Фрэнк дал команду.

Выстрел Паркера грохнул первым. Тяжелый, басовитый звук калибра.30−06, совсем другой по сравнению с пистолетными хлопками. Приклад толкнул плечо, Паркер даже не качнулся. Передернул затвор, стреляная гильза вылетела, блеснула латунью и упала в траву. Дослал новый патрон.

Второй выстрел. Третий. Четвертый.

Паркер стрелял с интервалом пять секунд. Ровно, как машина. Ни одного лишнего движения между выстрелами. Только рука на затворе, назад, вперед, и снова палец на спуске.

Десять выстрелов за минуту и десять секунд.

Уинтроп стрелял дольше. Его «Ремингтон».243 бил тише, с меньшей отдачей. Судья стрелял осторожно, подолгу целился.

Затем принесли мишени.

Паркер взял девять десяток и одну девятку. Девяносто девять очков из ста. Поляна отозвалась тихим гулом восхищения.

Уинтроп набил семьдесят восемь. Достойно, но без блеска.

Паркер посмотрел на результат и позволил себе скупую улыбку. Вот его территория. Вот на что он способен за двадцать два года практики.

Потянулись другие пары. Адвокаты и судьи мучились с непривычным оружием. Винтовка не пистолет. Нужно правильно лечь на мешок, найти удобное положение для приклада, не зажмуривать оба глаза. Результаты колебались от пятидесяти шести до семидесяти двух.

Сенатор Винстон без оптики на ста ярдах набрал сорок четыре очка, промахнувшись трижды. Вместо того чтобы расстроиться, он рассмеялся и объявил:

— Джентльмены, когда мне нужно попасть в цель, я просто звоню помощнику и прошу написать закон.

Последняя пара были я и Стоун.

Стоун получил у Фрэнка «Ремингтон» 742, полуавтоматическую винтовку в.30−06. Полуавтомат проще в обращении, не нужно передергивать затвор. Но точность у болтовых винтовок обычно выше.

Я сел за столик. Положил цевье «Ремингтона» 700 на мешок с песком. Плотно прижал, покачал, проверил устойчивость. Мешок принял форму цевья, ровно удерживая винтовку.

Приклад к правому плечу. Щека прижалась к гладкому дереву приклада. Правая рука на рукоятке, указательный палец вдоль спусковой скобы. Левая рука придерживает мешок и регулирует высоту. Локти упираются в стол.

Заглянул в прицел. Девятикратное увеличение. Мишень в ста ярдах, но через оптику выглядит как на расстоянии одиннадцати ярдов. Я видел текстуру бумаги, каждое кольцо, малейшие неровности. Центр черный кружок размером два дюйма, через прицел крупный и четкий.

Перекрестие прицела это тонкие черные нити, пересекающиеся точно в центре мишени.

Открыл затвор. Достал патрон из коробки, тяжелый, латунный, прохладный на ощупь. Вставил в патронник, задвинул затвор. Раздался характерный щелчок, когда металл входит в металл. Дослал еще четыре патрона во внутренний магазин.

Вернул глаз к окуляру. Перекрестие на центре.

Мир опять сузился.

Солнечный свет, голоса за спиной, запах скошенной травы, все исчезло. Осталось только маленькое круглое поле зрения через прицел. Перекрестие и мишень.

Вдох. Выдох наполовину. Задержка. Сердце стучит, с каждым ударом перекрестие слегка подпрыгивает. Нужно стрелять между ударами, в тот краткий миг, когда тело замирает.

Палец на спусковом крючке. Спуск у «Ремингтона» 700 легкий, фунта три с половиной. Совсем другое ощущение по сравнению с тяжелым револьверным спуском. Короткий ход, четкий момент срабатывания.

Плавное давление…

Выстрел.

Грохот ударил по ушам. Приклад толкнул в плечо, тупо и мощно. В прицеле мишень на миг исчезла от отдачи, потом вернулась на место. Я увидел новое отверстие в бумаге, точно в центре, в черном круге.

Открыл затвор. Гильза вылетела вправо и упала на стол, зазвенела о дерево. Из патронника потянулся тонкий дымок, пахнуло сгоревшим порохом.

Затвор вперед, новый патрон в патроннике. Глаз к прицелу.

Второй выстрел.

Третий.

Четвертый.

Пятый.

Пауза. Магазин пуст. Открыл затвор, дослал пять новых патронов.

Шестой.

Седьмой.

Восьмой.

Девятый.

Десятый.

Опустил винтовку. Открыл затвор, проверил патронник, пусто. Положил оружие на стол стволом в сторону мишеней.

Плечо ныло от десяти выстрелов крупного калибра. В ушах стоял густой звон.

Помощник Фрэнка сбегал за мишенями и вернулся с двумя бумажными кругами.

Моя мишень.

Я посмотрел.

Десять отверстий. Все в центральной зоне. Восемь в черном двухдюймовом круге десятки. Два в соседнем кольце, девятки. Кучность плотная, можно накрыть все десять дырок ладонью.

Восемь десяток, две девятки. Девяносто восемь очков.

Вокруг снова воцарилась тишина.

Паркер подошел, молча взял мою мишень и поднес к глазам. Долго разглядывал.

— Девяносто восемь, — сказал Фрэнк, записывая результат.

Паркер аккуратно положил мишень на стол.

— Ну что ж, — сказал он спокойно. — Девяносто девять у меня, девяносто восемь у вас. Я выиграл этот этап. Но проиграл соревнования.

Он протянул руку.

Я пожал ее.

Фрэнк написал финальную таблицу крупными буквами на листе бумаги. Прикрепил к столбу навеса, рядом с промежуточными результатами.

Все участники собрались и смотрели.

Итоговая таблица баллов (три этапа, максимум 300):

1. Митчелл 292 (98 + 96 + 98)

2. Паркер 291 (96 + 96 + 99)

3. Уинтроп 244 (92 + 74 + 78)

4. Хадсон 215 (78 + 65 + 72)

5. Уитакер 211 (79 + 68 + 64)

6. Ридли 207 (77 + 62 + 68)

7. Грин 199 (72 + 59 + 68)

8. Винстон 186 (80 + 62 + 44)

9. Стоун 178 (71 + 57 + 50)

10. Уитни 167 (65 + 51 + 51)

Двести девяносто два очка из трехсот возможных. Всего на один балл от второго места.

Тишина продержалась секунду, потом Винстон захлопал в ладоши. Остальные подхватили. Негромкие, но искренние аплодисменты.

Уинтроп снял очки, протер и надел обратно. Улыбнулся и достал из кармана пиджака, висевшего на спинке скамейки, белый конверт.

— Агент Митчелл, подойдите.

Я подошел.

Уинтроп протянул конверт.

— Двести долларов. Призовой фонд. Вы заслужили каждый цент. — Он пожал мне руку. — И знаете что? Я организую эти соревнования шестой год. В прошлом году победил Генри с результатом двести семьдесят один. В позапрошлом я с двести пятьюдесятью девятью. Двести девяносто два это рекорд. Поздравляю.

Я взял конверт. Внутри лежали четыре пятидесятидолларовые бумажки, хрустящие, новые.

— Спасибо, судья.

Паркер подошел вторым. Пожал руку, крепко, по-военному.

— Митчелл, где вы так научились стрелять? Серьезно. Вьетнам и Квантико дает базу, тир дает практику. Но то, что я видел сегодня, это другой уровень. Вы стреляете как снайпер специального назначения.

Я подумал.

— Не знаю, полковник. Мне всегда давалась стрельба. С первого дня в учебном лагере инструктор сказал, что у меня природная координация «глаз-рука». Потом я научился правильной технике. Остальное тренировки. Три-четыре раза в неделю, по сто-двести выстрелов за сеанс.

Паркер кивнул.

— Дисциплина. Вот что отличает хорошего стрелка от отличного. Не талант, а дисциплина. Вы приезжаете сюда регулярно, когда другие сидят перед телевизором. Это все и решает.

Фрэнк стоял рядом и улыбался широко, как тренер, чей подопечный взял золото.

— Я же говорил, Джеймс. Он лучший стрелок. — Он повернулся ко мне. — Итан, сегодня ты сделал мне рекламу на ближайшие десять лет. Каждый судья и адвокат в округе захочет тренироваться в моем клубе.

— Рад помочь бизнесу, Фрэнк.

Адвокат Грин подошел и протянул бутылку пива.

— Возьмите, чемпион. Заслужили.

Я взял бутылку, отпил. Пиво теплое после четырех часов на жаре под солнцем.

Сенатор Винстон обнял меня за плечо тяжелой рукой.

— Агент Митчелл, когда надоест ловить преступников, приходите ко мне в аппарат. Человек с такой точностью и выдержкой пригодится в политике.

— Спасибо, сенатор. Но пока предпочитаю мишени. Они хоть не отстреливаются.

Винстон расхохотался.

— Вы не знаете Конгресс, молодой человек!