Итак, пришлось одевать это жёлтое безобразие — шелковое платье с кринолином, а потом почти час кружить па по большому залу чтобы запомнить движения. Лоретта была главная за постановку и постоянно одергивала и поправляла всех.

Я терпеливо выполняла все её требования и молчала. А в моей голове крутилась только одна мысль — как моя сестрица умудрилась оказаться на факультете горничных салона. Надо было это как-то выяснить, да так чтобы никто не заподозрил неладное. И только потом я смогу составить план действий как исправить всю ситуацию.

Парад открылся феерично. На большой площади перед академией, где собрались все студенты и преподаватели мостовая была разрисована разноцветными мелками. Символами академии и отдельных факультетов. А вокруг площади развешаны целые гирлянды из голубых шаров, главного цвета Небесной академии и разноцветных осенних листьев.

Парад открыл вояж из пяти мобилей, больших повозок, похожих на открытое ландо на четырех колёсах, приводящихся в движение автоматом со встроенным артефактом движения. На первой ехал Бетфорд с тремя профессорами академии, на других остальные преподаватели. Мобилями управляли механики, сидящие на козлах. Под звуки помпезного марша, мобили проехали мимо нас. Все учителя приветливо махали нам. Все кроме Бетфорда. Он сидел строгий, прямой словно проглотил кол, и только недовольно осматривал всех глазами.

Пройдясь по первому мобилю глазами и по ректору, я опять вспомнила о неприятном разговоре в его кабинете и о «лапуле». Меня всю передёрнуло от гадливого чувства. Надо было начинать действовать.

Когда преподаватели во главе с Бетфордом достигли центрального помоста и заняли свои места, началось представление факультетов. Естественно начали с самых элитных. С лётчиков. Первым последовал по брусчатке лётный факультет военных лётчиков. Впереди них ехал мобиль, переделанный в подобие магического летателя на колёсах, видимо тоже из папье-маше. Им управлял один из парней в синей форме, важно восседая за рулем и словно изображая, как будто ведёт летатель по воздуху. За ним строем как на параде, шагали в ногу более семидесяти статных парней, в синей форме своего факультета.

— Какие красавцы! — воскликнула Жанна, и помахала приветливо будущим военным летчикам. — Диди, твой братец, Николя, просто обалдеть какой прекрасный! Я ему час назад это и сказала.

Они обе посмотрели на крайнего молодого человека в первой шеренге со строгим лицом и надменным взглядом. Он, заметив приветствия и улыбки Диди и Жанны только криво усмехнулся и безразлично отвел взор, словно его это мало волновало. Он показался мне высокомерным и холодным.

— Опять записку любовную ему сунула? — хитро усмехнулась Диди. — Напрасно. Он не пойдёт с тобой на свидание, Жанна. Он думает только об учёбе.

— Ага, а его тело о чем думает? — хитро спросила Жанна и уже помахала другому парню из военных летчиков. — Точно не о учёбе, а других радостях.

Я закатила глаза к небу. Опять начали эти свои озабоченные разговоры о парнях. Я долго точно не выдержу.

Мы стояли в первом ряду и приходилось стоять прямо, изнывая в этом узком платье и перетягивающим грудь корсете. Я же желала одного — поскорее выступить и свалить с этого шумного парада. Заняться уже каким-то полезным делом. Но занятия в академии начинались только завтра, а сегодня планировался ещё бал с угощениями и красочный фейерверк. Всё то, что я на дух не переносила. Не любила я шум, балы и всё это веселье, мои же «подружки» наоборот радовались как дети.

Мы выступали на параде предпоследними, после инженеров и перед погодными. Оттого все следующие полчаса я нервно стучала носком бальной туфли, чтобы успокоиться. В какой-то момент, я обратилась к Жанне, решив с пользой провести время, пока идет парад.

— Я так жалею, что перевелась на этот факультет. Мне скучны предметы, которые нам преподают.

Жанна с удивлением взглянула на меня и сказала:

— Тебе же нравилось учиться с нами.

— Но сейчас понимаю, что лучше бы я осталась на прежнем факультете.

— Но ты бы не смогла остаться у диспетчеров! Ты же завалила семь экзаменов в первый семестр, — подхватила Лоретта.

— Семь? — опешила я. Неужели Софи могла так ужасно учится? Но тут же спохватилась. — Но это же не все предметы.

Я знала, что первые полгода на первом курсе надо было сдать одиннадцать предметов, а во второй семестр двенадцать.

— Ну да ты сдала только историю королевства и этикет.

— Вот! Сдала же хоть что-то! — обрадовалась я.

— Дак этого мало. Не зря же Бетфорд тебя до последних двух экзаменов не допустил. Знал, что ты их тоже завалишь.

— Я вообще не понимаю, почему тебя не отчислили? — усмехнулась Диди, стоявшая позади меня. — Ректор же очень хотел.

— Потому что она сходила к нему и поговорила с ним по душам, — как-то таинственно сказала Жанна. — Вот он и вошёл в её положение. И перевел ее к нам на факультет.

— Скорее растрогался от прелестей нашей Софи, — хихикнула Лоретта.

Я поняла, что она намекает на какие-то интимные вещи и напряглась. Неужели Софи ходила к ректору кокетничать, чтобы её не отчислили? Боже, это просто ужас! Только бы это не было правдой!

— Бетфорд не такой! — возмутилась Диди.

— Ничего такого не было! — предостерегающие заявила я тут же в лицо подруге. — Ты поняла меня, Лоретта?!

Я решила сразу же пресечь все слухи и домыслы. Моя сестра не такая!

— Поняла. Только не верю я в сказочки про то, что это чёрствый надменный сухарь так растрогался, что после твоих неудач, по доброте душевной перевёл тебя на наш факультет. Хотя мог просто отчислить. Двоих же отчислил, а тебя нет, — не унималась Лоретта.

Все замолчали, а я помрачнела. Неужели Софи и правда что-то делала такое с ректором? Интимное и недозволенное? Невозможно! Но слова Лоретты указывали на это. А еще эта «лапуля» не выходила у меня из головы.

— А я верю, Софи, — поддержала меня Диди, похлопав по руке. — Ты же расскажешь нам как-нибудь, как тебе удалось смягчить сердце этого ледяного барона Бетфорда? Как его упрашивать? Ну вдруг нам тоже понадобиться потом?

— Вряд ли тебе понравятся советы Софии, Диди, — усмехнулась Жанна. — После такого можно обнаружить у себя интересный сюрприз.

Она сказала это с такой гадкой интонацией, что я поморщилась. Она что намекала на беременность?

— Девочки, да хватит уже! — шикнула на нас Лоретта. — Скоро нам выступать! Думайте о танце, а то опять все фигуры перепутаете.

Все опять замолчали, а я нахмурилась. Слова девушек задели меня. И я боялась того, что всё это окажется жестокой правдой. Что сестра переспала с ректором, чтобы остаться в академии.

Жанна и Диди начали махать уже проходящим мимо инженерам, которые несли большой циркуль. В середине шла Этель. Та самая умница, которую я встретила у Бетфорда в кабинете.

Я завидовала ей белой завистью. Она шла с высоко поднятой головой в строгом коричневом костюме в очках и с умным лицом. Я же стояла среди разряженных в пух и прах девиц с неприятным ощущением того, что все знали, как я глупа, точнее Софи. А ещё все наверняка сплетничали о том, что я легкомысленная девица, которая умеет «упрашивать» ректора.

Чувствуя себя до невозможности мерзко, я понимала одно — надо немедленно что-то делать.

После парада все профессора во главе с Бетфордом заняли места на небольшом помосте, усевшись на мягкие скамьи. А ректор вышел вперед, видимо собираясь что-то говорить. Небольшой артефакт звука, в виде прозрачного кольца величиной с кулак, парил перед его грудью.

— Приветствую вас, студенты академии! Поздравляю вас с новым учебным годом! — громко произнес Бетфорд, и артефакт звука увеличил громкость его слов в несколько раз, так чтобы услышали даже в самом крайнем уголке площади.