Я ничего не понимала, отчего Бетфорд пришёл смотреть на наш зачёт, но чувствовала какой-то подвох. Но когда он остановился напротив нас со своей секретаршей, которая в пенсне и с большой папкой замерла рядом с ним, я снова ощутила нечто вроде опасения.

Наконец Бетфорд заявил:

— Господа студенты, к моему глубокому сожалению, профессор Димринг был вынужден срочно улететь на королевскую конференцию в Ленгишир. Поэтому сегодняшний зачёт у вас принимать буду я.

— А это разве можно? — раздался рядом со мной тихий голос одного из студентов.

Он говорил шёпотом и явно не хотел, чтобы Бетфорд услышал его, но тот услышал.

— У меня есть все необходимые права и квалификации, а также профессорские дипломы по всем лётным дисциплинам. Так что я могу принимать любой экзамен. Это для тех, кто этого ещё не знает, — отчеканил ректор.

— Вот блин... — раздался новый возглас за спиной.

Но он полностью отражал и моё мнение.

— Так как время у меня ограничено, то сегодня будут сдавать первые девять студентов по списку, остальные — завтра и так далее. Пока не сдадите все. Или пока не вернётся профессор Димринг. Мадам Лот, объявите имена первых девяти студентов для сдачи зачёта, остальные свободны до завтра.

После этих слов я окончательно занервничала. Я была седьмой и прекрасно попадала в сегодняшний зачёт. Но сдавать его Бетфорду я очень не хотела. Ну почему по жеребьёвке мне не выпал номер 35? Там бы уже и профессор вернулся.

Однако я начала успокаивать себя тем, что всё будет хорошо. Ну, сдам Бетфорду, что такого? Не будет же он делать какие-то пакости, чтобы завалить меня на самом деле.

«Нет, это не страшно сдавать ему, да и профессор уехал так неожиданно. Это только совпадение и ничего больше» — успокаивала я себя.

Но отчего-то в глубине души я не могла успокоиться, ибо чувствовала, что Бетфорд вознамерился принимать сегодняшний экзамен не просто так, а с целью нагадить мне.

«Но зачем ему это нужно? — думала про себя нервно. — Непонятно. А если и так, и если даже завалит меня, то потом пересдам уже профессору. Нестрашно. Главное — пережить этот зачёт сегодня».

Все эти мрачные мысли кружили в моей голове, пока я, как истукан, стояла на взлётной площадке с другими парнями и ожидала своей очереди.

Николя с десятком других студентов ушёл, так как он был только пятнадцатым по списку. А мадам Лот деловито, каждый раз после приземления каретника, залезала внутрь аппарата и записывала слова Бетфорда как прошел вылет по каждому студенту. Ну и главный вывод: сдал или не сдал зачёт. Потом экземпляр документа, который сразу же копировался через копирку, прикрепленную в папке Лот, отдавался студенту.

Мы же, когда очередной парень взлетал, вместе читали замечания Бетфорда на бумаге, уже сдавших, и обсуждали косяки и неточности. Это помогало следующим ещё лучше сдать свой зачёт. Вообще, замечания ректора были дельными и обоснованными, и я даже удивилась, что он не включил этого своего «надменного самодура».

И все парни пока сдавали зачёт. Это вселяло в меня надежду тоже на получение зачёта. Когда каретник приземлился в шестой раз, и мадам Лот объявила, что очередной студент тоже сдал, я даже выдохнула с облегчением.

Значит, и я сдам. Бетфорд, похоже, в прекрасном настроении.

Я легко запрыгнула на три небольшие ступеньки каретника и вошла в салон. Прошла до кабины и отметила, что Бетфорд задумчиво сидит уже на месте второго летчика.

— Присаживайся, — велел он, указав на место первого.

Кивнув, я быстро подошла и хотела сесть, но немного не рассчитала свою траекторию движения. Проходя мимо, нечаянно зацепилась концом юбки о подлокотник кресла Бетфорда, и та сильно задралась, обнажив мою ногу в белых чулках почти до ягодиц.

— Осторожнее, Софи, — буркнул ректор, отцепив мою юбку.

Но я тут же отметила, как мазнул горящим взглядом по моему открывшемуся бедру Бетфорд.

— Простите, — пролепетала я, тут же пожалев о том, что надела на экзамен юбку и чулки.

Мне стало неудобно и стыдно.

Наверняка сейчас Бетфорд думал обо мне не бог весть что, как о самой что ни на есть финтифлюшке, которая приперлась на экзамен в юбке. Но у меня не было каких-то тайных мотивов. Просто первый свой летный зачет я хотела выглядеть парадно.

Наконец я уселась в кожаное кресло первого летчика. Бетфорд сидел как-то вальяжно, развалившись в кресле и скрестив руки на груди. Его взор снова ничего не выражал и был спокоен и холоден.

Отдёрнув юбку посильнее, так чтобы она закрыла даже верх икр, я поставила ноги в нужное место. Посмотрела вперёд на взлётную полосу, пытаясь сосредоточиться. Эта задравшаяся юбка на миг выбила меня из колеи и мыслей о зачёте.

— Итак, готовы к сдаче, мадемуазель Видаль? — спросил Бетфорд.

Я искоса взглянула на него и кивнула.

— Готова.

— Разъяснения нужны, что именно сдавать? Или и так всё знаешь?

— Знаю, спасибо.

Я прекрасно знала, что нужно делать: выполнить пять пунктов. Поднять каретник на высоту пятьсот — шестьсот футов от земли, пролететь до края леса, развернуться по радиусу три раза и прилететь обратно, сесть. Всё проще простого. Только немного напрягало присутствие Бетфорда рядом.

— Тогда начинай, — велел он кратко.

Я снова кивнула и нажала на пару нужных кнопок на лётной панели. Тут же дверь в салон закрылась, а лопасти двигателей завертелись.

Когда три кварцевые кнопки замерцали голубым, нагретые специальными горячими потоками, я осторожно передвинула один из рычагов управления. Каретник сдвинулся с места и покатился по взлётной полосе, всё набирая скорость. Двигатели работали всё мощнее и быстрее, а вскоре скорость стала ещё выше и замерцал ещё один кварц, но я ждала пятого.

Едва он замерцал, я поняла, что скорость достигла нужной, и плавно надавила на ещё один рычаг. Каретник начал отрываться от земли, задрав нос.

В этот же момент я наклонилась к артефакту воздушных потоков и прошептала ему нужные четыре команды. Он в ответ не прореагировал. Я удивилась. Вроде бы этот «малыш»-кристалл всегда с первого раза всё понимал. Я снова повторила все команды, и артефакт наконец засветился неярким фиолетовым свечением. Я даже облегчённо выдохнула. Заработал. Наверное, всё же он устал. Уже проделал столько вылетов подряд, оттого и не сразу сработал.

Каретник всё набирал высоту, и мы уже почти достигли нужной. Передвигая рычаги управления, я повернула его в нужную сторону, в сторону лесной полосы.

— Всё в порядке, мадемуазель Видаль? — спросил вдруг Бетфорд и даже вздрогнула от звука его низкого голоса.

На пару минут забыла, что он рядом. Я обернулась к нему и положительно кивнула. Он так и продолжал сидеть в вальяжной позе, развалившись в кресле и вытянув вперед длинные ноги в сапогах.

Я же снова сосредоточилась на полёте, повернувшись к лобовому стеклу. Теперь надо было долетать до конца леса, над которым мы уже летели и развернуть каретник три раза по кругу. И я прекрасно знала, как это делать.

Но спустя время летательный аппарат вдруг как-то странно затрясся. Я напряглась, не понимая, что это такое. Не должно было его так трясти. Метнула взор на артефакт воздушных потоков, он вроде мерцал, как надо.

Но нас трясло всё сильнее и сильнее. И я ничего не понимала. Словно воздушные потоки нам навстречу сильно били каретник, как лодку о волны. И для того, чтобы этого сильного сопротивления не было и служил артефакт, он нивелировал воздушные потоки навстречу, разбивая их по принципу, как волнорез волны.

Панель инструментов также была в порядке, мерцали нужные кварцевые кнопки.

Я занервничала. Ничего подобного не было за последние два месяца на моих тренировках по лётному мастерству ни на одном воздушном судне, а я уже изучала четвёртое. Но сейчас складывалось такое впечатление, что артефакт не работал как надо, и бедный каретник бился о воздушные потоки как о прозрачные стены.