— Входите, не заперто!

В комнату влетел паренек, лет восемнадцати. Я не знала его, и никогда не видела.

— Мне нужна мадемуазель Видаль.

— Это я.

Он быстро приблизился ко мне и протянул некое письмо.

— Послание от господина ректора.

— Мне?

— Ты же София Видаль? Значит тебе, — заявил он и быстро умчался прочь, видимо спешил, не желая пропустить фейерверк, залпы которого начали уже грохотать за окном.

Я открыла запечатанный неподписанный конверт и прочла послание:

«Софи, приходи сегодня в 22:30, в мой кабинет. Я как раз освобожусь. Поговорим. А то нас прервали в прошлый раз. Алекс Бетфорд».

— Ничего себе, — присвистнула я. — То есть для личных приемов студентов у него запись за два месяца вперед, а когда ему надо, то свободен уже сегодня?

Внутренний голос немедля затвердил мне, что это очень подозрительно. И зачем ректор посылал записку Софи, да еще и прийти так поздно? Но он писал, что нас прервали, когда я была в его кабинете и он не договорил тогда, и обещал вроде прислать записку. Так это очень даже хорошо. Он хочет меня отчитать за опоздание в академию, а я пообещаю больше не нарушать режим, и попрошу его о Лебедином факультете.

Я даже воспряла духом. Встрепенулась, отложила книжку и побежала к шкафу, чтобы достать нужное одеяние для беседы с ректором. Оставалось менее часа до указанного времени в записке.

— Это даже хорошо, что я опоздала в академию на два дня. Теперь этот мой косяк устроил мне безочерёдный прием у ректора! — воодушевленно сказала я сама себе, доставая строгую черную юбку и закрытую блузку.

К кабинету ректора я пришла вовремя. Опоздала всего на минуту. В который раз поправила воротничок на строгой белой блузке и, откинув непослушный хвост светлых волос за спину, громко постучалась.

— Войдите! — раздался звучный баритон Бетфорда.

Я вошла, отметила что мужчина стоит у письменного стола, перебирая бумаги. Нерешительно остановившись у входа, ожидая, когда ректор обратит на меня внимание.

— Софи, проходи, не стесняйся, — велел он, не смотря на меня и махнул рукой в сторону небольшого чайного столика. — Там сласти и фрукты, можешь угоститься. Я скоро уже закончу.

— Спасибо, — тихо ответила я, удивленная его гостеприимством и манерами.

Он снова начал искать какой-то документ на столе. Вот мог же этот высокомерный и жесткий Бетфорд быть вежливым и милым, когда хотел этого.

.

.

Я прошла дальше и увидела большую фарфоровую этажерку с шоколадными конфетами, обсыпанными орехами, и пастилой, а внизу лежали нарезанные дольки фруктов. Необычный фрукт с белой мякотью и черными косточками в красной кожуре привлек мое внимание. Я его видела впервые. Взяв дольку этого фрукта, я откусила. Вкус был странный.

Доев дольку, я взяла шоколадную конфету. Но ее я даже не успела прожевать, как вдруг почувствовала, что Бетфорд стоит за моей спиной. Он приблизился так бесшумно, словно хищник, подкравшийся к своей жертве. Вдруг теплая мужская рука оказалась на моей спине, а далее широкая ладонь скользнула вниз. Сжала то что ниже талии, начиная задирать юбку.

Я едва не поперхнулась, хлопая глазами, и не зная, как на это реагировать.

— Почему ты не надела что-нибудь кокетливое? Например, чулочки? — проворковал Бетфорд у моего уха.

Чулочки? У меня вмиг пересохло в горле. Может я не так всё поняла?

Но в следующей момент он развернул меня к себе, и быстро наклонился, целуя меня в шею.

Не прошло и минуты, как я оказалась лежащей на его столе. Бетфорд навалился на меня, задирая юбку и устремляя свою наглую ладонь мне между бёдер.

Я окончательно опешила. И всё поняла.

Моя сестра была с ним близка и ранее. Потому что не стал бы он сейчас вот так дерзко заваливать меня на стол, если бы мы не были с ним любовниками, точнее с Софи. Он точно знал, что я не буду против этого, оттого и вёл себя так развязно и напористо.

Он так и продолжал жадно целовать мою шею, а вторая рука уже нетерпеливо шарила по моей груди, пытаясь расстегнуть белую строгую блузу.

Я окончательно пришла в себя, понимая, что вовсе не хочу продолжения этого .

Мне стало гадко и противно. Мои худшие подозрения на счёт связи сестры с ректором оказались правдой. Жестокой и бьющей наотмашь.

— Я пришла не за этим! — возмутилась я, отталкивая Бетфорда и скидывая его наглые руки со своего тела.

— А за чем же ещё? — недоуменно спросил он, чуть приподнявшись.

— Я хочу перевестись на новый факультет гражданских лётчиков!

Он пораженно уставился на меня, выпрямившись и отступая от меня на шаг. А потом громко хрипло рассмеялся.

Я напряглась. Что тут смешного? Или он не понял, что я сказала ему? Я быстро поднялась на ноги.

Вдруг он резко замолчал и цинично хмыкнул:

— Хорошая шутка, Софи, я оценил.

— Я серьёзна, — ответила я твердо. — Прошу вас, господин ректор, разрешить мне сдавать проходные экзамены на новый факультет.

— Не смеши меня! — уже раздражённо заявил Бетфорд. — Ты и свой то факультет едва вытягиваешь. Что думаешь я не знаю, что в том учебном году итоговые оценки по минимальному баллу тебе ставили из жалости.

— А если я сдам все нужные экзамены?

— Какие?

— На лётный гражданский факультет.

— Нет.

— Нет, господин Бетфорд? Отчего же нет?

Он поморщился и недовольно буркнул:

— Я просил наедине называть меня Александр.

— Я не буду этого делать. И вы не ответили на мой вопрос, — давила я. — Почему я не могу сдавать экзамены на новый факультет?

— Потому что я не допущу, чтобы какая-то недалекая финтифлюшка училась на этом факультете.

— Ах вот как?! Это от того что я женщина?

— Да. И не только. Это слишком ответственная профессия, от которой зависят жизни людей, чтобы доверять летательный аппарат двоечнице.

— Спасибо, господин ректор, — процедила я, краснея от негодования. За одну минуту он унизил меня по полной. — Значит вот какого вы обо мне мнения?

Точнее мнения о Софи.

— Сказал правду и только, — он раздраженно выдохнул, проведя рукой по волосам и отошёл от меня. — Если ты пришла не за моим «вниманием», то лучше тебе уйти, Софи. У меня много дел, и слушать всякую чепуху у меня нет времени.

Как он интересно обозвал это : «вниманием». То есть развлекаться со мной у него было время, а выслушать мою просьбу так нет. Прямо классический образчик мужчины ловеласа, который пользуется женщинами для удовлетворения своей похоти, причём совершенно не испытывая к ним никаких маломальских чувств.

И как Софи могла увлечься этим надменным высокомерным «сухарём», как назвала его Жанна. Или у сестры не было другого выхода? Наверняка этот наглый Бетфорд поставил ей условие: развлечение с ним или отчисление. Бедная моя сестра. Такая нежная и ранимая, да глупенькая, но всё же даже она не заслуживала такого обращения. А этот гад воспользовался её плохой успеваемостью и сделал из нее безропотную интимную игрушку для своего удовольствия. И сколько интересно таких девиц как Софи было ещё в академии? Которые удовлетворяли его похоть. Мне стало противно.

— Я не уйду, пока вы дадите своё согласие, чтобы я сдавала экзамены.

— Что? — он обернулся ко мне и в три шага оказался около меня. Тут же сжал руками мои плечи и притиснул спиной к стене. Навис надо мной и угрожающе процедил: — Я что неясно выразился, Софи? Никаких тебе экзаменов.

— То есть ректор академии вершит несправедливость, и не допускает к экзаменам студентов только оттого, что кто-то не нравится ему? — выпалила я в его хмурое лицо, не собираясь отступать.

Я не покладистая Софи и не буду подчиняться его самодурству.