Та девица, которая вызвалась меня критиковать, роняла слезы и неконтролируемо выпятила нижнюю губу. Её вид умилителен, возможно, я бы восхитилась её очаровательной непосредственностью и непринуждённостью, если бы не её паршивый характер и скорее всего, злопамятная натура.

Вот стоит Амина, бела как мел, лёгкий кивок головы в сторону главного входа. Намёк что нам нужно поговорить наедине.

Тут я была с ней чертовски согласна. Мне нужно уйти, скрыться от его подавляющей энергии. Кир так близко ко мне, что мне кажется, контролирует каждое мое движение. Я ощущаю, что со мной происходит нечто неправильное. Я словно попала в ещё большую беду и ума не приложу, как все успело зайти так далеко.

Пару часов назад, я звонила ему с одной целью — узнать, зачем он написал ту записку. А теперь, стою с припухшими губами, в его одежде, я даже пахну им. Как такое успело произойти, это все реально?

Я сняла с себя его пиджак и не глядя на парня, протянула ему, а после, на трясущихся ногах, спотыкаясь, ринулась к Амине. Мы вместе зашли в университет и я каждую секунду одергивала себя, чтобы не повернуться на парня и сказать ему слова, так сильно рвущиеся наружу.

— Я дура, да? – на самом деле, этот вопрос не нуждался в ответе.

Я съехала по стене и прикрыла глаза.

Почему я никогда не смотрю по сторонам, почему я не заметила, как декан нашего факультета, стоит в дверях своего кабинета и с опасением косится на человека напротив окна.

Амина молчит. Я не тороплю её. Не хочу возвращаться обратно. Обхватила голову руками. Захотелось громко завыть, пере кричать рвущиеся наружу эмоции. А их так много, что я задыхаюсь в них.

Ну что за непроходимые идиотка, ну зачем я согласилась на этот проклятый поцелуй? Я ведь понимала, что это провокация. Он намеренно вывел меня на него. А я дура, повелась. Повелась, словно не видела девчонок, которые пребывали в подобных отношениях.

Как я негодовала, когда София, чтобы пробиться в толпу мажоров, завела отношения с Глебом, отбитым парнем, который дрессировал своих девушек, заставляя тех, по первой прихоти, показывать грудь. А хуже всего, ходить обнажёнными на частных вечеринках, чтобы покичиться перед друзьями их формами. Девушки для него были товаром. Он запросто мог подарить нынешнюю пассию своему другу, разделить с товарищем, но больше всего, он любил выставить их напоказ, подобно интерьеру.

Конечно, я близко не была знакома с Киром. Он казался мне зрелым, уверенным в себе мужчиной, для которого унижать девушку, ради развлечения, было если не актуальным сейчас, то хотя бы пройденным ступенью.

Но как объяснить все это своей больной голове? Я чувствовала себя грязной. Казалось, следующим этапом будет все то, что некогда с Софией. И я не могла выбить это из головы, начав верить или надеяться в искренность парня, помня, к чему все это её привело Соню. Она потеряла себя, безрассудно бегает за очередным толстым кошельком, и плюет на свою гордость.

Единственный парень, с которым я была согласна разделить свои ночи, свою жизнь — был Марк.

Он никогда не позволял никому меня касаться. А я, глупая, злилась, что все развлечение с алкоголем и ночевками на яхтах и закрытых клубах проходят мимо меня.

Амина подошла ко мне ближе. Её тень упала на меня, наконец избавляя от неприятного белого света плафона, который ассоциировался у меня с операционной. Амина не двигалась, просто возвышалась надо мной. Не пыталась утешать, не садилась рядом. Вскоре, мне показалось странным такое поведение.

От неё я готова была услышать, что угодно только не угрожающую тишину разочарования.

Мне в голову приходит отчаянная мысль: неужели и она от меня отвернулась.

Я умерла слезы и посмотрела вверх, туда, где должна была быть моя подруга.

Ноги. Не типичные для худенькой брюнетки. Тяжёлые ботинки, брюки строго кроя. Взгляд выше. Ремень, белая рубашка. Тату на левой руке с безумно знакомыми иероглифами, объятыми чёрным пламенем, извергающим устами миловидной, одержимой девушки.

Я поняла кто стоит передо мной ещё до того, как увидела его лицо.

Марк.

Закусив губу от отчаяния, вновь спрятала лицо в ладонях. Мне так страшно… так страшно…

— Милая, — его глаза полыхают чёрной тьмой, в которых клубиться ледяная ярость. Мои ладони подрагивали, когда он рывком поднял меня с пола и до боли вцепился в мои запястья.

Вот в этот момент атмосфера в коридоре неуловимо изменилась, потому что глаза Марка вдруг наполнились звериной жаждой. Он был напряжен и хмур, взирая с ненавистью в окно, которое как раз, выходило на крыльцо и я уверена, давало ему прекрасный обзор на происходящее.

Казалось, он готов был накинуться на Кирилла, разорвать на куски, вколачивать кулаки в его , еле живое тело, до тех пор, пока гнев не иссякнет.

Марк гневно всматривался в мутное от дождя, окно и с каждой минутой, только сильнее сжимал мою руку, приложив её к своей груди. Он был невероятно собран и расчетлив.. таким я могла его видеть перед заседаниями в главном центре его фирмы, когда прибегала к нему, чтобы занести обед, ведь он полностью погружался в работу и забывал даже банально перекусить. Мысленно он был далеко отсюда, наверное поэтому не заметил моих трепыханий в его руках и робких слов. Он был похож на пороховую бочку и я не знала, как он поступит в следующее мгновение, но безумно боялась последствий.

На его лице ходили желваки. Как хищный зверь он гипнотизировал взглядом Кирилла, оценивая: его уверенные движения, тех верзил, что стояли на шаг позади него, их вооруженность и обученность, так, будто мог взглядом сканировать людей. Он смотрел на него как на соперника, и я чувствовала напряжение в каждом сантиметре его упругих, как канаты мышц, но парень не спешил, как обычно набрасываться на Кира. Наоборот, он выжидал. Смотрел остро, мне даже показалось, что в его зрачках прыгали чёрные искры, готовые преобразиться в нечто ужасное и спалить все, чего он коснется.

Все, чего я так сильно боялась, свершилось. А самое главное, этого можно было избежать, если бы я была чуточку умнее. Я сама притащила Кира в университет, прямо в лапы Марка, а теперь, стою между ними двумя и дрожу как осиновый лист, придумывая глупые фразы, способные хоть на немного, но разбавить гнев Марова.

Когда я уже думала, что все кончено и Марк выйдет на улицу, чтобы лично встретится лицом к лицу с Киром и его вооружёнными людьми, я испытала дикий стран за Маркова, но слава богу, вместо этого услышала ледяной голос над своей головой.

— Выйди к нему и передай вот это. – Марк протянул руку с чёрным, матовым прямоугольником. Я хотела перехватить у него пластик, но он сделал жест пальцами, приподнимая вещицу вверх. На меня не смотрел. Взгляд устремлен только на стекло.

К нам на негнущихся ногах подошла Амина. Оказалось, что именно ее он и просил передать Киру послание, если его приказ можно было назвать просьбой.

Амина смотрит на меня укоризненно. Оно и понятно, по моей вине, я втянула ее в конфликт двух огней и теперь она становится перебежчиком и рискует собой, отдавая послание на глазах у всех.

Марк высокой скалой возвышался над стеклом. Теперь уже и Кир заметил нас. Его брови сходятся на переносице. Он недоволен. Его взгляд пугает своей прозрачностью. Он не смотрит на Марка, он смотрит сквозь него и даже не моргает. Я была рядом с Марком , но даже я, под этим взглядом, начала просидать, желая раствориться, чем выносить эту пытку. У меня поднились все волоски на теле. Я хочу отступить, но натыкаюсь на твёрдое, каменное тело Марка. Он облокотил одну руку на оконную раму, пальцами касаясь колючего подбородка и ждет. Бесконечно долго ждет. Пока Амина пробирается сквозь толпу, протягивает Киру чёрный пластик и как маленький ребенок, стоит с вытянутой рукой, пока Кир не отрываясь смотрит за ее спину. Руку он не протянул. Лёгкий взмах головы в разные стороны и Марк в бешенстве бьет кулаком в стену, оставляя на ней паутину из трещен.