Я была готова провести эту ночь в его объятиях. Открыть для себя запретные чувства, которые должны были сблизить нас как парня и девушку. Но вместо этого…

Воздуха в лёгких катастрофически не хватало. Открыла настежь окно. Легче не стало.

За столько лет, я привыкла держать эмоции в себе. Не делится ими ни с кем, даже с мамой. Для неё мои проблемы были пустяковыми и она всегда могла найти решение. Своеобразное. Ей хотелось, чтобы я пошла по её стопам и научилась пользоваться своей внешностью как оружием.

Возможно в её словах и был смысл, но я не находила в себе силы быть удобной девушкой. Выдавливать смех над шутками папиных меценатов, посещать вечеринки их влиятельных сыновей, ища себе достойную пару.

Мама до сих пор удивляется, как я со своим скрытным и стеснительным, по её мнению, характером, смогла завладеть вниманием Марка.

Марк… — вздыхаю я, уже не находя в себе сил даже на слезы. Внутри словно все выжжено, сердце мое остановилось, в тот миг, когда его рука прижимала к себе голову другой девушки.

— Быть с ним, в непростое для нас время — твой долг перед семьёй. И ты потерпишь измены, если ему захочется другой. Главное, твой новый статус — его девушки. Его семья недавно выкупила строительную фирму и одновременно выиграла тендер на постройку развлекательного центра в нашем районе. Ты представляешь какие это деньги? если все хорошо пойдет, то твой отец быстро подправит свои дела и вытащит фирму из убытков. – мечтательно закатила глаза мама, планируя наше становление на ноги, ценой моей гордости.

Я старательно прислушалась к себе. Я не чувствую в себе прощения. Я была так сильно к нему привязана. Столько лет он был добр ко мне, отвозил и забирал в любое время, заранее зная, если я нуждалась в нем. Защищал от соседних мальчишек, жестоко их проучившись, если те отпускали глупые шутки. И все это разом перечеркнул ради удовлетворения своего желания. Желание, которое я сама готова была исполнить. Если бы он подождал.

Я признаю, я долго оттягивала близость, находила множество причин, когда наши поцелуи переходили в нечто большее. Когда нетерпеливые руки, по хозяйски забирались мне под футболку и я стремительно краснела. Одергивала его. Сама же мучаясь от сбившегося дыхания и глупого страха, что мое белье с синими корабликами, вызовет ироничную улыбку на красивых губах парня.

Понимание, что меня незаслуженно предали, променяли на очередную любовницу, наплевав на мои чувства, накатило с двойной силой.

Все это время, я целовала его, после другой. Он приходил ко мне со шлейфом сладких, женских духов, а я оправдывала его тем, что общение с женским полом неотъемлемая часть его работы и учёбы. И я не вправе ему запрещать. Я была так наивна.

— Дай мне время прийти в себя, пожалуйста. Я хочу побыть одна. – беспомощно упала на край кровати и на мгновение прикрыла глаза.

Мне так казалось.

На утро я проснулась помятая. Засыпала поперёк кровати, вместо подушки, послужила стена, отчего сейчас дико раскалывалась голова.

На негнущихся ногах доползла до ванной. Замечательный вид. Размазанная тушь оставила чёрные подтеки на щеках, плавно перетекая в красные следы. Умылась. Вся чернота сошла, но красные отметины, начали синеть и абсолютно не отмывались.

— Черт. — Выругалась про себя. Растрепанные волосы светлой волной спускались на грудь, на которой не было ни одного не тронутого места. Яркие напоминания о недавней страсти отчётливо прослеживались на моем теле.

Мое платье так же было испорчено, чёрные лямки не держали спадающее платье, под которым я не обнаружила нижнего белья.

Неужели я забыла его в ресторане? Какой позор. Но я не видела его нигде. Куда оно могло деться. Может оно попадется другим постояльцам заведения. Тогда будет скандал, ведь все поймут, чем там занимались совсем недавно.

Густо покраснела. Даже сейчас я думаю не о том. Сняла рваное платье. Выбросила в мусор, как и все воспоминания связанные с ним.

Стоя под горячими струями душа, я остервенело терла свою кожу, стараясь смыть все прикосновения Марка. Сколько девушек у него было до меня в этот день. Может с Никой тоже. Не зря она так таинственно улыбалась. Я уже ни в чем не могла быть уверена.

— Так будет лучше. Он передал меня. Бросил. – шептала на встречу упругим струям, из раза в раз, когда снова начинала копаться в себе.

Вышла только когда кожа раскраснелась и начала саднить.

Не сказала бы, что стало легче. Но хуже всего другое.

Подойдя к окну, я увидела чёрный внедорожник, на капот которого, небрежно опирался хозяин автомобиля.

Марк.

У его ног находились десятки выкуренных окурков, а в руках тлела ещё одна сигарета.

Сколько он провёл времени здесь? Та же рубашка, что и вчера, только растегнута на пару пуговиц и так же помята, как мое платье.

Он вообще спал этой ночью? Сердце кольнуло тревогой. Я все еще переживала, когда он задерживался на работе, забывал про еду и про сон. Но разве после того, что он сделал, меня должно это касаться? Нет!

Слышу как бежит кровь по моим жилам, отдаваясь гулом в ушах.

Я молча слежу за тем, как он впивается в меня взглядом. Болезненно обводит черты моего лица, задерживаясь на губах.

Захотелось резко отпрянуть от окна, скрыться с вида и забиться в панцирь своих обид и переживаний. Но разве это поступок взрослых людей? Я должна с ним поговорить и растаться не по трём коротким строчкам на смятой салфетке. Я должна сказать все лично.

Минута, и он затушил пальцами тьеющий уголек. Вторая, он медленно двинулся в сторону моего дома, ко мне, не разрывая зрительного контакта. Третья, по дому раздался оглушительный звон. Внизу началась суета. Голос мамы привычно меняется и становится приторно-сладким.

Он в доме и ему нужна я.

— Бред какой-то, — покачала головой из стороны в сторону, мысленно прогоняя глупые, истеричные слова, лезущие в голову. Глубоко внутри тлели угольки обиды, требующие развести пожар, который лавиной обрушился бы на голову Марка, за пережитые унижение и обиду. Но если позволю себе скатиться в истерику, лишусь последних крупиц самоуважения.

Да, он передал. Живот скручивало тугими жгутами, с каждым моим шагом, приближающим к нему. Интуиция вопила — беги. А я как безвольная марионетка, загипнотизированная его взглядом, шла ему навстречу. Как раньше.

Где-то в далеке, звучал голос матери. До меня её слова доносились через шум в ушах и я едва ли могла разобрать, что она говорила.

Марк не сводил с меня глаз. Ждал в дверях. Прожигающий взгляд парня прошелся острыми иглами по моему раскрасневшемуся лицу, и отметинам, «украшающим» мое тело, после его грубой страсти. В глубине его зрачков загорелось что-то необъяснимое и пугающее, определённая решимость.

— Завтрак на столе, раздели его с нами, сынок. – добродушно пропела мама, указывая ладонью вглубь дома, туда, где располагалась обеденная зона.

Обсуждать конец наших отношений при матери точно в мои планы не входило. Вчера я была в подавленном состоянии и согласилась со всеми её словами, лишь бы не выслушивать многочасовую тираду. Под её чутким надзирательством, она просто не позволит мне поставить точку, ещё и убедит его, что я набиваю себе цену, заставляя его нервничать.

— Я бы хотела поговорить с тобой наедине. – потупила глаза в пол, обращаясь больше к матери, чем к парню.

Молчание затянулось. Позволила себе робко посмотреть в сторону мамы. Глаза напряжены и метали молнии, к губам прилипла искусственная улыбка, больше напоминающая оскал маньяка, чья жертва только что умудрилась ускользнуть сквозь пальцы.

Марк стоял неподвижно. Пол глазами залегли глубокие тени, волосы взъерошены, одежда та, что была на нём вчера. Он вообще был дома? Выглядит усталым и раздражённым. Недовольство моей матери ему безразлично. Рывком он распахнул передо мной дверь, приглашающе пропуская наружу.

Когда проходила мимо матери, она легонько придержала меня за локоток и прошептала чуть слышно: