Взяв по бокалу вина из старых запасов, все расселись на мягких диванах у большого камина. Под треск догорающих дров завели беседу об академии, детях и урожаях винограда. Смакуя букет белого вина, наслаждались его почти нейтральным вкусом, в котором угадывались легкие нотки запаха миндаля, яблок и цветов, и не заметили, как наступила ночь.

Саари и Карл забрали своих погодок, которые после активных игр и сытного ужина засыпали на ходу, и отправились порталом домой.

Сорж, Имран, Наоли, Катания и Лиран решили еще посидеть в гостиной зале.

Подхватив на руки Айрин и Элерию, Аронд понес их в спальню. Поцеловав и пожелал им спокойной ночи, он передал дочерей в руки горничной, а сам отправился в свои покои.

На пути на третий этаж его сердце учащенно стучало и замирало в предвкушении близости с женой. Она, как сладостный нектар, которым невозможно насладиться. Открыв дверь, он улыбнулся.

Вириди вышла из ванной комнаты. Полупрозрачная шелковая сорочка бирюзового цвета обтягивала ее высокую грудь с торчавшими твердыми вершинками. Легкая ткань при ходьбе прилегала к стройным ножкам, подчеркивая черный треугольник междуножья. Вириди немного смущалась своей едва заметной полноты, но она лишь добавила ведьмочке изюминку и завораживала дыхание Аронда, будоража его воображение.

Он не стал ждать. Закрыв дверь, отправился в ванную комнату, быстро ополоснулся, а вернувшись, замер, любуясь женой, сидевшей на пуфике напротив зеркала. Вириди наносила на лицо тонким слоем масло. Ведьмак обожал этот запах пихты. Иногда ему казалось, что, вдыхая его еловый аромат, он терял голову. Опомнившись, он подошел к жене, запустил пальцы в ее черные волосы, собранные в высокую прическу, и стал вынимать шпильки, не отрывая глаз от отражения в зеркале.

Вириди встала, смотря в зеркало и любуясь обнаженным телом мужа. Аронд вытащил из ее волос последнюю шпильку, и волнистые пряди заструились по спине, закрыв ее выпуклые округлости.

Ведьмак, подхватив тяжелую копну волос, перекинул ее через плечо жены, слегка коснулся губами ее шеи и обхватил за талию. Уголки его губ чуть приподнялись, когда Вириди вцепилась в его руку.

— Аронд, — прошептала она. — Опять твои излюбленные приемы, которые лишают меня разума.

— Разве тебе не нравится, когда я тебя целую вот здесь?

Ведьмак стал медленно касаться губами ее шеи, плавно скользя вниз вдоль позвоночника. Свободная рука сжала упругую попку, затем нырнула в междуножье; палец скользнул к заветному жаждущему его прикосновений бугорку. Вириди простонала, когда он плавно скользнул по нему и слегка надавил. Аронд ответил жене утробным рычанием, продолжая доставлять ей удовольствие.

— Аронд! — вскрикнула Вириди. Она зажала его руку между своих ног и вцепилась своими пальцами ему в руку.

Ведьмак наслаждался ощущениями спазма междуножья любимой ведьмочки. Дождался, когда ее возбужденное дыхание чуть успокоится, и выпустил из своих рук. Подхватив пальцем тонкую лямку сорочки, лежавшую на ее плече, сбросил ее и проделал то же самое со второй. Легкая ткань соскользнула вниз к ногам жены. Подхватив на руки смотревшую на него с любовью Вириди, он понес ее на кровать — продолжать начатую усладу. Упиваться ее стонами, криками наслаждения, любоваться лицом, преобразившимся от сладостных минут удовольствия.

Его Вириди, его жена и самая сладкая и любимая ведьмочка, подаренная Богами.

Аронд бесшумно ступал по белой брусчатой дорожке. Ее выложили много лет назад — перед пятилетним юбилеем академии. По краям уложили большие плоские булыжники, а в середину — небольшие пилено-колотые камни. Несмотря на то, что вымощенная поверхность получилась не идеально гладкой и ровной, ходить по ней было очень удобно, особенно в дождливую погоду: ноги не утопали в грязи, да и одежда оставалась чистой после такой прогулки.

«Подумать только, прошло уже шестнадцать лет со дня основания академии», — размышлял Аронд.

Правое крыло замка Ир Куранских он так и не стал переделывать под академию: все-таки в нем жили его предки. Да и дух рода приходил — высказывал свое недовольство по поводу переделки родового гнезда. Пришлось строить новое здание под общежитие для адептов в небольшом отдалении. В старом крыле Аронд оставил мальчишек, в новом здании разместил девушек. При перестройке левого крыла родового замка он учел все недостатки. Если мальчишки спокойно проживали вчетвером, то девочки с взрослением с трудом уживались вместе. Им все время не хватало места. С переходом на третий курс их расселяли по два человека в комнате. Ведьмочек сразу селили по двое. У каждой их них полкомнаты занимали различные атрибуты: сушеные травы, различные кости и личные котлы для варки зелья, плюс их фамильяры. Для некоторых из них хоть отдельные комнаты пристраивай или балконы…

«А вот эта мысль, пожалуй, хорошая. Вроде как рядом, но не мешает и не отнимает личное пространство у своей хозяйки. Вон, у Айрис фамильяр из маленького комочка вырос в огромного снежного барса. Неописуемый красавец! Весь белый до слепоты в глазах, лишь кончики ушей с лохматыми кисточками да кончик здорового длинного толстого хвоста окрашены в черный цвет. А на острые клыки как посмотришь, так сразу хочется боевое заклинание призвать. У Элерии еще фамильяра нет; с такой завистью смотрит на фамильяра сестры… Время бежит. Дочерям уже по шестнадцать лет. Красавицы растут, бегать вокруг академии, наверно, с полгода назад перестали. Да и зачем? Теперь мальчишки за ними по другой теме бегают. Но пока стесняются на свидания их приглашать. Да и какое свидание? Маленькие они еще! Узнаю — уши пооткручиваю! — Аронд тяжко вздохнул. — Элерия, конечно, еще ребенок, а вот у Айрин подходит время инициации. Нужно с Вириди на эту тему поговорить, да дочерей подготовить на всякий случай. Мало ли в жизни какие ситуации случаются, а нас рядом не будет».

С этими мыслями ведьмак вошел в замок, решив проверить дочерей. Во время учебной недели они жили вместе с другими адептами в общежитии и постоянно находились на территории академии, но сегодня был выходной, и поэтому они вернулись домой.

Войдя в гостевой холл, Аронд поднялся по лестнице на второй этаж. Проходя мимо покоев сына, он услышал голоса Имрана, Рикарда и дочерей — виновниц его тяжелых дум.

— Элерия, неужели, когда вырастешь, замуж не выйдешь⁈

В словах Рикарда слышались смешки. Еще бы не потешаться двадцатипятилетним парням над несмышлеными девчушками.

— Еще чего! Ведьмы замуж не выходят!

Скорей всего, дочь, вскинув голову и сверкая своими черными глазами, выдавала свою пламенную речь. Айрин молчала: она намного спокойнее сестры.

Имран и Рикард зашлись в смехе, и плечи ведьмака тоже сотряслись от смешка.

— А как же твоя мама⁈ Она ведь ведьма, но вышла замуж за твоего отца.

Своими вопросами Рикард еще больше подзадоривал девушку. Губы Аронда разошлись в улыбке от слов дочери.

— Так-то ж мама! — взволнованно воскликнула она. — А таких мужчин, как папа, вообще нет во всем мире Эйхарон!

Аронд покачал головой, представляя, как негодует Элерия, поджав свои красиво очерченные алые губы. Имран и Рикард зашлись в дружном веселом смехе.

— Да ну вас! — обиделась дочь. — Вам бы только смеяться. Вот вырасту, пройду инициацию и буду самой сильной ведьмой. Вот тогда я вам все припомню! Вы у меня по-другому заговорите, когда я вам бородавок на нос навешаю.

Ведьмак поспешил уйти от покоев сына. «Элерия сейчас будет доказывать Рикарду свою правоту, а тот — только сильнее заводить несмышленую пока еще в таких вопросах дочь. Но если она считает меня самым здоровым и сильным мужчиной во всем мире Эйхарон, в этом она ошибается».

Многих сильных мужчин повидал Аронд за свою жизнь, а при виде отца Рикарда в первые мгновения так и вовсе стушевался. Правитель Мирского государства ничуть не уступал Аронду в телосложении, а ростом был еще выше.

В первый раз Аронд увидел его спустя три года после открытия дара у Имрана. Он как раз сидел в своем кабинете после занятий по освоению магии времени с сыном, когда неожиданно открылся портал. Из него вышел высокий широкоплечий мужчина в длинном черном кожаном плаще. На руках незнакомец держал полумертвого юношу.