— Но будут другие, верно?– я усмехнулась, взъерошила волосы пятерней и добавила уже тише: — Самое ужасное, что ты даже не осознаешь степень своего омерзительного поступка.

— Так просвяти. Как там в ваших бляд(баб)ских пабликах пишут? Нужно говорить со своим партнёром. А не бегать как огалтея по всему городу, и избегать меня. И уж тем более, не искать мне замену. – наши лица вдруг оказываются на одном уровне. Его пальцы плотно зафиксировали мой подбородок, заставляя смотреть прямо на него. — Я слушаю.

— Ты растоптал мои чувства, уничтожил меня. Нас! Как я могу тебе верить, если при любом удобном моменте, ты пристраиваешься к другой? Скажи мне, почему, зачем ты пошел к ней, зная, что я готова была провести эту ночь с тобой. – мои слова звучали как жалкие попытки наивной девчонки, как раньше выплакаться в его жилетку , и наконец понять, что я услышана.

Я знала, какой он! Знала! И все равно строила воздушные замки, желая исправить его. Мне так хотелось верить, что наши чувства, выстраиваемые долгие годы по кирпичику, рано или поздно должны были перерасти в крепкую и верную семью. Но мои надежды он не разделил.

Я придумала для него манеру поведения и воссоздала для него совершенно другой образ, нежели тот, кем он является на самом деле. А теперь, я стою перед ним с обнажённой душой, раздираемая противоречиями и как загнанный зверёк, жду вердикта хищника.

Где-то в глубине души, я была маленьким ребенком, желающим утонуть в тёплых объятиях. Чувствовать, как по моим волосам скользит теплая ладонь, а уверенный баритон нашептывает мне, что с этого дня, все у нас будет иначе. Без измен, лжи, обид и предательства.

Когда мы были друзьями, все это у меня было. Уверенность в завтрашнем дне, когда рано утром, мне не нужно было бежать на метро, ведь я знала, что Марк заедет за мной, а если даже не сможет по своим причинам, то пришлет машину. Его стабильные звонки по вечерам и немногословные разговоры, где он выяснял все ли у меня в норме. Как рапорт, перед начальником, я все выкладывала как на духу, а он внимательно слушал. И самое важное, что было между нами — чувство защищенности, ведь он всегда за мной присматривал и оберегал. Он ничего не просил взамен, только мое внимание и общество в его компании.

Что же теперь с нами стало?

Я смотрю на его идеально-правильные черты лица, пшеничные волосы, карие глаза, которые безошибочно определяли мое настроение и не были лишены сострадания и вовлеченности.

Между его бровей засела глубокая морщинка, которую мне безумно, до покалывания в пальцах, захотелось разгладить. Она ему не шла, но тем не менее, я все чаще стала наблюдать её на его лице.

Я замерла, мне казалось, он должен найти слова, которые смогли бы убедить меня, что все это ужасная ошибка. Мысленно, я билась головой об стены, ругая себя за слабость и глупую надежду в своём израненном сердце, которое разрывало грудную клетку от бешеных ударов, выкрадывая для себя власть над моим телом.

В последнее время, я руководствовалась только разумом. Мне казалось, я выкорчевала его из себя, но как выяснилось, я могла отгородиться каменной крепостью только когда была далеко от него.

Сейчас же, я внимательно всматривалась в его глаза, желая увидеть там что-то светлое, то, что изменит его и поможет расставить приоритеты в жизни. Я искренне желала услышать от него только одно: — Прости. Такого никогда больше не повторится.

Он читает меня. Я вижу это по бегущим зрачкам, которые поочерёдно изучают то один, то другой мой глаз.

Он знает, что я уже проиграла. И я растворяюсь в его нежном взгляде. Плавлюсь, словно кусочек сыра на жарком солнце. Его лицо становится ближе, мы дышим одним тёплым воздухом.

Кажется, внутри все переворачивается, а сердце радостно делает сальто, на лету показывая разуму фак. Безоговорочную победа, хотя никто не верил.

Он изменится, ради меня. Ради нас. Иначе зачем он пытается маня вернуть. Зачем так смотрит на меня, как на драгоценное хрупкое произведение искусства. Едва касаясь кончиками пальцев моих волос, он соприкоснулся с моим лбом своим и на секунду прикрыл глаза. И вскоре, они сменились ожесточением, а хватка стала железной, причиняя ощутимую боль.

— Я ждал тебя полгода. А до этого ещё четыре. И все это время, ты ебала мне мозги своим целомудрием. Думаешь мне нравилось ебать шлюх, каждый раз представляя на их месте тебя? В каком веке ты живешь, думая, что здоровый парень будет ждать так долго, пока ты решишься на близость? После твоего согласия стать моей, я уже тогда хотел тебя выебать, но ты решила, что держаться за ручки будет достаточно, блять. И я не спорил с тобой. Хотя до звона в ушах хотел тебя нагнуть и вставить. – его рука переместилась с моего подбородка к затылку и намотав прядь, он поднял мою голову вверх, чтобы я точно не смогла отвести от него взгляд.

— Ты изменял мне все время. – горько усмехнулась я, часто моргая, стараясь высушить влагу в глазах. — Я ведь почти тебе отдалась.

— Да. И ты должна сказать мне спасибо.

Я недоуменно уставилась на парня, не понимая, за что я должна его благодарить? За то что втоптал меня в грязь?

— Ты бредишь. – сквозь зубы прошипела ему в лицо.

— Нет. Я хотел тебя, сильно, до одури. Я заказал ресторан, с гостиничным номером, отменил этих придурков, друзей. На этот день у меня был запланирован вечер только для тебя одной. И что ты сделала? – Марк трахнул меня в воздухе, вызывая снова приступы страха перед ним. — Что. Ты. Сделала? На самом пике, ты меня обломала. Ебать, если бы ты только знала, какую беду я от тебя отвёл. Если бы не та шлюха, я бы не услышал ни единого твоего « Нет». Я бы не остановился. Ебал бы тебя грубо, на всю длину, пока бы не вытрахал все те годы, что ты сводила меня с ума своей недоступностью. Я нашел эту суку в коридоре, и справил нужду ей в рот. Жестко, до рвотного рефлекса. Я натягивал её так, как никогда бы не притронулся к тебе.

— Ты безумен. – прошептала я.

— Да. Вот, до чего ты меня довела. – он насильно взял мою руку в свою и направил в сторону его брюк, туда, где мгновенно мою ладонь обожгло нечто горячее и большее. Я постаралась ее отдёрнуть, но безрезультатно. — Пойми, малышка. Мне нужен секс. И в очень больших количествах. Я готов ебать только тебя одну, но знай, тебе не всегда будет приятно. Особенно после тяжёлого дня, когда мне будет поебать, болит ли у тебя голова или запланирована встреча. Даже в универе, я буду трахать тебя. Так скажи, ты готова к этому или уже не против, что мою агрессию в сексе, я буду переносить на левых блядей. А тебе, дарить только нежность, которую ты заслуживаешь.

Казалось, это происходило не со мной. Ладони взмокли от волнения. Лихорадочный взгляд парня светился мрачной решимостью.

Он ждал ответа.

А я забыла как дышать. Каждое его слово, было подобно удару. Молниеносному и беспощадному. Разрывающим мою душу на части, превращая останки, в нечто грязное и изувеченное.

Кем я ощущала себя в этот момент? Куском мяса, которым уже распланировали как будут использовать. А самое горькое было то, что он заранее, за нас обоих, выбрал такой сценарий. Ему плевать на мое мнение и единственное, о чем он сожалеет, что я раскрыла его планы раньше, чем он успел бы меня прочно привязать к себе.

Я не хотела даже рассуждать над его словами, но на миг представила, как возвращаюсь домой по-раньше, а там, Марк … усиленно работает бедрами, вколачиваясь в очередную свою «шлюху» на нашем диване, по которому ещё недавно, могли бы прыгать и скакать наши общие дети.

« Любимый, ты еще не заКончил? Я нам ужин заказала. Думаю, вечером кино посмотреть, хотя, ваше представление намного лучше». – в это мгновение, ловила бы злорадные взгляды его любовницы, уверенной, что именно сегодня, наш многолетний брак разрушится и носительницей фамилии Марова, станет более достойная девушка — она.

« Еще пара минут и все» — отозвался бы мужчина, и, я гордо прошлась бы по нашему дому, в сторону кухни, где подготовила бы тарелки для будущего ужина. Меня определено бы распирало превосходство. Ведь он срывает своё зло на той девчонке, а не на мне. Я же особенная, неприкосновенная, по его словам, достойная только любви. Налила бы себе бокал вина и наблюдала бы за тем, как Марк подтирает остатки семени её платьем, и небрежно кидает в свою новую пассию, метким движением попадая в её, перепачканное тушью, лицо. Та стыдливо им прикрывается, и идёт на выход, где её ждет машина. Как и множество девушек до неё.