Я объяснила Марку, что по неосторожности, мы причинили вред его собственности и очень сожалеем. Я так же просила дать мне время съездить домой и привезти сумму, которая, по его мнению, могла бы возместить ущерб.
На мою торопливую, сбивчивую речь, парень, долго смотрел на меня нечитаемым взглядом. Обдал облаком дыма и, к удивлению всех своих друзей, просто отпустил меня, сказав:
« Теперь ты у меня в долгу. Я сам решу когда придет время его вернуть, а пока… будь рядом со мной» .
Я стала возмущаться, байк это не мелкая безделушка, и я обязана возместить его стоимость.
Марк на это лишь промолчал, забыв о моем существовании, и полностью посвятил себя девушке по левую руку, в которую он впился жадным, терзающим плоть, поцелуем.
Он не наказал меня за этот поступок, ни разу о нём не вспомнил, хотя я уверена, его байк стоил очень много. Марк не был молочным, он ценил свою территорию и все, что было на ней, вплоть, до мелких деталей и стоило кому-то нарушить его границы или не дай бог, сломать то, что принадлежало ему, он бы уничтожил. Теперь я это понимаю, как нельзя лучше. Но для меня он был другим. Зачем тогда он закрыл глаза на мой поступок, а не наказал, в привычной для себя манере?
Как он так быстро сумел измениться, почему сейчас, его цель: уничтожить меня, забыв, все то хорошее, что между нами было.
Похоже парню доставляло изощренное удовольствие давить на меня своим присутствием. Даже издалека от него исходила ощутимая угроза.
— Давай подойдем к нему? Сядем рядом. Этого будет достаточно, чтобы к тебе никто не приближался. Так ты создашь видимость, что вы все еще вместе.
Я не стала говорить Амине, что её план невозможно привести в действие. Марк никому не позволял сидеть в его тени, и если такое случалось, то позже, сам устраивал показательную казнь.
В наших отношениях, он так же дал понять, чего именно ждет от меня и на каких условиях примет обратно. От этого становилось горько, но своих решений он не меняет.
Моя рука онемела и я только потом осознала, что держала вилку до побелевших пальцев. Стало жарко, мне захотелось проветриться. Подцепила поднос, понесла его к стойке, где ожидал парень в синем халате. На пол пути, заметила, Софию, сидящую в компании вредной Карины.
София была новенькой в нашем университете. Поначалу, за ней ухаживали старшекурсники, но стоило ей отказать одному из них, как тут же, её начали унижать. За внешность, за характер, за недоступность.
Мне часто доводилось видеть её в слезах в туалете и успокаивать. Это продолжалось до тех пор, пока я не перевела за её столик и стала оберегать её от нападок. Такое, конечно н, не понравилось Марку и в те редкие случаи, когда у него было хорошее настроение, он разрешал ей сидеть с нами за одним столом.
Я неспешно подошла к приятельнице и присела рядом. Лица девушек в миг изменились. В глазах появилась хитринка, которую я заметила, но не придала значения. Едва слышные перешёптывания, лихорадочный блеск в глазах, губы, изогнутые в самодовольном оскале. Много факторов указывало на то, чтобы я ушла и больше не имела ничего общего ни с одной из них. Но тогда, я еще хотела верить, что чутье меня подводит.
Как в замедленной съёмке, Карина кидает быстрый взгляд в сторону старшекурсниц и ждет их одобрительного кивка. После чего уверенным движением, берет в руки утреннюю тарелку с кашей и с садистским удовольствием, растирает ее по моей груди.
Громкие звуки взорвались в моей голове белым шумом, доброжелательная улыбка застыла на моих приоткрытых, от удивления губах. Первая мысль, которая смогла прорваться через шум в ушах, была о том, как подло и мерзко поступила та, которой я ни раз помогала избежать издевок и насмешек. София прячет улыбку за кулачком. Прячет взгляд, словно от неловкости, ей не подобает на такое смотреть, но все же, косится в мою сторону и я вижу в её глазах удовлетворение.
Если я сейчас спущу все на тормозах, то уже завтра, в меня будет лететь не только каша, но и отходы.
Краем глаза отметила, что старшекурсники не смеялись над искрометной шуткой Карины, а настороженно косились мне за спину, ожидая Его реакции. И я догадывалась кого.
Ни звука, все голоса стихли. Торжествующая улыбка Карины застыла на ее губах натянутой маской, а в глазах значилось непонимание и… страх.
Гнетущая тишина напоминала финал гладиаторского боя, когда все жители ожидали решения императора, жить или умереть. Смеяться и превратить мою жизнь в ад или наоборот, остеречься. Марк уже обозначил свой интерес ко мне и эта выходка могла бы его оттолкнуть, унизить меня в его глазах. Но с другой стороны, опасно играть с теми, на кого он положил глаз.
Но я не стала ждать, когда он снизойдёт до ответа, доверяя свою репутацию в его руки.
Слова отца, которые он говорил мне перед отъездом, сейчас были как нельзя актуальны: Не давай себя в обиду! Если потребуется, бей в ответ, но никогда, никому не спускай с рук гадство, направленное на тебя с целью унижения».
Не спеша, я поднялась с мягкого стула, ощущая неприятное вязкое месево, стекающее по груди. Потянула за края рубашки и стащила её через голову, оставаясь в чёрной майке.
Карина с Софией продолжали наблюдать за мной свысока. Свой поступок они считали забавной шуткой и были крайне раздосадованы, что их представление не вызвало рукоплескание.
— Карин, мне так жаль, что ты лишилась завтрака, — спокойно произнесла я недрогнувшим голосом. — Позволь мне восполнить твои запасы.
Взглядом выцепила сумочку Карины и под неверующие взгляды, отделила от свой рубашки остатки еды, которые под смачный «чпых» растеклись по стенкам брендовой сумки.
— Ты… — все что смогла выдавить из себя девушка.
Густые брови нахмурились, образуя единую гусеницу, нижняя челюсть так и застыла выпяченной вперед. Не хватало только пары клыков, и вылитый орк.
Через секунду, я успела увернуться от острых коготков Карины, чем ещё сильнее её разозлила.
Резко развернувшись, она снова устремилась ко мне, на этот раз, целясь в волосы.
Парни и девушки, которые сначала скучающе наблюдали за детской выходкой Карины Гурьевой, окружили наш столик, ожидая зрелищ, доставая телефоны и снимая все происходящее.
Я не хотела быть цирковой зверушкой, поэтому не вступала в драку, только уворачивалась. В очередной раз, Ребекка не рассчитала силу и врезалась в соседний столик, роняя все содержимое на пол, разбивая все в дребезги.
Тяжело дыша, она поднялась с пола. На её лице отразилось смятение, суетливые соображения, что делать дальше. Её план не удался и унижающие комментарии, летящие ей в спину не позволили ей прекратить драку и извиниться, а наоборот подстегнули к новому выпаду.
В ее руках оказался разбитый стакан, с которым она двинулась на меня. Осколок прошёл в нескольких сантиметров от моей кожи. По инерции, не зацепив меня, она врезалась в ближайшего парня, который не оценил её неуклюжесть и дал жесткую пощечину, сшибая её с ног.
Такое вопиющие отношение к девушке, даже к моей противнице, я не могла стерпеть и двинулась на парня. Не знаю, на что я рассчитывала и как хотела образумить, но дойти до него мне помешала железная хватка на моей талии.
Резко развернулась, готовая защищаться от того, кто подошёл сзади, но уперлась в твёрдую мужскую грудь. В нос ударил приглушенный запах дыма и чего-то ещё. Поняв, что он не желает мне навредить, я сделала пару глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, и тем самым сильнее разгоняла его запах по лёгким.
Медленно подняла взгляд выше, задирая голову. Белая рубашка, ровная линия подбородка, поджатые губы, прямой нос и ярко-черные глаза, которые будто подсвечивались потусторонним алым светом.
Я не могла прочитать по его лицу, о чем думал парень. Но его высокомерный и пренебрежительный взгляд, направленный на того, кто ударил Гурьеву, сулил парню большие неприятности.
На долгие минуты наши глаза встретились, сознание поплыло. Прикосновения Марка казались очень бережными, даже нежными, если он вообще способен на такое. Он держал меня в кольце своих рук, как раньше, когда мы были ещё подростками. Тогда он говорил, что ему нужно было на кого-то опереться и тут я по росту подхожу, но разве сейчас, после его унизительных слов, он имеет право так меня касаться? Нет!
