Соберись Алина, он снова тебя продавливает, делает виноватой, когда сам не лучше! Нужно быть бдительность и не извиняться за то, чего я не делала.

— Мне плевать, ты должна была ехать в моей машине, а не с левым уебком. У вас было что-то? . – его голос понизился, а в глазах засверкал смертельный, яростный огонек.

Хотелось взбрыкнуть, соврать. Сделать так же больно , как было мне, в ту ночь его измены. Почему я должна беречь его чувства? Опасаться его гнева, когда он сам растоптал меня, показав зелёный свет своим гиенам!

Я чувствовала, как сознание раздирает противоречиями, здравый смысл и чувство самосохранения у меня еще не атрофировались.

Марк не тот человек, кому можно хамить. Он этого не простит и том что для меня сейчас представляется ужасом, он превратил в ад.

— Нет. – сипло прошептала я.

— Врешь. Я знаю, ты врешь. — он глядит в упор, не отрывая глаз, пытаясь что-то прочесть на самом дне моего взора. Боже, мне бы самой разобраться с моими чувствами к Киру и понять, почему его поцелуй произвёл на меня сильное впечатление. Но сказала я совершенно другое.

— Нет. – он не поверил.

— Ну и какого было ебать мне мозги столько месяцев, чтоб раздвинуть ноги, в машине того уебка? Там тебе блять удобнее было, чем с любимым на столе. — холодная сталь его голоса, заставила меня вздрогнуть от осознания, что ему прекрасно известно, что творится в моей голове и мне снова не удалось скрыть свои мысли.

Я будто упала в толщу воды и до меня не сразу дошла вторая часть предложения.

Но позже, его слова были сравнимы с оглушительным выстрелом. Прямо в голову. Лишая всех чувств, кроме одного.

Ярость.

Она мешала нормально дышать. Я все еще была прижата своими бедрами к его. Руками уперлась в плечи и сильно выгнулась назад, чтобы увеличить расстояние между нашей грудью.

Он видит во мне шлюху. Ему плевать, что я говорю. Он не слушает. Он проецирует своё поведение на меня. Судит по своим поступкам.

Возможно, я пожалею о своих словах, но четко и ясно, выговорила все то, что слышала от него неоднократно. Пусть узнает, какого это, возвышать себя, унижая другого.

— Это моя природа. Я просто выбрала более сильного оплодотворителя. Женщины полигамны. У меня была овуляция, я себя не контролировала. Но ты не злись. Я люблю тебя, закрой на это глаза и жди меня после другого. Ты хотел восстановить наши отношения? Прекрасно, теперь и ты поймешь, какого это быть на вторых ролях. Я буду с тобой пока ты рядом, а стоит тебе уйти, позвоню Киру. Спасибо тебе, ты открыл мне глаза, теперь я знаю, что перед серьёзными отношениями, я должна ещё выбрать с кем спать мне будет приятнее и интереснее, а не слепо любить тебя и не уметь возможности сравнить.

Словно очнувшись, я отшатнулась от Марка, но парень перехватил меня, и, зажав, волосы в руке, толкнул обратно, на себя, смотря на меня ледяным, замораживающим взглядом.

— До этого я был с тобой слишком нежен. Считался с твоим мнением. Но сегодня, меня это все заебало. Хочешь строить из себя жертву? Я дам тебе повод.

Марк, продолжая удерживать мои волосы в зажатом кулаке, потащил к недостроенном зданию. Я путалась в ногах, спотыкалась. Он удерживал меня, как настоящий мать его, джентльмен, за волосы, причиняя нестерпимую боль, продолжая тащить дальше, игнорируя изумление взгляды строительных рабочих.

— Что ты делаешь? Отпусти меня, я буду кричать и твои люди вызовут полицию! Тебя посадят Марк, слышишь?– сказала я, крепко вцепившись в собственные волосы, намотанные на его кулак. Так было легче стерпеть боль, которую нарочно причинял мне Он.

Радовало лишь одно — я тоже нанесла удар по его гордости! Теперь он в том положении, в котором была я все это время. Разбитые надежды, растоптанные чувства и все это, под толстым соусом унижения и пренебрежения. Какого это, знать, что тебя променяли на другого, в то время, когда ты раскрыл передо мной свою душу и мысли, строил дом и выбирал дату нашей свадьбы!

Вижу, больно!

Но мне уже все равно.

Марк тащил меня по длинному коридору, и я, время от времени, прикладывалась о голые бетонные стены, стесывая кожу на предплечии. Шипела, от боли, и с тем же усердием вонзала свои коготки в его запястья. Ты тоже не уйдешь сегодня без ран, Марк!

— Убери от меня руки, это насилие над личностью! Я не хочу с тобой никуда идти. – сквозь арки, я заметила множество пустых комнат, нежилых! Тогда куда он ведёт меня ?

Оставаться тут было опасно и мне не хотелось проводить здесь лишнюю минуту. Я с силой наступила ему на ногу, ожидая, что он, хоть на немного сбавит шаг. Марк скривился, и резко повернул направо, там толкнул тяжёлую дверь и вошёл в комнату. Единственную дверь, что была установлена на этаже. Только когда мы оказались внутри, парень швырнул меня на кровать, словно я была рюкзаком озлобленного школьника. Я отрикошетила, подпрыгнув на не ней и тут же начала отползать дальше от Марка.

Он наступал.

Мне катастрофически не хватало времени оглядеться. Нельзя разрывать зрительного контакта с хищником, он мог напасть уже в следующий миг.

Откуда-то сзади, почувствовался холодный ветерок. Он забрался под мою майку и в несколько раз, усилил эффект от колючих мурашек, отчего все тело стало ломить от перенапряжения. Надеюсь их вызвал сквозняк, а не приступы страха перед мои бывшим другом.

Во многих комнатах, не успели установить окна, может и эта не исключение. Нужно обернуться, сгруппироваться и попробовать выскользнуть в открытое окно.

Шаг Марка — удар моего сердца.

Ещё шаг, отдаётся у меня тупой болью в висках.

Глаза щипало, я практически не моргала, следила за ним.

Пора!

Я обернулась всем корпусом и кинулась к окну.

Черт! Решётки. Ударила по ним и тут же взвыла от острой боли.

За своими манипуляциями, я потеряла из виду Марка, тем острее стало его появление у меня за спиной. Он положил ладонь мне на живот и сильно надавил, вынуждая спиной ощутить его грудь, а ягодицами прислониться к его паху. Ударила наотмашь локтем, целясь в его солнышко. Он ловко ушёл от удара и уже другой ладонью обхватил сразу обе мои кисти. Я лежала под ним на коленях, упираясь лицом в застеленный матрас. От волнения заерзала, пытаясь скинуть его и вернуть себе свободное пространство, но выбраться из его ладони так и не получилось. Мы неприлично близко, опасно соединенны телами в непозволительных местах.

— В чем твоя проблема, Калинка. Так хотелось попрыгать на хуе, но рядом никого не оказалось? Бедненькая. Постараюсь исправить свою оплошность!

Меня пробрала крупная дрожь, то ли от накатившего ужаса, то ли от ненависти к собственной слабости и беспомощности перед Марком. Он на голову выше и весит в два раза больше, не оттолкнуть, не вырваться, если только вывернуться и оцарапать лицо, но разве это остановит его в замкнутой комнате, где нет никого кроме нас двоих. Чутье подсказывало, если мне и удастся выбраться, дверь скорее всего заперта, а если даже и нет, поможет ли мне хоть кто-нибудь здесь? Отзовется или согласится отвезти меня домой?

— Ты не посмеешь! Мы больше не пара, но были друзьями. Марк, прошу тебя, сохрани хотя бы нашу дружбу. Я ведь никогда не смогу тебя простить, если ты переступишь черту! — проговорила в подушку, некрасиво шмыгнув носом.

— Ты мне сразу понравилась. В первый день, когда увидел тебя на экскурсии в музее, такую трепетно-нежную и ранимую. – сзади послышался треск срываемой рубашки и грохот пуговиц по бетонному полу, а после, щелкун метал. Боже, надеюсь это не ремень! Голос стал охрипшим и он громко прочистить горло. — Уже тогда я хотел тебя сделать своей. Проблемой стал твой возраст. Тогда я безумно захотел забыть тебя, выкинуть из головы, вырезать, как гниющую опухоль. Освободиться от запретных чувств. И я забылся. Нашел другую… других. Я менял одну за другой, пока не понял, что, все они имеют схожее телосложение, цвет волос и голос. Блять, как меня выводили оры этих шлюх. Я будто ебал чаек, а не женщин. Каждая хотела показать своё удовольствие через крик. Но вскоре я понял, меня злил не их голос, меня выводило, что они не ты!