Мир настроился на меня и теперь вливал в меня все силы, чтобы зарубцевать рану. И обычный человек, даже одарённый, не смог бы выдержать такую нагрузку. Их бы разорвало и испепелило и не факт, что всего лишь один раз.

Но тогда почему Жизнь и Смерть не сделали это сами? Они настолько древняя часть этого мира, что он должен с восторгом подчиниться им и наполнить силой ради благого дела!

Я глянул в сторону Привалова, увидел огненную ауру. Сейчас пламя плясало вокруг него как ореол, как солнечная корона, коронуя его силу и стать. Молодой, упрямый, умный, только опыта чуток не хватило, чтобы не вляпаться в игры старых Богов.

Старичкам не хватало сил. Их тела давно истончились: Смерть ослеп и даже Жизнь не могла вернуть ему глаза; а сама Жизнь, чтобы восстановиться, сожрала жизнь Светланы — видимо иначе она уже не могла.

Они не жили, а выживали, подкармливая себя редкими всполохами божественности.

А теперь у них был выбор: съесть кого-то покрупнее и погибнуть в борьбе с демонами или помочь новичкам, использовать их как оружие и инструмент. Лишь бы продлить свою жизнь.

Несмотря на боль, жар и невероятную усталость, я улыбнулся. Древние Боги трусили, прикрывались другими. Они думали только о себе, но не о других.

Ни то, чтобы это что-то новое для меня, но на фоне некоторых людей это выглядело откровенно говоря паршиво.

Ещё два метра вперёд, но для этого пришлось сделать два десятка шагов — стежки в стороны всё удлинялись и удлинялись. Мы подходили к самой широкой части разрыва. К тому месту, где лежало больше всего расплывшихся и прожаренных трупов демонов.

Вдруг земля под нами едва заметно дрогнула.

— Берегись! — крикнул мне Кефир, ему вторил Горчаков:

— Волна! Новая волна!

А стежки, которыми мы закрывали разрыв, начали трещать под напором чего-то… чего-то огромного.

— Шторм, назад! Быстро-быстро! — проорал Кефир почти в ухо.

Но прежде, чем я послушался лиса, рявкнул:

— Привалов! Назад!

Кирилл сбился со своего тяжёлого шага, посмотрел на меня невидящим взглядом. Почувствовал дрожь земли и нити. И не группируясь, прыгнул назад, выпуская перед собой струю пламени.

Всё это я видел, отбегая назад. А ещё видел, как несколько стежков с мелодичным треньканьем рвутся, после чего из-под земли, как из тумана, выступает огромная голова.

Да что там огромная — гигантская! Череп был диаметром около пяти метров и уже поднялся на высоту примерно трёх, явив лишь плоский нос. Следом показалась пасть с зубами, больше похожими на иглы или сталактиты. С такими зубами рисовали злодеев в старых играх.

Как только появилась нижняя челюсть, гигантский монстр приоткрыл пасть и выдохнул.

Зеленоватый пар вырывался наружу, вокруг потемнело, а Дар, который горел в груди наподобие свечи, почти потух.

— Пожиратель миров! Он прислал пожирателя миров! — простонал Кефариан, схватившись за голову.

— Всё так плохо? Они решили не захватывать планету? — спросил я, стараясь удержать концентрацию и не выпустить кристалл из обожжённых рук.

— Ещё хуже! Они знали и готовились! Это засада!

Пожиратель миров повернул чёрно-серую голову и уставился небольшими алыми глазками на меня. Пасть медленно, как двери на тяжёлой пневматике, ещё немного приоткрылась, выпуская больше пара.

Голова моментально закружилась и я чуть не пропустил удар: из щели между зубами выскочил длинный гибкий язык цвета дождевого червя и ударил сбоку.

Будь я один — головы не видать. Но охранявшие меня солдаты бросились наперерез и отсекли кончик языка, который с мерзким хлюпаньем упал на землю.

Демон не издал ни звука. Если не считать короткого вздоха, словно он говорил: «Я хотел с вами по-хорошему, а вы — вон как».

В следующее мгновение он распахнул пасть, как это делают змеи, с запрокидыванием верхней части черепа назад, а затем сдвинулся ко мне.

Ещё несколько нитей с моей стороны лопнуло, по рукам ударил болезненный откат Дара. При этом приходилось отходить всё дальше назад, чтобы не попасть на зубок монстру.

А он словно издевался и плыл медленно в мою сторону. Язык цвета червя суетливо ощупывал пространство, касался земли, кусков скамеек, мятых пуль и обронённого оружия. Иногда облизывал зубы-иглы, от чего те начинали влажно блестеть.

— Быстрее, быстрее, Сергей! Бросай всё и вали! — умолял меня Кефир мысленно.

— Нет, нужно закрыть разрыв!

— Да сейчас тебя закроют! В желудочном тракте, лет на семьсот! — прорычал он, только вот теперь вслух.

Никто его кроме меня не услышал. Кроме меня и Пожирателя миров.

Огромная башка резко повернулась, губы уползли в стороны, открывая ещё большую длину зубов-игл, хотя куда уже больше.

А затем Пожиратель резко дёрнулся вперёд и с грохотом захлопнул пасть там, где только что стоял Кефир.

По парку прошла волна, поднимая пыль, роняя людей, сметая маскирующий артефакт. Я слышал вскрики, стоны боли, но больше всего меня пугала тишина.

Я не слышал Кефариана, словно нам отрубили мысленную связь. Или он…

Гнев взорвался во мне как бомба, уничтожив все предохранители. Мозг перестал анализировать, считать, прокладывать маршруты. В нём пульсировала лишь одна мысль: «Уничтожить. Любой ценой».

И включилась автоматика, нажитая за триста лет прошлых жизней. В них я не был Одарённым, я был обделённым, который создал себе костыли. Мощные костыли.

В следующую секунду я взвился в воздух — артефакты в ботинках толкнули меня от земли, как гигантскую лягушку.

Прямо в воздухе я выхватил артефактный нож одной рукой, а второй напитал кристалл небольшим дополнительным усилием, активируя другие грани. Контролёр во мне довольно заворочался.

Когда я начал падать на гигантскую голову, отпустил кристалл и тот повис в воздухе. Свободная рука выпрямилась, и Армагедец выдал узкую, как иглу, струю огня белого цвета. Только теперь она была белой не от атрибута света, а от температуры — больше 1200 градусов.

Пламя стрелой вонзилось в череп, расплескалось плавленными густыми потоками в стороны, будто я попал не в кость, а в металл. Но через мгновение голова вздрогнула, повернулась, закрутилась.

Я приземлился в тот момент, когда башка сделала полный оборот, а зубы лязгнули несколько раз, и сразу же вогнал нож в ту же рану. Благодаря этому я не свалился.

Несмотря на дырку, демон жил и продолжал кусаться, но теперь делал это хаотично. Длинный противный язык дотягивался до меня прямо из пасти, но я его отгонял копьеметателем и Армагедцом.

Пару раз подставлял сферу неуязвимости, отбивая неожиданные выпады языка. Одновременно я расширял ножом дыру в черепе для следующей атаки.

Как только я почувствовал, что клинок провалился во внутреннее пространство головы, я потянул назад и, стараясь держать равновесие, направил Армагедец прямо на дырку.

Вздох и пламя ударило со всей мощи, выжигая кристаллы и усилители почти до нуля.

Только вот именно в этот момент монстр наклонился, в попытке скинуть меня, и я почти рухнул. Лишь ударив ножом и активировав заключённую в него магию, мне удалось вонзиться в кость и не упасть вниз.

Под ногами клацнуло, раздался вой, от которого резануло по ушам. Пришлось быстро упереться в грубую толстую кожу и ползти наверх, стараясь не попадаться на глаза. Красные, злые глаза.

Хотя, зачем ползти от них? Лучше что сделать? Правильно, ткнуть зубочисткой! А ведь мой нож был той самой зубочисткой, поскольку глаз монстра хоть и казался маленьким, всё равно был размером в половину меня.

Зрачок злобно уставился, когда я, вися на ноже, показался перед глазом, но даже язык, который шурудил по голове в надежде достать меня, не успел среагировать.

Подняв руку, я активировал скрытый режим выжатого почти в ноль Армагедца. Три «клыка» пламени, всего сантиметров пятидесяти, выскочили и вонзились в глаз, пробивая словно бы стеклянное покрытие.

На меня плеснуло кровью, она сразу начала парить на воздухе, а я почувствовал дикий жар — температура крови демона была намного выше человеческой.