Все факультеты дружно, радостно загудели, приветствуя слова ректора и замахали небольшими флажками, в цветах своего факультета. Я же стояла мрачная и понурая, не разделяя всеобщего веселья.

— Я не буду долго задерживать вас, так как учеба не ждет. Скажу лишь о трех нововведениях в нашей академии, — продолжал чеканить свинцовым голосом Бетфорд, обводя взглядом ряды студентов, которые после парада выстроились по контуру площади у дверей академии.

— С этого года вводится строгий контроль над выходом из академии. Я прекрасно осведомлен о всех ваших тайных вылазках без увольнительных и походах в ближайшие городки. Но вы прибыли сюда учиться, а не проводить время в праздности и лени.

— Начал воспитывать, — проворчала рядом со мной Жанна.

— Дабы избежать дальнейших нарушений порядка, академия закупила несколько артефактов наблюдения. Они уже установлены над всеми выездными воротами, калитками из академии. Они будут оповещать сиреной, едва студент не имеющий увольнительной выйдет за пределы Марлид-парка. Провинившийся будет немедленно доставлен в мой кабинет для дачи объяснений.

— Вот засада, — проворчала Лоретта. — Теперь точно не выбраться отсюда. Но три выходных в месяц это так мало!

— И не говори, — поддержала ее Диди. — Лучше бы в женскую уборную купил нормальные зеркала.

— В связи с этим вводятся новые правила выдачи увольнительных, — продолжал вещать ректор с трибуны. — Те ученики кто будет учиться на высшие баллы будут иметь право по восемь увольнительных в месяц. Те что учатся на средние баллы — три, как и раньше. Те, кто плох по успеваемости увольнительных не получат вообще. Естественно пропуски занятий только по уважительной причине — записке от лекаря академии о вашей болезни.

— Капец просто! — возмутилась Лоретта. — Теперь мы с нашими низшими баллами вообще не выйдем отсюда! Это что тюрьма теперь?

— Думаю, он хочет заставить всех учиться лучше, — пожала я плечами, отлично понимая Бетфорда.

— Да тише вы! — цыкнула на нас стоящая позади девушка.

Мы замолчали. Я оттого что мои мысли были далеко от каких-то там увольнительных и высших баллов, девочки, расстроенные новыми правилами. Я же напряженно думала о том, что надо как-то записаться на прием к декану и узнать, как можно перевестись на факультет диспетчеров, а может на какой и летный удастся? Может быть придется пересдать экзамены? Я была к этому готова.

Я почти не слушала что далее говорил Бетфорд, но вдруг в мой слух врезалась его последняя фраза:

— С сегодняшнего дня в нашей академии открывается новый факультет. Гражданских летчиков. Они будут обучаться, как и другие летчики, но только для перевозки пассажиров. На днях нам в академию доставят три самолета — тренажера, которые приспособлены для перевозки только пассажиров на борту.

Я даже перестала дышать на миг.

Гражданские летчики? Новые летатели — самолеты?

Не военные, не для грузов и не для королевской семьи, а для простых жителей королевства! Это же было просто великолепно! Факультет моей мечты! Ведь в военные летчики меня могли бы и не взять, я же девушка. А управлять дирижаблями и грузовыми летателями мне было не очень интересно, летчиком — спасателем опасно. Но вот перевозить людей, это было просто…

Мечта!

У меня тут же пересохло во рту от этой будоражащей новости. Я впитывала каждое следующее слово Бетфорда.

— Первый набор студентов на новый факультет гражданских летателей будет осуществлен через две недели. Я лично буду принимать вступительные экзамены. Потому все, кто хочет перевестись на новый факультет, могут уже начинать готовиться. Все подробности в деканате. Если после не наберется нужных двадцать четыре студента, то будет дополнительный набор из новых студентов. Они также будут сдавать вступительные экзамены.

Когда он закончил свою речь, я уже была сама не своя. Мое сердце колотилось, как безумное, а в голове была только одна мысль: «Я должна поступить на этот факультет!».

И единственное, что я осознавала в этот миг, что говорить надо не с деканом, а пойти прямо к самому Бетфорду, и поговорить с ним начистоту. Заявить, что я готова сдать все экзамены, которые нужно, только чтобы он дал разрешение мне учиться на этом чудесном факультете.

Весь день я терзалась, не могла найти себе места. Пять раз ходила к кабинету Бетфорда, но его там не было. Потом я узнала в деканате, что ректор целый день провел с королевским инспектором, показывая ему новые разработки конструкторского факультета и тренажеры — летатели для тренировки студентов.

Я же совсем опечалилась, потому что декан, приятный мужчина с бородкой, заявил мне, что всеми переводами на факультеты занимается лично сам ректор. Бетфорд яко бы знал всех триста студентов по именно, и кто как учится. Я осторожно спросила, когда можно поговорить с ректором.

Декан выдал мне книгу для записей на прием Бетфорду. Я раскрыла ее на нужной странице и окончательно сникла.

— Первое свободное время в десять утра через два месяца? — пролепетала я пораженно, поднимая глаза на декана.

Какие две месяца? К тому времени гражданский факультет полностью укомплектуют. Там всего двадцать четыре места!

— Да, София. Господин Бетфорд очень занят. Потому по личным вопросам принимает только четыре дня в месяц.

— Я поняла вас, профессор Полиньи, — вздохнула я удрученно и решила зайти с другой стороны. — А могу я сразу записаться на сдачу экзаменов на новый Лебединый факультет?

Новый гражданский факультет получил эмблему лебедей, белокрылых прекрасных птиц. Этот символ ему очень подходил, как я считала. Вообще в Небесной академии все факультеты имели эмблемы разных птиц. Были коршуны и кречеты, беркуты и соколы, зяблики и ястребы, ну и другие.

— Вы мадемуазель Видаль? Вы хотите учиться на летчика?

— А что? Разве это запрещено? — набычилась я, похоже господин декан тоже был наслышан о моей плохой учебе и прогулах.

— Нет, конечно. Только в списках вас нет, София, потому допуск к экзаменам на новый факультет вам надобно получить у господина Бетфорда.

— Каких еще списках? — удивилась я.

— Лучших учеников академии, составленный лично господином Бетфордом. Вот он, — профессор, видимо желая подтвердить свои слова, достал из ящика большой исписанный лист и протянул мне. — Все студенты из этого списка могут записаться на вступительные экзамены на новый факультет, если захотят, конечно. Они уже допущены. Таков приказ ректора.

Я нервно выхватила список из рук профессора Полиньи и пробежалась глазами по фамилиям. Сто имен! Целых сто имен отличников, среди которых моего не было. Это было не просто унизительно, а до боли обидно. Из трехсот с лишним учащихся, я София Видаль, а точнее моя сестра, даже не входила в сто лучших, а похоже училась из рук вон плохо. В чем я еще раз убедилась.

В списках меня не было. А к Бетфорду на прием не попасть в ближайшие дни. И что делать?

Может ворваться к ректору в спальню ночью и потребовать разговора? Ага, а на следующий день он вышвырнет меня из академии за подобную дерзость.

Это был полный фиаско. Мечта о лебедином факультете накрылась так быстро, что я даже не успела насладиться ею в своем воображении.

Из деканата я вышла еще более мрачная и печальная, чем зашла туда. И весь день просидела в комнате одна, за книгами, изучая кинетическую механику. Девчонки звали меня гулять в академический парк, где сейчас накрывались столы со сладостями и угощениями, в честь открытия нового учебного года, но я отказалась.

У меня совершенно не было желания праздновать.

Я была печальна и зла. Зла на себя, на Софи, на Бетфорда с его жесткими правилами и соблазнами в виде Лебединого факультета.

Около десяти вечера, когда уже совсем стемнело и вот-вот должен быль начался грандиозный фейерверк, обещанный на открытие, в нашу с девочками спальню постучались. Я недоуменно уставилась на дверь, и крикнула: