Поезд остановился на очередной станции. Перрон едва был освещен. А я так и смотрела невидящим взором в грязное окно и все думала.

Надо было что-то делать. Как-то теперь выкручиваться. Спасти хотя бы от грязных сплетен мою сестру, но как?

Может быть, бабушка сможет помочь? Подскажет, что мне делать?

Точно. Хорошая идея. Сразу по приезду в столицу, пересяду на другой поезд и поеду в имение к леди Аурелии. Она наверняка что-нибудь придумает и…

Мои мысли невольно замерли, ибо дверь в купе неожиданно открылась.

Вошел мужчина.

Захлопнув дверцу, Александр Бетфорд важно уселся на пустое сиденье напротив меня.

— Поговорим, Вероника? — произнес он хрипло.

У меня вмиг пересохло во рту, а сердце забилось как бешеное.

Как он здесь оказался? Зачем пришел?

Он же выгнал меня из академии и радовался этому.

Зачем же теперь он здесь?

Александр Бетфорд

Я уселся напротив Вероники и прошёлся по ней взглядом. До сих пор не мог прийти в себя от того, что открылось сегодня: что она не Софи, а её родная сестра. И это осознание причиняло одновременно боль и радость. А ещё эта правда безумно злила.

Но больше всего раздражало не то, что она оказалась сестрой Софи, а то, что всё это время Вероника делала из меня дурака.

Выглядела как Софи, улыбалась как она, вела себя так же. Нет, вела она себя по-другому, это факт. С самого первого дня этой осени она вела себя строго, официально и скромно. На все мои гнусные предложения отвечала холодно и твёрдо. Но я-то думал, что она просто набивает себе цену, ломается. Ведь я помнил, какой Софи может быть кокеткой и игривой в постели. Но она-то знала, что она не Софи, и наверняка думала про меня как про одержимого похотью ректора. Хотя, надо с горечью признать, так я с ней себя и вёл.

Вообще, всё, что касалось этой девицы, именно Вероники, которая появилась осенью в академии, выбивало меня из колеи. В её присутствии я терял контроль над собой, и моя хвалёная выдержка давала сбои. Мои действия начинали подчиняться чувствам, а не разуму. Оттого я постоянно совершал какие-то непростительно глупые, а порой и совершенно идиотские поступки.

Как, например, дважды за сегодня.

Первый раз, во время её лётного экзамена. Я вёл себя как злобный мерзавец, решив устроить мстительную показательную «порку» этой несговорчивой «Софи». И ведь продумал всё до мелочей: сделал так, что профессор Димринг неожиданно уехал на конференцию, чтобы мне самому принимать экзамен на каретнике и, конечно же, завалить вредную девчонку. Знал, что она восьмая по счёту, и оттого сказал, что приму только девять студентов сегодня, чтобы она точно попала.

И всё шло хорошо. Я незаметно поменял артефакт воздушных потоков на простой кристалл, когда последний студент перед ней вышел из каретника. Она ничего не заметила, видимо, волновалась и не увидела, что внутри кристалла не хватает важных для артефакта трёх едва видных прожилок.

Я даже некоторое время воздействовал на простой кристалл своей магией, чтобы он светился наподобие настоящего артефакта. И, естественно, когда мы взлетели, каретник стало трясти, так как мы летели без артефакта. Она так очаровательно занервничала, не понимала, что происходит.

Конечно, изначально я планировал только, чтобы нас потрясло немного, и чтобы она не смогла сделать нужный разворот над лесом, и тогда бы не сдала экзамен. Но каретник стало сильно швырять из стороны в сторону, и тут уже я неверно рассчитал, как летатель поведёт себя без артефакта, всё же я никогда не летал без него. Только однажды, я летал так, когда артефакт вышел из строя в одном из воздушных боев во время моей военной службы. Поэтому именно эта моя ошибка и привела нас к падению.

В тот миг, когда мы упали на кроны деревьев, я удовлетворённо ухмыльнулся, поняв, что эта вертихвостка точно не сдала экзамен и мне удалось завалить эту умницу-разумницу, одну из лучших на лётном факультете.

Но потом я вдруг увидел, что у неё нет родимого пятна Софи, и тогда я окончательно опешил. Нет, впал в шоковое состояние, понимая, отчего всё изначально шло не так с этого учебного года, с этой «Софи», которая была совершенно другой девой — Вероникой.

Кристалл я забрал из каретника намеренно, якобы чтобы он не повредился, вдруг каретник взорвётся, так сказал декану. Но я знал, что он не взорвётся, я всё там потушил своей ледяной магией. А позже отдал декану совершенно исправный артефакт, сказав, что его надо проверить, ибо он как-то неисправно работал, оттого лётный аппарат и упал.

Декан за милое дело слопал мои «хитрые» объяснения. И я остался доволен. Не хватало ещё, чтобы не только вся академия, но и в министерстве образования доложили, что ректор, чтобы завалить студентку, устроил крушение летательного аппарата. Бред да и только. И этот беспредел сотворил я. И всё из-за этой несговорчивой девчонки.

Второй раз я совершенно необдуманно выгнал её из академии, пребывая в состоянии аффекта, и всё из-за того, что там, в лесу, она смотрела на меня так высокомерно и холодно, что даже мою помощь посчитала оскорблением. Это и выбесило меня по полной.

Но потом, чуть остыв, я понял, что совершил ошибку, и бросился за ней.

И сейчас чувствовал себя гадко и мерзко от стыда оттого, что она всё это время скрывала, что она не Софи, и, наверное, в глубине души посмеивалась надо мной.

Ведь теперь я понял уже, что она за птица. Прекрасно знал, что с такими девушками, как Вероника нельзя обращаться так, как с её сестрой, недалёкой кокеткой. Такие, как Вероника, слишком правильные, самодостаточные и умные, точно будут в ужасе от ночных рандеву с ректором и непристойных предложений, гнусных угроз и дорогих подарков за «услуги». Потому неудивительно, что, когда я творил всё это она на меня смотрела как на зарвавшееся похотливое чудовище.

Но ведь я не знал, что она не Софи!

Не знал!

Настоящая София бы была на седьмом небе от счастья, если бы я вёл себя так с ней. И я прекрасно об этом знал. Я всегда выбирал себе именно таких девиц для развлечения: лёгких, недалёких хохотушек, не сильно обременённых моралью. Знал, что с ними проще, и я точно в них не влюблюсь.

А попалась она. И всё встало с ног на голову. Я втюрился в неё по полной. Именно таких, как она, я избегал всю свою жизнь: умных и самодостаточных, для которых мужчины были лишь спутниками по жизни, а не «каменными стенами» и вожделенными возлюбленными, как, например, для её сестрицы Софи.

И теперь я понимал, что облажался по полной. Вёл себя с ней как идиот: мстил, соблазнял, угрожал. Потому она и смотрела на меня сейчас как на озабоченного, гнусного самца, который пользуется своим высоким положением, чтобы затащить девиц в постель.

И как же я не хотел, чтобы она так думала обо мне сейчас в таком ключе!

Александр Бетфорд

В лесу, когда Вероника призналась, что она не Софи, всё как будто встало на свои места. Все предыдущие её поступки по отношению ко мне стали логичными и закономерными.

А ещё я вдруг понял, что передо мной именно «она».

Та самая девушка, которую я ждал так долго. Как удар молнии, любовь к ней вдруг заполнила моё сердце. И я не хотел, чтобы она думала обо мне плохо. А именно плохо она обо мне и думала после всех моих «косяков». И это бесило больше всего. Именно поэтому первые часы я был дико зол, но не на неё, а только на самого себя. Потому и говорил с ней агрессивно и уничижительно. И даже прогнал ее из академии.

Но, немного остыв, я понял, что опять все испортил.

Именно поэтому немедля пустился вслед за ней. Сначала на дежурном летателе, а потом на наемном экипаже, чтобы догнать поезд.