Делая частые вдохи, я покрутила головой, сбрасывая наваждение. Картинка развеялась и я смогла вернуться реальность.

Повсюду сновала охрана, выясняли кто учинил драку, отовсюду летели угрозы отчисления для зачинщиков. Сбоку схватили того парня, который ударил Гурьеву. Её к слову, тоже задержали. По указке Софи…

Ко мне никто претензий не имел, охране хватило одного взгляда в нашу сторону, что бы не приближаться к нам больше. В руках Марка, я стала для них невидимкой и даже моя испачканная рубашка в руках — их не волновала как улика.

— Алин, ты не поранилась? – налетела на меня Софи.

Ее руки обхватили меня за плечи, зажимая между ею и Марком. Я оказалась в ловушке. Уперлась руками в грудь девушки, в надежде оттолкнуть, но та не поддавалась.

— Все нормально, отпусти меня наконец.

Чувствовать разгоряченное тело позади было непривычно и неловко, напоминало времена, когда между нами ещё не было той пропасти из непонимания и предательств, но Софи это не волновало. Следом на меня посыпался град вопросов, которые были бы свойственны подруге, а не подстрекательнице. И каждый вопрос сопровождался внимательным взглядом на Марка.

Я чувствовала себя лишней в этой компании. Столовая опустела и оставаться на месте я не видела смысла. Попрощалась с Софи и не глядя на парня кивнула ему в знак прощания. Старая привычка, которую пора искоренить! Развернулась к выходу, но тут же была остановлена жёсткой рукой.

— Вечером, заеду за тобой. Жди. – едва слышно, мое ухо обдало рычащей вибрацией.

Он первый покинул столовую, под щебет Софи, которая хотела обсудить с ним отвратительный поступок Карины. Её оправдания неслись ему в спину и каждое было проигнорировано. Софи выбежала вслед за Марком. А я так и стояла по середине хаоса их разбитого стекла и испорченной еды, словно пораженная ледяным градом.

Быстрый пульс бился нервозно на шее, выдавая мое волнение, я вытерла вспотевшие руки о салфетку и до конца не веря в то, что все это произошло со мной.

Я пыталась сосредоточиться на словах лектора, записывала каждое слово, пока не обнаружила неизвестные каракули в своей тетради, словно мне стало плохо и меня подключили к кардиомонитору. Ручка в руках забегала на пальцах. Писать лекции не было смысла, я не понимала о чем говорит преподаватель и виной всему, была накаленная атмосфера в аудитории.

Со всех сторон в меня летели неоднозначные взгляды, но гнетущую тишину никто не разрывал. Для каждого оставалось загадкой, почему после тех слухов, что пошли обо мне, я снова оказалась в объятиях Марка. В столовой, он недвусмысленно дал всем понять, что не хотел, чтобы меня покалечили. Да, он не вмешался в драку между мной и Кариной, но было бы странно, если бы Марк решил дать несколько подзатыльников Гурьевой, дабы образумить. Марк всегда придерживался позиции, что с девушками дерутся только девушки. Только в его формулировке больше фигурировало слово «бабы», что мне очень резало слух и даже в мыслях, так отзываться о женском поле, мне было противно.

Зачем Маров снова встал позади меня, почему оберегает? Все студенты давно привыкли к неоднозначным поступкам Марка, поэтому не предпринимали попыток навредить врагам Марова, до того, как он сам прилюдно не бил лица своим новым жертвам или иначе показывал, что присутствие рядом человека, ему омерзительно и он хочет от него избавиться. В таком случае, и, другие студенты подтягивались. Хотели заслужить звездочки в глазах богатого ублюдка.

Об этом я и написала подруге и тут же, мой телефон сигнализировал ответным сообщением от Амины.

« В чате сейчас тихо. Никто не обсуждает твою измену, говорят, даже удалили исходники.»

Я несколько раз пробежалась взглядом по тексту, и мельком отметив, что лектор занят, напечатала ещё одно сообщение:

« Что за исходники, о каких сообщениях речь?»

Признаться самой себе в том, что подозревала подругу в предательстве, было сложно. Только она знала о нашей с Киром переписке. Только она, неоднократно видела пароль на моем телефоне, который состоит из сложной геометрической фигуры. Воспроизвести её, увидев однажды, невозможно. К тому же, я вспомнила, как вчера, перед уходом домой, мой телефон был не в том положении, в котором я его оставляла. А рядом была только Амина. Она укладывала мои вещи в рюкзак и вполне могла заглянуть в переписку с Кириллом. На тот момент, я ее ещё не удалила. Все это наводило на определённые мысли, но я не спешила их высказывать. Больно разочаровываться в подруге, особенно, если это делать голословно.

Я никогда не вешала ярлыки на людей и всегда старалась увидеть ситуацию с двух сторон, чтобы иметь общее представление о происходящем, не склоняясь в сторону одного.

На данный момент, есть только мои подозрения и моя головная боль от рокового поступка собственной подруги. Но прежде, чем разорву все мосты, я должна выяснить, какая именно переписка, гуляет по чату. Может кусок разговора вырван из контекста. Или там фигурирует совсем не Кирилл, а другой парень. Например, мне часто пишут с желанием познакомиться, и до того, как я успею вежливо объяснить, что не нуждаюсь во отношениях, успеваю увидеть множество интимных фотографий «того самого». Может завелся ещё один шутник.

Подруга не стала пересказывать, что было в тех сообщениях, а просто скинула все скрины.

Я выдохнула. Если бы она была замешана в сливе моей переписки, то объяснила бы мне, что там было в двух словах. А я не смогла бы даже проверить, ведь по такому случаю, мои однокурсники и добрая половина всего универа, создали отдельную беседу, в которую, наверное, забыли меня пригласить.

Первое, что я заметила, открыв скрины, это мою заставку на заднем фоне. Угадайте кто на ней?

Верно, я и Марк!

Мое фото уже давно было в его телефоне, и заметила я это, ещё до того, как мы начали встречаться. Вообще, телефон Марова был под запретом. Никому и в голову бы не пришло варварски залезть в его смартфон, даже посмотреть время, не то чтобы почитать переписку.

Я смогла увидеть, что в нём стоит на главном экране, только когда приехала к парню домой, чтобы забрать свои учебники, которые он получил за меня, пока я отдыхала за границей с родителями.

Его мама, любезная, пепельная блондинка, с неестественно большими губами и серьёзным взглядом, угостила меня чаем, мы мило побеседовали и она проводила меня в его комнату. Парень, на тот момент спал.

Сперва, я не заметила в комнате кровати, отчего решила, что спальня Марка разделена на две зоны. Я осмотрелась. Много золотых медалей, за спортивные заслуги. Даже кубки и статуэтки. Но совершенно пустые стены, нет никаких картин, только широкий телевизор, приставка и напротив панорамного окна расположился удобный кожаный диван.

На мой взгляд, комната была полна техники, но минимализм делал обстановку не жилой. Как в музее, в котором лучшие экспонаты выставлены на показ, но личных вещей, фотографий или хаоса, как у меня в комнате, не наблюдалось.

О жизни Марова мало кто знал, он не рассказывал о себе, предпочитая больше слушать и задавать вопросы, чем говорить. И от этого, оставалось загадкой чем занимался парень в свободное от учёбы и развлечений, время.

Медленно прошлась до окна, огляделась, взгляд сам собой упал на внушительный стеллаж с книгами. Он был утоплен в стену и каждая полка подсвечивалась неоном, освещая названия книг.

Я усмехнулась, считая, что это классика, которую разложили ушлые дизайнеры, только в качестве декора, но была приятно удивлена. Многие книги были связаны с бизнесом, физикой и … психологией.

А я думала, он уже мастер манипулировать людьми, оказывается, ещё только учился.

Парня я заметила, когда зашла за стальную ширму, там на белых простынях, в центре комнаты, располагалась колоссальных размеров кровать, в которой запросто, поместились бы трое.

Он лежал на животе, обняв одной рукой подушку, а другой, зажимал в руке телефон. Я бы не обратила на него внимание, если бы не пришло уведомление, которое всплыло аккуратно под моим, смеющимся лицом.