремару и к тем, кто ещё держался на ногах.

Селена толкнула меня первой.

— Иди!

Я шагнула на лестницу.

Холод ударил в лицо.

Каменные ступени уходили вниз резко и круто. Снизу доносился шум воды. Очень древний шум — не ручей, не река. Подземное течение, которое точит скалу столетиями и ничего не знает о людях наверху.

Я спустилась на десяток ступеней и оглянулась.

Надо мной всё ещё шёл бой. Морв уже спускался задом наперёд, отбивая удары. Селена — рядом. Император всё ещё оставался наверху. Один против троих: Ремара, храмового стража и охотника, успевшего прорваться ближе всех. И всё же я почти не сомневалась, что прорвётся. Не потому что он непобедим. А потому что такие люди редко дают себе право не успеть.

— Ваше величество! — крикнул Морв.

Император ударил охотника по колену, развернулся, выбил клинок у стража и только потом отступил к лестнице. Но именно в этот миг Ремар сделал то, чего никто не ждал.

Он не атаковал мечом.

Он ударил словом.

Не в переносном смысле. На старом языке. Короткой, резкой фразой, от которой воздух в проходе задрожал.

Свет наверху вспыхнул.

Лестницу тряхнуло.

Камень застонал.

— Он рушит свод! — крикнула Селена.

Император прыгнул вниз на несколько ступеней сразу.

Я успела увидеть, как потолок наверху идёт трещиной.

Потом он обвалился.

Камни, пыль, белый свет, чужие крики — всё смешалось в один удар. Волна воздуха сбила меня со ступеней. Я ударилась боком о стену, едва не выронив пластину с картой, которую всё это время всё ещё держала при себе. Морв накрыл меня плечом, приняв на себя мелкий каменный дождь. Селена сползла на колени, но тут же поднялась. Император успел схватиться за выступ стены, иначе обвал мог снести его вместе с частью лестницы вниз.

Шум стихал медленно.

Пыль стояла столбом.

Сверху больше не было видно ни зала, ни света факелов. Только завал. Камень на камне.

Мы остались внизу.

Отрезанными.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Морв первым нарушил тишину:

— Ну вот. Теперь назад дороги действительно нет.

Селена вытерла кровь с губ.

— Это я уже где-то слышала.

Император спрыгнул на площадку рядом с нами. На щеке у него была узкая царапина, на плече — новый порез. Он посмотрел вверх на завал, потом вниз — туда, где лестница уходила в темноту.

— Идём дальше.

— Вы вообще умеете останавливаться? — спросила я, ещё не до конца восстановив дыхание.

— Не в удачные моменты.

Я почти рассмеялась. Почти.

Внизу было ещё холоднее. Лестница заканчивалась через два пролёта и выводила в длинный каменный коридор. Вдоль стен тянулись каналы с чёрной водой, над которой висел низкий белёсый пар. На полу виднелись старые знаки — уже не храмовые, не охотничьи, а другие. Древнее. Глубже. Некоторые я узнавалa инстинктом, хотя не могла назвать. Метка на руке больше не жгла — она звенела. Это единственное слово, которое подходило. Будто внутри кости кто-то натянул тонкую струну, и теперь она вибрировала на каждом шаге.

— Мы близко, — сказала я.

Селена кивнула.

— Очень.

Морв огляделся.

— Если наверху храм, то внизу уже не его территория.

Император коснулся стены.

— И это чувствуется.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Здесь древняя магия сильнее моей.

Это прозвучало почти как признание. И почему-то именно оно заставило меня окончательно поверить, что дальше нас ждёт не просто ещё один зал с замком и печатью.

Это было сердце.

Настоящее.

Мы пошли по коридору.

Шаги отдавались глухим эхом. Где-то впереди шла вода. Воздух становился суше, а потом наоборот — насыщеннее минералами, как в старых пещерах. Несколько раз коридор раздваивался, но метка тянула только в одну сторону. Я шла первой — не по приказу, просто так получалось. Император не возражал. Селена держалась очень близко. Морв — чуть позади, всё время оглядываясь назад, словно не исключал, что Ремар или охотники тоже найдут путь вниз.