— Могу я переодеться и потом прийти к вам, господин Бетфорд, объяснить всё подробно?

— Нет. Вы немедля пойдёте со мной, мадемуазель Видаль, дабы услышать свою участь, — отрезал он тоном палача.

Ох. Я даже не на шутку испугалась его слов. Похоже, он уже был не в бешенстве, а в лютой ярости.

Когда я послушно пришла за ним в его кабинету, Бетфорд распахнул дверь, вошёл первым и сухо велел мне через плечо:

— Закрой дверь!

Я медленно вошла, выполнила его приказ. Он отошёл к окну, нервно налил себе в бокал что-то из хрустального графина, залпом выпил.

— Господин Бетфорд, я лишь хотела учиться здесь, — повторила я уже в третий раз за сегодня.

Он резко обернулся и прочеканил:

— Мне не интересны твои измышления и оправдания, наглая проныра! Ты, Вероника Видаль, просто наглая девица, которая думает, что ей всё можно и позволено. Но есть определённые рамки, которые ты переступила. Поэтому моё решение будет жёстким и немедленным.

— Господи, вы так говорите, словно я кого-то убила! Если бы вы поняли, зачем я это сделала.

— Понял я всё, — процедил он сквозь зубы. — И я уже сказал: не хочу слышать твои оправдания. Ты не имела права выдавать себя за Софи и делать из меня дурака всё это время!

Так вот отчего он так взъелся. Не мог простить мне, что я не Софи, а ещё, наверное, и то, что я так и не отдалась ему. Теперь точно вспомнит все мои грехи. И сейчас у него был прекрасный повод гнать меня поганой метлой из академии.

— Ты уберёшься из академии немедленно! Вечером уходит поезд в столицу, как раз на него успеешь. Собирай свой саквояж и уматывай вон! Чтобы к ужину твоего духу тут не было!

— Ваше решение окончательное?

— Да.

— А если я всем расскажу, что вы маг? Отчего-то вы скрываете это ото всех.

— Попробуй. Никто ничего не докажет.

— Если приедет проверка из Волшебного Министерства Магии, они смогут доказать.

— Ты угрожаешь мне, девчонка? — прорычал он. — Ты, наверное, считаешь себя бессмертной?

Он уже подошёл ко мне, и его широкая ладонь угрожающе потянулась к моему горлу. Я испуганно попятилась.

— Не угрожаю. Я просто хочу заключить с вами сделку. Вы оставляете меня в академии, а я молчу о вашей магии.

— Нет. Я не заключаю сделок с наглыми финтифлюшками, которые обнаглели настолько, что не видят берегов. Так что убирайся вон из академии, Вероника Видаль, первая баронесса Гренивер, и шуруй замуж. Там тебе самое место.

— И вы не боитесь, что я заявлю на вас? Про вашу магию?

— Нет. Можешь заявлять куда и кому угодно. Из этого все равно ничего не выйдет, баронесса, — сказал он с такой издевкой в голосе, что я поняла, что он уверен в своих словах на сто процентов. — Поверь, еще с детства я научился отлично контролировать и укрощать магическую энергию в моем существе. И никто и никогда не обнаружит, что она есть. Если я сам этого не захочу.

Я видела, что он дико зол на меня и ничего не хочет слушать. И я не понимала, отчего он в таком бешенстве: оттого, что я оказалась не Софи и дурила его все эти месяцы или оттого, что в лесу не захотела принимать его помощь?

— И лучше тебе уехать тихо и незаметно, иначе твои родители узнают о твоем дерзком поступке.

— И что я скажу им? — тихо выдала я.

Я до последнего надеялась на чудо, что он всё-таки поймёт, отчего я тайно проникла в академию, и разрешит мне остаться. Но чуда не произошло. Он гнал меня отсюда жёстко и категорично. И, похоже, сделать ничего было уже нельзя.

— Скажешь, что выгнали из академии из-за неуспеваемости. Или предпочитаешь, чтобы я сам известил твоих родителей обо всем? Что ты без спроса пролезла в академию, а твоя сестра не слишком пуританка и была моей любовницей?

Вот гад. Так и думала, что начнёт этим шантажировать.

— Нет, не хочу.

— Тогда уезжай тихо и сама. Я всем объявлю, что тебе трудно учиться здесь. Правду я скрою ото всех и от твоих родителей только в этом случае.

Я понимала, что мой отъезд — единственный разумный выход в этой патовой ситуации.

— Хорошо. Я уеду. Но знайте, что сейчас вы поступаете несправедливо и сгоряча.

— Уезжай, Вероника, — процедил он. — Моё терпение на исходе. Ещё слово, и ты точно пожалеешь обо всём, что сделала, девчонка.

Отчего-то в этот момент мне пришла мысль о том, что мой обман и хитрое проникновение в академию под именем сестры были не единственным моим «грехом».

Он хотел отомстить за мою холодность. Ведь обман в подмене имён, при том что я была одной из лучших на своём курсе, не мог вызвать такую лютую злобу на меня. А вот обида и злость на мою холодность и пренебрежение к нему как к мужчине — вполне. Ведь он реально пытался соблазнить меня всё это время. Но я не сдалась ни под каким предлогом и не стала его очередной интимной игрушкой. Именно поэтому его ненависть ко мне росла и сейчас он нашёл прекрасный повод отомстить мне и выставить меня вон.

И в этом печальном выводе я убеждалась всё сильнее с каждой секундой.

Что ж, значит, так тому и быть. Я уеду из академии, тайно и навсегда. Ведь отвечать взаимностью на поползновения этого зарвавшегося ректора я точно не собиралась.

— Свои личные документы получишь через час у мадам Лот.

Я медленно кивнула и, в последний раз окатив красивое и злое лицо мужчины пронзительным взглядом, вышла из его кабинета.

Что ж, заветная мечта Бетфорда — выгнать меня из лётной академии — наконец-то сбылась.

Из академии я уехала спустя три часа. Получила документы у мадам Лот и в шесть вечера вышла на дорогу, на остановку. Спустя четверть часа пришёл дилижанс, который доставил меня до железнодорожной станции. Здесь я купила билеты на восьмичасовой поезд и тихо села на перроне.

Смотрела перед собой невидящим взглядом.

Всё ещё не верилось, что всё это со мной случилось сегодня.

Ещё с утра я была счастлива и отлично готова сдавать важный экзамен по летанию. А теперь сидела, несчастная, со своим саквояжиком на станции, ожидая поезд.

Какой сегодня жуткий, мерзкий день. Просто не передать словами.

Наконец подошёл поезд.

Я села в вагон второго класса. Закрыла дверь в своё купе. Благо пустое. Я выкупила все шесть мест. Не хотела ехать до дома с кем-то. Хотела наплакаться вдоволь и так, чтобы этого никто не видел.

Поезд издал три протяжных гудка, и мы тронулись. Я откинулась на мягкую спинку сиденья и прикрыла глаза.

Вот и все. Так бесславно закончилась моя учеба в самой престижной академии.

Беззвучные слезы катились по моим щекам, а поезд все набирал ход. Уже сильно потряхивало, но я не замечала быстрого движения, я печально думала о том, что теперь моя жизнь станет совсем безрадостной.

Что я скажу родителям?

Как теперь мы обратно поменяемся с сестрой местами? Ведь она теперь замужем и любит мужа, а он ее. И я тут такая нарисуюсь. Ее герцог наверняка не захочет поменять жену, ведь мы совершенно разные по характеру, и не факт, что захочет оставить Софи в качестве своей жены дальше, ведь ему нужна была баронесса, а не простая дворянка Софи. И сестра тоже будет страдать, она искренне полюбила мужа.

Все это безрадостное жуткое будущее я представляла долго.

Минуты летели, а поезд все следовал дальше, громко стуча колесами.

Мы проехали одну станцию, потом вторую. Прошло, наверное, уже два или три часа. Я потеряла счет времени, пребывая в своем горе.

Слезы высохли на моих глазах. И теперь я смотрела в темное окно, за которым пробегал мрачный лес, уже обреченно и трагично.