— Снесите тогда стены, сровняйте с землёй! — полыхнула алыми глазами Воронова. — Учить вас надо как маленьких!

— Но это владение господина Толстого! Он потом нам…

— Уничтожить!!! — прорычала Воронова, и порыв ветра сдул адъютанта на полшага назад. — Если Толстой хочет сохранить свой дом, то пусть лично придёт и выгонит их прочь! У нас тут не Кастилья, где бездомных нельзя выселить из захваченного жилья! Он одарённый пятого ранга! Пусть прекратит свои дубы выращивать и займётся делом!

Адъютант убежал, оставляя за собой лёгкое беспокойное бормотание. Вояки, конечно, сильны в ударной силе, но в операциях в городе, особенно когда речь шла о захвате зданий, они смыслили крайне мало.

Интересно, что демоны не брали заложников. Либо сразу убивали — быстро, без лишнего — либо отпускали на все четыре стороны. Никакой торговли, никаких козырей. Зачем?

— Суворов! — громко позвала Александра Валерьевна.

Заместитель появился как из воздуха — беззвучно, чуть сбоку, как всегда умел.

— Проверь всех тех, кого демоны просто отпустили.

— Что-то конкретное?

— Убедись, что они не подсадные утки.

Не сговариваясь, они оба поморщились. Ситуация с наследниками и другими людьми, оказавшимися агентами демонов из-за заражения демоническими паразитами. Такие люди могли в любой момент ударить в спину — улыбаясь при этом, словно сообщили о хорошей погоде на выходных.

На базах солдат и офицеров проверили, нашли пару десятков заражённых. А вот такие «отпущенные» могли принести проблемы прямо сейчас, здесь, среди своих.

— Принято, сейчас же займусь.

И снова исчез, будто его здесь и не было.

— Демоны. Черви. Одарённые дети, которые артефактами рубят их быстрее, чем профессиональные военные. Вторжение из другого мира. — Воронова покачала головой, глядя, как очередной снаряд уходит в сторону здания Толстого. — Да уж, кто бы мог подумать, что с богами было просто.

— Ты так думаешь? — раздался неожиданно голос слева.

Княгиня резко повернула голову, пальцы правой руки мгновенно напряглись, готовые атаковать. Она не слышала, как кто-то подошёл. Совсем. А так умеют только враги или те, кто давно перестал быть просто человеком.

Только вместо врага перед ней стояла Анна. На ней было любимое платье — странно неуместное здесь, среди гари и грохота — и наброшенная на плечи чёрная невзрачная куртка, будто подобранная наспех. Стояла она покачиваясь, как человек, у которого кончились силы держаться прямо, а глаза блуждали по лагерю с пустым, незрячим выражением.

— Что случилось? — Воронова шагнула ближе, но Анна подняла руку, останавливая её. — Я могу помочь?

— Смерть умер, — сказала она пустым голосом.

— Смерть? Умер? Ты о чём сейчас? Ты пьяна? — разозлилась Воронова.

Они не были с Анной подругами, но приятельницами их назвать было можно. Поэтому Александре Валерьевне было неприятно видеть женщину в таком виде. Потрёпанной. Сломленной. Но Анне, судя по всему, было совершенно всё равно.

— Ты сказала, что с богами было просто, — странный смешок, слишком короткий и слишком острый, чтобы быть настоящим. — А ты знала, что демоны и тогда приложили руку? Что именно благодаря им вы смогли победить нас⁈

— Анна, да что с тобой? — беспокойство кольнуло под рёбрами.

— Если бы тогда вы не использовали Инъекторы, демоническое изобретение, то у вас не было бы и шансов. И он был бы жив! Жив, понимаешь⁈ — злые слёзы текли по щекам Анны, а лицо, искажённое гримасой, превратилось в опасную хищную маску.

Сама того не понимая, Воронова призывала воронов. Тройка птиц тут же уселась ей на плечи. Тяжёлые, тёплые, их когти привычно впились в куртку.

— Испугалась, да? — снова хихикнула Анна, и смех этот был хуже слёз. — Правильно. Бойся. Бойся тех, кто вторгается в наш мир, раз они даже богов могут победить!

— Почему ты здесь? Почему ты не привела сюда Церберов? — пыталась достучаться до разума Анны Воронова.

Вдруг она поймала себя на мысли, что не знает не только фамилии Анны, но и её прошлого. Кем она была раньше? Чем занималась до Церберов? Как туда попала, как стала правой рукой главы? Этот человек был рядом годами, и Воронова не знала о ней почти ничего.

А затем она сосредоточилась и посмотрела на Анну по-настоящему внимательно.

— Не может быть, — прошептала она и непроизвольно шагнула назад, почувствовав, как сердце пропустило удар.

Анна нахмурилась и подняла вверх руку, горящую ослепительным, нечеловечески ярким зелёным пламенем. В его свете лицо Анны казалось высеченным из камня, как у древней статуи.

Яростный активировал два атакующих артефакта и спрятался за камнем. Хатур пристроился рядом, выглядывая с жадным любопытством, которое совершенно не вязалось с ситуацией. Привалова сидела рядом, прижавшись к камню спиной, алые глаза прикрыты.

Остальные артефакторы попятились поглубже в пещеру, но тоже не расслаблялись.

Снаружи медленно оседала пыль — рыжая, плотная, почти осязаемая. Она висела в воздухе так лениво, словно наконец дорвалась до своей мечты — полетать, — и теперь не спешила возвращаться на скучное приземлённое место.

В этой взвеси пыли скрывалось что-то. Что-то опасное, тяжёлое, с хищными обводами, которые угадывались раньше, чем мозг успевал их осознать.

Тёмный силуэт с лёгким лязгом выпрямился, став выше человека примерно в половину. Яростный видел демонов такого роста, но никогда — такой ширины и массивности. Это было другое.

— Демон? — одними губами спросил Яростный у Хатура.

Демон покачал головой. Они продолжали следить за тем, как махина движется в парящей пыли — неторопливо, уверенно, как что-то, у чего нет причин торопиться.

Затем раздался окрик на гортанном демоническом наречии — резкий, командный. Хатур рывком вжал Яростного рукой за камень и скрючился сам, пытаясь занять в два раза меньше места, чем обычно.

— Тс-с-с! — просипел он, прислушиваясь.

Яростный услышал ещё один окрик, затем второй голос — явно недовольный, с интонацией спора. Затем лязг металла о металл.

Во рту появился неприятный привкус тлена — сухой, кисловатый, как запах старой золы: кто-то снаружи использовал Дар смерти. Мощный. Убийственный. Будучи одарённым того же атрибута, Яростный хорошо различал его тональности. Атакующий был силён. Сильнее Яростного.

После Дара смерти пришёл гул пламени — густой, нутряной, как гудение печи. Привалова дёрнулась и скривилась: видимо, она тоже почувствовала его силу через свой атрибут. Потом ещё раз лязгнуло, раздались крики боли, короткие, захлебнувшиеся, и наступила тишина.

В ту же секунду привкус Дара смерти и гул Дара огня исчезли, развеялись по ветру, будто их не было.

Яростный глянул на Хатура и увидел на его лице странную гримасу. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: демон испугался. Алексею было сложно представить, что такого понял Хатур — командир, бандит и контрабандист — если его испугали звуки чьей-то смерти там, снаружи.

За пределами пещеры раздались тяжёлые шаги, лёгкий гул и лязг. Яростный замер, забыв, как дышать. Если это не демон, но оно способно порвать двух демонов явно высокого уровня — то что это вообще такое?

Раздалось шипение, словно огромный дракон выпускал пар через ноздри, потом какое-то копошение. И вот тут Яростный с ужасом понял, что к ним приближаются другие шаги — лёгкие, почти невесомые, совсем не те, что только что сотрясали землю.

Сдерживая дыхание, он посмотрел на Хатура и Привалову. Оба бледные. Но руки уже сжимают оружие, пальцы белые от напряжения. Дар никто не призывал — боясь спровоцировать.

Шаги затихли. Раздалось лёгкое сопение — тихое, почти любопытное.

А затем:

— БУ! — крикнул кто-то, свешиваясь прямо с камня, за которым прятались беглецы.

В ту же секунду в морду неизвестной твари полетели тёмные копья, огненные клинки и просто крепкая металлическая палка Хатура — последняя со свистом рассекла воздух.