Хватка на моей шее ослабла. Его взгляд очертил каждую черточку моего лица, но не так как прежде. Он смотрел на меня как на неодушевленный предмет, как на вещь, что когда-то вызывала в нём спесь ярких эмоций, желания и обожествления, и вдруг, за короткий миг, потеряла все своё обаяние, превращаясь в обычный ширпотреб, который хочется засунуть в дальний ящик, чтобы не позорится, и изредка доставать, чтобы снова убедиться, ради какой пустышки, были потрачены огромные ресурсы.

Он шёл спиной к двери, безразлично наблюдая, как по моим щекам стекают горькие слезы, и я захожусь в истеричном крике, желая остановить его. Попросить прощения. Объясниться.

Он не понял, потому что я не смогла сказать ему все.

Я была раздавлена, я потеряла его.

Я побежала за ним. Содрала этот ужасный плед с кровати и спотыкаясь, кинулась за ним следом.

Когда между нами оставались считанные шаги, он развернулся, но не поймал меня в объятия, а увернулся как от бешеной фанатки, мои руки снова оказались в тисках его ладони и заломлены за спиной.

Резкий удар от соприкосновения моего тела со стеной.

Шепот, полный ненависти над самым ухом.

— Мне плевать, что тебя сподвигло на измену. Мне плевать, что он тебе пообещал. Ты ебала мне мозг, за измены и я выкинул всех шлюх из своей жизни. Только… осталась ещё одна — Ты.

Он отшвырнул меня как мешок, закрыв перед моим носом дверь. Марк шёл к машине, недовольно поглядывая в пустую пачку сигарет. Дурная забава превратилась в проблемную привычку, от которой парень был не в силах избавиться, конкретно подсаживаясь на крепкий табак.

За те несколько часов проведённые вместе, он выкурил её всю. По комнате валялись окурки, он выкидывал их прямо под ноги, не заботясь о чистоте, этого Богом забытого места.

В груди свистела бурлящая лава, обжигающим ручьём омывающая все органы отвечающие за чувства.

Я была сломлена. Унижена.

Гордость твердила мне, что я должна поднять голову и перестать задыхаться от гребаных слез по ублюдку, который испортил меня. Испортил мой первый раз, навсегда оставив страшные воспоминания о близости, о тех словах, что били больнее, чем разрушительные удары. О его прикосновениях, которые граничили с болью, но умело лавировали на тонкой грани с удовольствием.

Я ненавижу его. Ненавижу.

Но… .

Я вновь сорвалась с места.

— Стой, идиотка. – кричала моя гордость.

Я снова бегу за ним. Колючий ветер впивается в израненную кожу.

Дергаю ручку двери его машины, хаотично пытаясь её распахнуть и сесть рядом с ним.

Дверь не подаётся.

Машина начинает трогаться, а я… я прошу, нет, умоляю его взять меня с собой. Стучу в его окно, раскрытой ладонью, ощущая, как оно отползает вниз.

— Убери руки и возвращайся в мотель. – его голос полон яда, кажется мне совершенно незнакомым и чужим.

— Я не останусь тут. Возьми меня с собой. – я протянула руку в приоткрытое окно, чтобы потянуть рычажок, блокирующий дверь, как окно начало стремительно подниматься, больно прищемив мне пальцы.

— Больно. Что ты делаешь? Марк, прошу…

— Мне похуй, что тебе больно. В своей машине, шлюх не вожу, ты первая, на тебе и кончим.

— Мы далеко от города, у меня с собой нет вещей, я не доберусь до дома без тебя…

Он жёстко ухмыльнулся, от чего меня кинуло в резкий холод, и боль от ушибленных пальцев отошла на задний план.

— Как удачно, что позади тебя отель и с твоей новой освоенной профессией, ты запросто сможешь подзаработать. Развлекайся. А может, мне набрать номером парней, который будут более платежеспособны? Прости, бабки я тебя сегодня не оставил. Секс с тобой оказался пресен. Кроме как лежать бревном и стонать умирающим оленем, ты ни на что не способна. Только семь лет на тебя потратил, блядь, впустую.

Свист шин. Гул колёс и прощальный свет красных, удаляющихся фар, был спусковым курком, для того, чтобы ощутить тысячи разбитых осколков на месте, где когда-то было мое сердце..

Я ничего не замечала. Ни ледяного ветра, кусающего кожу, ни времени, когда мои босые ноги перестали чувствовать почву под собой, ни подъезжающую фуру, из которой вывалилось несколько мужчин, ухмыляющихся молодой девушке, так удачно стоящей на их пути в грязном, шерстяной пледе, обмотанным на обнаженное, израненное тело.

— Как удачно мы решили заехать, передохнуть, да, Санек? – кислый запах пота, облаком обволакивало фигуры двух мужчин. Пивные животы закрывали собой пряжку ремня, гадкие голоса, вырывались из гнилых ртов, губы которых, здоровяк предвкушающе начал облизывать.

Из меня вырвалось судорожно дыхание. Мне казалось, что судьба уже полностью по издевалась надо мной сегодня, но похоже, эту ночь, я не переживу.

Ком в горле не дает сглотнуть накопившиеся слезы и я снова захожусь в бесконтрольном плаче, вкладывая в истерику всю ту боль, что пропустила через себя и ту, что ещё предстоит вытерпеть.

Масленые глазки горели жутким предвкушением. Двое мужчин, у одного из которых, на безымянном пальце покоилось мутное золотое кольцо, стали обходить с обоих сторон, заставляя меня крутить головой, чтобы не потерять их из виду.

Шаг в сторону, они за мной. Ещё один — они не отступают. На негнущихся ногах, я пятилась обратно к отелю, что мужчине в синих штанах на лямках, не понравилось.

— А ты дорогая киска, я смотрю. Потрахаться в фуре не варик, да? Ну что ж, оплатим тебе номерок, но учти, за каждую копейку отработаешь. — он потянул ко мне руку, которой совсем недавно поправлял ширинку брюк, укладывая своё хозяйство.

Я отпрыгнула в сторону, краем сознания отмечая, что его пальцы чуть не лишили меня единственного клочка одежды.

— Я здесь не одна. С мужем. Он отъехал на пару минут, а когда вернется, головы вам пооткручивает.— прикрикнула я на них. — Если вы оставите меня в покое, я не передам ему все те гадости, что вы мне говорили. – голос охрип, и наполнить его угрожающими нотами не вышло.

— Отличная попытка, если бы мы не наблюдали все с самого начала. Что, поимели тебя во все щели и даже бабок не отвалили? Слышали мы, как ты тут визжала на своего клиента. Ну ты и сама дура, конечно, видела же на какой он тачке приехал, размечаталась небось. Дай угадаю, живешь здесь неподалёку, в посёлке каком-то и тут удача, выбраться из ебеней куда по-приличнее. А он, сука такая, соскочил. – бритый выпустил нижнюю губу, словно разговаривал с обиженным ребёнком, но каждое слово проговаривалось с затаённой злобой и радостью, от несбыточных надежд… кого? Кто я для него? Думаю он четко для себя определил вид моей деятельности и не хотел упустить возможности щелкнуть по мне больнее.

Мне чертовски страшно. Я одна, в Богом забытом отеле, без шанса выбраться отсюда самостоятельно. Если побегу к дороге, то придется идти ещё много километров, прежде чем мне на встречу попадется хоть одна машина. Но даже если и встретится кто, не факт, что он остановится и довезет до дома. Но самое худшее, что вымораживало душу, образовывая тонкую паутину из липкого страха, это то, что эта дорога, вела прямиком к дому Ворона и попасться его людям, была чертовски огромная вероятность.

И я не знаю, что из того, что сейчас происходит и может произойти, окажись я у его ищеек, будет хуже.

Слухи ходят, что его люди … стоп, не думай об этом, Алина. Не впадай в уныние раньше времени, не опускай руки!

Смех, улюлюканье, громкие чмоки, напоминающие издевательские поцелуи, на которые они не получит никогда разрешение. Нужно ли им мое одобрение, чтобы осуществить задуманное?

Вряд ли.

Тот, что был в комбинезоне начал стягивать с себя лямки и выбросив руку, схватил меня за волосы, притягивая к себе и ставя на колени.

Из глаз брызнули слезы, от жуткой смеси исходящей от немытой плоти. К горлу подступила тошнота. И словно издеваясь, мужчина потерся. О боже, потерся своим отростком о мою щеку, делая поступательные движения.