Потому что Лола меня поцеловала. И всё еще целует.

Я притягиваю её к себе и крепко обнимаю. Это совсем не похоже на страстные поцелуи после благотворительного бала. И намного сильнее того, что было наутро.

Это чувство — как возвращение домой. Уют. Как будто впервые в жизни рядом со мной есть человек, на которого я могу полностью положиться. Женщина, созданная специально для меня.

Она прикусывает мои губы и обвивает ногами мои бедра, притягивая меня ближе. Между одним поцелуем и другим это комфортное ощущение перерастает в желание. Страсть прорывается во мне, как неуправляемый поезд.

Я запускаю пальцы в её волосы и слегка дергаю, заставляя её посмотреть на меня.

Она тяжело дышит, её теплое дыхание обжигает мою кожу.

— Это по-настоящему? — спрашиваю я. Мне нужно знать это, прежде чем я окончательно потеряю голову.

Потому что с Лолой почти невозможно не потерять голову. Я бы без раздумий разрушил всю свою жизнь ради этой женщины. И сделал бы это с радостью. Но не если это причинит боль моему сыну. Прежде чем мы зайдем слишком далеко, мне нужно знать, что она уверена.

— Это по-настоящему, Кэл. Ты мне нравишься, — её зеленые глаза ищут мои, в них смешались неуверенность и желание. — Очень.

В восторге, я осыпаю её губы короткими поцелуями.

— Да? Ну и насколько я тебе нравлюсь?

Она фыркает и качает головой.

— Достаточно. Только не зазнавайся.

— Лола, — я обхватываю её лицо ладонями. — Я уже наполовину влюблен в тебя. Обещаю, я справлюсь с тем, что ты меня любишь.

Её губы приоткрываются, и срывается удивленный вздох, будто её шокировалось мое признание. Неужели она не замечала всё это время? Не слышала, как я говорил, что мой сын влюбляется в неё? Если бы я не чувствовал того, что чувствую сейчас, самым разумным было бы отступить.

Она не призналась в любви открыто, но если она хотя бы немного чувствует то же самое и готова дать нам шанс, тогда у нас есть надежда. Надежда, что я смогу дать Мерфи всё, чего он заслуживает.

Я мягко подталкиваю её подбородок двумя пальцами, закрывая её рот.

— Возможно, я поспешил, но я хочу, чтобы ты знала, где я сейчас. И чего я хочу для нас.

Она шумно сглатывает и кивает.

— Ладно.

— Ладно? — надежда повисает между нами, почти осязаемая.

На её лице медленно расплывается самая прекрасная улыбка.

— Ладно. — И снова её губы находят мои.

Да, теперь ничто не сможет испортить этот момент.

Вне себя от счастья, я подхватываю её на руки и кружу. Сложновато не врезаться в полки в этой крошечной кладовке, но меня переполняет любовь, и мне нужно как-то её выплеснуть. Мы смеемся, целуемся, дразним друг друга, пока узкий луч света не разрезает темноту кладовки. Дверь распахивается шире и тут же грохочет раздраженный голос Брайана.

— Какого черта вы тут делаете?

Ну всё. Быть отчитанным этим придурком, вот что способно испортить момент.

Я ставлю Лолу на пол, но не отпускаю и не отвожу взгляд.

— Ладно? — спрашиваю я снова.

Потому что теперь, когда мы стоим на свету — под яростным взглядом Брайана — мне нужно знать, что она готова к тому, что я собираюсь сделать.

Лола не колеблется ни секунды.

— Да.

Мне стоит огромного труда не схватить её и не закружить снова. Вместо этого я сплетаю наши пальцы и разворачиваюсь к Брайану, сияя, как идиот.

— Лола и я теперь вместе.

Челюсть у него дергается, он шумно выдыхает через нос.

— Мне сейчас некогда разбираться с вами. Хендерсон не явился в аэропорт с сыном, и теперь судья Сандерс требует, чтобы обе стороны немедленно собрались у неё в кабинете и выяснили, почему этот идиот, как говорит её помощник, «никогда не слушает, что ему велено делать».

Лола хмурится.

— Почему Крейг не привел Ларсона?

Брайан раздраженно выдыхает.

— Говорит, что если приведет, его бывшая не вернет мальчика. Она давно мечтает увезти его в Мичиган, и Крейг уверен, что она просто исчезнет с ним.

Я хмурюсь.

— Она может так сделать?

Кроме юрфака, у меня почти нет опыта в делах об опеке. Это сфера Брайана. Я — по финансовым вопросам.

Но сейчас я слушаю предельно внимательно. Я готов изучать это с рассвета до заката. Потому что только сейчас до меня дошло, что мать может просто исчезнуть с сыном. Что мать Мерфи может вернуться и забрать его у меня.

— Именно поэтому судья хочет всех у себя. Хочет услышать, что скажет адвокат его бывшей.

— Ладно, — говорю я, незаметно снова сплетая пальцы с Лолой, — но зачем я нужен? Это же не похоже на случай с оранжевым тюремным комбинезоном.

Брайан рычит, сжимая кулаки.

— Конечно нет. Но если ты хочешь впечатлить судью, советую стереть помаду со своего лица.

Я ухмыляюсь, проводя большим пальцем по губам. Стирать доказательства поцелуев Лолы я не собираюсь.

— Почему ты сам этим не занимаешься?

— Потому что мне нужно забрать Крейга, привести его и Ларсона в аэропорт и посадить их, черт возьми, на самолет.

В принципе, логично. Всё это не моя стихия.

— То есть мне придется идти в суд?

— У нас нет младших юристов, которых можно послать, так что да, Кэл, тебе придется идти в суд. Плюс… — его взгляд падает на наши сцепленные руки.

— Плюс это твоя Судья Эспадрилья, — просто говорит Лола.

Моя ухмылка сползает.

— И она тебя любит.

Это глупое прозвище и все мои шутки бьют меня под дых. Сердце замирает, и я поворачиваюсь к Лоле лицом.

— Ты же понимаешь, что я пошутил тогда, когда сказал, что «снимаю» судей?

— Мне всё равно, что ты там делаешь, — бурчит Брайан. — Мне нужно, чтобы ты сделал так, чтобы Хендерсона сегодня не посадили. И пока ты этим занимаешься, добейся приказа, обязывающего его бывшую вернуть мальчика к концу недели. Думаешь, справишься?

Я выпрямляюсь, злясь.

— Конечно справлюсь.

— Отлично. — Он отступает и держит дверь открытой.

Прежде чем Лола успевает выскочить из кладовки, я притягиваю её к себе.

— Но я этим не займусь, пока ты не извинишься перед Лолой за то, что был таким придурком последние две недели.

— Кэл, — шипит она, безуспешно пытаясь вырваться.

Брайан фыркает.

— Это нелепо. Я всего лишь напомнил о политике компании. Которую вы оба, между прочим, нарушили.

Лола замирает рядом со мной.

— Политике компании, которую написал главный придурок.

— Хоть бы на английском ругался, когда ведешь себя как идиот, — бурчит Брайан.

— Я и ругаюсь на английском, ты, — я судорожно ищу слова, — большой… говнюк.

Он кашляет, давясь смехом.

— Это оскорбление, да?

— Господи, вы оба… — прекрасная женщина рядом со мной сердито выдыхает и снова пытается оттолкнуть меня.

Я качаю головой и прижимаю её еще ближе.

— Нет. Он должен извиниться и дать обещание.

— Теперь еще и обещание? — ворчит Брайан.

— Да. Лола — лучший помощник, что у нас был.

Брайан кивает, сжав губы в тонкую линию.

— Согласен.

— И она не должна бояться, что потеряет работу. — Он шумно втягивает воздух, но прежде чем успевает возразить, я поднимаю ладонь. — Независимо от того, с кем она встречается.

Он ставит руки на бедра и сверлит меня взглядом.

— Разумеется, но…

— Никаких «но». Ты хочешь, чтобы я занялся этим слушанием?

Он закатывает глаза к потолку и стоит так несколько секунд. В конце концов, тяжело выдыхает:

— Да, Кэл. Хочу, чтобы ты этим занялся.

— Тогда скажи ей это.

Лола бледнеет, словно хочет провалиться сквозь землю.

Брайан наклоняет голову, явно готовясь наехать на неё. Но, разглядев выражение её лица, выпрямляется, и его собственное лицо становится серьезным.

Отлично. Пусть почувствует себя виноватым за то, что заставил её хоть на секунду усомниться в себе.

— Твоя работа в безопасности, Лола, — произносит он медленно и искренне. — Что бы ни случилось. Я скорее уволю его, чем тебя.

— Так-то лучше. — Я поворачиваюсь к Лоле. — Правда, дорогая?