На ресепшене, если деревянный прилавок можно так назвать, стоит вульгарно накрашенная девушка, явно застрявшая в Советском Союзе и призывно улыбается зубами, которых коснулся желтоватый, ребристый налёт.

— Голубкам не терпится уединиться? У меня есть подходящий номер. – мерзкий, кряхтящий смех, возвёл ассоциацию с коварной ведьмой, которая наконец заманила в своё логово живые души, несказанно этому радуясь.

Женщина потянулась за журналом, в который хотела зарегистрировать? Или просто записать, наши имена, но Марка распирает от бешенства и стоять ждать, пока нерасторопная девица выведет пару каракуль, он даже не планировал.

Бросив две большие купюры, даже не посмотрев, куда они приземлились, он выхватил ключ из её пальцев и потащил меня наверх.

— Где он тебя касался? Здесь?

Марк стащил с меня футболку и силой толкнул в душевую кабину, выкрутив вентиль, доводя воду до огненного состояния.

— Не волнуйся, он не сделал ничего, чего бы я сама не хотела. – мне было приятно, что он беспокоился обо мне. Я хотела объяснить ему, что я в порядке п все закончилось как нельзя лучше, но мои слова произвели на парня противоположный эффект.

С полки, он выхватил мочалку и нанёс на неё огромное количество мыла и стал втирать его в мое тело, оставляя раздражение и кровоточащие царапины на нежной коже.

— Прошу, прекрати! – на глазах выступили слёзы, и я с отвращением заметила, что в моем голосе звучала мольба. Это было невыносимо, на мочалке уже не было ароматной пены. Грубые петли впивались в кожу и оставляли красные дорожки. — Мне очень больно… прошу!

Марк схватил меня ладонями за лицо, развернул к себе и впился грубым, жаждущим поцелуем. Он с силой надавил на скулы, тем самым заставив меня приоткрыть рот, чтобы по-хозяйски освоить новую территорию своим языком. Я уперлась руками в твёрдую грудь, пытаясь сдвинуть его с места, а в идеале оттолкнуть парня. Воздух неумолимо заканчивался в лёгких, а он все не отстранялся, лишь усиляя напор, отчего скулы начало сводить, а язык неметь.

Маров не сдвинулся с места под моими кулаками, но вскоре сам грубо оттолкнул меня, отчего я поскользнулась на мокрой плитке, едва удержав равновесие в полёте.

— Черт, всё равно чувствую его запах! – он швырнул мочалку мне в лицо и, выходя из ванной, крикнул: — Отмой всю вонь этого уебка, меня просто воротит!

Я знала, что это не конец, и злость Марова только-только набирает обороты.

— Ты выходить собираешься? – раздался раздражённый голос за дверью и резкий удар по обшарпанной поверхности, отчего та издала жалобный скрип, а щеколда заметно расшаталась, больше не выполняя свою основную функцию.

— Эм… уже иду. – крикнула в ответ, выключая душ.

Огляделась по сторонам, плитка на полу, на стенах, на потолке. Думать, откуда на ней образовались грязно-желтые разводы, не хотелось. Боже, я стояла голыми ногами, на грязном полу, в уголке которого разъезжалась клубнями тьма.

— Черт, похоже это плесень.

Хотелось снова включить душ и отмыть ступни, но тогда я рискую застрять здесь на пол жизни, а там за дверью беснуется Марк.

В ванной не нашлось одежды, а жалкого вида полотенце, которое все это время находилось во влажном помещении, источало запах тухлой тряпки, вызывая непреодолимое желание поморщиться, не то чтобы надеть на себя.

Ладно, может, если я пробегу до кровати и укутаюсь в одеяло, Марк не успеет ничего важного разглядеть, а там, попрошу его выдать одежду и переоденусь.

План был прост: открыть дверь, пробежаться, укутаться.

Открываю дверь. Марк сидит за барной стойкой, спиной ко мне. Отлично.

Вторая часть плана.

Быстро перебирая ногами, мчусь к пружинной кровати, застеленной болотного цвета пледом. Тяну к нему руки, готовясь занырнуть под шерстяное недоразумение и в самый последний момент, не долетаю до него.

Вокруг моей талии оплелась рука, которая в раз, выбила из меня дух, силой отшвырнула к столешнице, а после, меня закинули на неё сверху, так, словно я ничего не весила.

Голова закружилась от калейдоскопа картинок. Касаться его обнажённой грудью, казалось за гранью добра и зла. Хотелось прикрыться, но если сделала бы это, то потеряла бы равновесие и просто растянулась бы перед ним в весьма нелепой позе. Откинулась немного назад, уперев руки в локтях, чтобы не соприкоснуться нос к носу с парнем и лишь усилием воли я не дернулась и не отстранилась, наблюдая, как лицо Марка замирает в десяти сантиметрах от моего собственного.

Он медлит. Его взгляд обжигает каждый участок моего тела и нарочито медленно скользит по груди, ниже к линии вертикальных мышц живота туда, где его эрекция топорщит брюки и плотно прижимается ко мне.

Кончиками пальцев, он обхватил мою ногу у щиколотки и плавно провёл ими выше, вызывая в моем теле табун мурашек. Особенно долго, он задержался на коленях, замечая тёмные круги от недавнего падения.

Его губы плотно сжимаются, образовывая единую линию. Я вижу как ходят его желваки, и он прикрывает глаза, чтобы успокоиться, но ему это не удаётся.

Он поднял свой взгляд на мои губы. Первый порыв, как он забросил меня на столешницу, был именно поцелуй. Он всегда любил изувечивать мои губы в страстных поцелуях, кусая до крови, а потом зализывая, словно зверь, ранки. Но что изменилось? Могу поклясться, я бы не отказала ему сейчас в поцелуе. Тогда почему он медлит?

Он хочет что-то спросить, но вместо этого, раздвигает мои ноги ещё шире и протолкнул в меня средний палец. Я вскрикнула от боли и перехватила его руку за запястье.

Черт, как же щиплет. Кажется, меня распирает изнутри и мне безумно хочется вытолкнуть инородную плоть из своего тела.

Марк, до этого внимательно наблюдавший за моей реакцией, склонил голову на бок и задумчиво прищурился.

Боже, почему в машине это казалось так естественно, а сейчас, даже один палец причиняет столько боли.

Маров поднес свою руку к лицу и к нашему общему удивлению, заметил пару алых капель.

Нет, этого не может быть! Я не могла лишиться девственности от пальца да и ощущения были не столь болезненны, как описывала Амина, вспоминая свой опыт близости.

Марк за лодыжку притянул меня ближе, впечатывая в своё тело и демонстративно медленно, приблизил своё лицо к моему.

Рывок и его кулак снова в моих волосах, заставляет откинуть голову, открывая доступ к беззащитной шее, в которую он впивается кусачим поцелуем, выбивая из моего тела, полу-стон, полу-вздох.

Его рука обхватила мою правую грудь, зажала двумя пальцами сосок, перекатывая его, а сам, поцелуями спустился к другому полушарию.

Поцелуй над левой грудью и ниже, а позже, захватил кожу зубами и втянул в рот, оставляя болезненный засос на некогда розовом ореоле. Он снова прошелся шершавый языком по чувствительному месту и мое тело прошибло электрическим импульсом, которое я никогда ранее не ощущала.

— Поцелуй меня. – со стороны я услышала свой затуманенный похотью, голос.

Если бы я могла контролировать свой разум, возможно, я бы устыдилась призывно-вращающимся бедрам, которые ждали большего внимания, чем никогда прежде.

Палец, боже, как я хотела снова его почувствовать. Он необходим мне. Сейчас. Немедленно.

Дыхание стало тяжёлым, от груди расползались искры болезненного желания вниз, к животу и там, в фейерверке размножалось на тысячу залпов.

Почему он ещё не поцеловал меня. Почему я не могу почувствовать его губы, язык , вступить с ним в будоражащий танец. Мне нужно…

— Все, что я засуну в твой рот, будет только член. – жестко ответил Марк.

Господи, плевать, что он говорит, только не останавливайся..

И он… боже, что он делает. Я сошла с ума или…

Марк опустился передо мной на одно колено и закинул мои ноги себе на плечи.

Мне это снится. Это дурной сон, который я дико, жажду досмотреть до конца.

Мой здравый ум, вопит о том, что я должна его остановить, это не то, чем занимаются хорошие девочки. Но…Додумать я не успеваю, потому что он…