Мы с другими студентами — лебедями вмиг выстроились в десять рядов по четыре человека, выпрямились и обратили взоры на небольшой помост перед высокими дверями административного корпуса. На помост уже поднялся Бетфорд и ещё семеро профессоров, двое из которых мне были не знакомы. Говорили, что в Небесную академию приглашены два новых преподавателя, специально для нашего нового факультета. Они были ассы по летному мастерству в прошлом.

Остальные многочисленные студенты академии стояли свободно, позади нас.

Я отчего-то занервничала. И тихо шепнула Чарлтону, стоявшему по правую руку от меня:

— Николя, прошу пойдём со мной получать эмблему?

— Не выйдет, Софи. Наверняка будут вызывать по алфавиту. Ты в начале, я в конце.

На это я только вздохнула. Вперёд вышла строгая мадам Лот, в пенсне и небольшой папкой. Как заведующая учебной частью она объявила о начале мероприятия.

Далее Бетфорд произнес пару шаблонных фраз об открытии гражданского факультета и представил новых профессоров. А затем мадам Лот начала зачитывать в слух фамилии и имена зачисленных на факультет студентов.

Парни, стоявшие рядом со мной, выходили из строя и поднимались на помост. Ректор лично прикреплял им на плечо фиолетовую значок-эмблему факультета и жал руку. Коротко поздравлял.

Моя очередь была одиннадцатой. Я задрожала всем телом, когда объявили моё имя. Быстро направилась к помосту. Всё ещё не верила в своё счастье.

Ещё пару минут и я стану ученицей летнего факультета!

А завтра начнутся долгожданные занятия, о которых я уже грезила. Жаждала впитывать новые науки, как губка.

Твёрдым шагом я поднялась на помост, приблизилась к Бетфорду. Встала напротив него. Как это делали все парни до меня. Ожидала, когда ректор прикрепит мне значок и пожмет руку. Смотрела открыто ему в глаза, старалась сделать непроницаемое лицо.

Бетфорд же стоял в какой-то напряженной позе, и прищурился, когда я подошла. И теперь отчего-то медлил. Мамам Лот ближе протянула ректору коробку с эмблемами - значками, почти вклинив ему ее в руку, но Бетфорд словно истукан застыл и не двигался. Только жёг меня мрачным взглядом.

Я занервничала сильнее, не понимая, что происходит и зачем он это делает. Наконец Бетфорд соизволил протянуть руку к коробке, медленно взял оттуда значок. Поднес руку к моему плечу, чтобы прицепить значок к пиджаку.

Но в следующий миг значок выпал из его руки. Со звоном грохнулся о деревянный помост.

Сбоку в толпе студентов раздался испуганный возглас. Кто-то из девушек-студенток в первом ряду не смог сдержать своих эмоций.

Я же ощутила, словно меня окатили кипятком. Невольно опустив взор, я отметила что значок откатился к черному блестящему сапогу Бетфорда. Отчего то я знала, что эмблем ровно тридцать шесть и эту надо непременно поднять, чтобы хватило всем студентам. Но ни ректор от злости, ни я от испуга не делали этого. Ибо в глазах Бетфорда я прочитала убийственный гнев и вызов. Они словно говорили:

«Ну что теперь сделаешь, наглая проныра?»

Он явно не собирался ничего поднимать, а, наверное, в глубине души мечтал сильнее запнуть мой значок под какую-нибудь лавку, чтобы его вообще не нашли.

Какая гнусная детская месть! Какое чванство и нахальство!

Мне показалось, что земля уходит у меня из-под ног. Унижение, злость и непонимание охватили меня. Я хотела уже наклониться и поднять эмблему, но мадам Лот услужливо воскликнула:

— Я подниму, господин ректор!

— Осторожнее, мадам! — огрызнулся в её строну Бетфорд, — не уроните остальные.

Его ядовитая фраза была словно хлыст. И мадам Лот невольно замерла, не понимая то ли поднимать значок, то ли остаться на месте.

Положение спас профессор Полиньи, стоявший по левую руку от Бетфорда. Он быстро наклонился и поднял значок. Протянул его ректору.

— Возьмите, ваше сиятельство.

Бетфорд зыркнул на него, и всё же выхватил значок из руки профессора. Потом быстро прицепил эмблему мне на пиджак и процедил в сторону госпожи Лот:

— Следующий студент, мадам Клотильда!

Меня снова как будто окатили кипятком. Он не пожелал мне хорошо учится и даже не пожал руку, как до меня другим ученикам. А его окрик про «следующего» словно звучал: «убирайся отсюда, девчонка, пока я сам не спустил тебя».

Я судорожно сглотнула и у меня возникло яростное желание дать ему пощёчину. Прямо сейчас, вот здесь, при всех. За то, что он унизил меня перед всей академией и все это прекрасно поняли.

И я могла это сделать! С огромным удовольствием врезала бы снова по его самодовольной красивой физиономии. Точно не боялись последствий.

Вот тогда бы случился настоящий водевиль с «чудесными» последствиями.

Но тут же я осознала, что не хочу портить праздник другим парням и тому же Николя. Да и вообще всем. Они были не виноваты в том, что этот мудак никак не хотел смириться с моей холодностью, а теперь похоже еще и встал на тропу войны. Об этом говорили и то, что он не хотел зачислять меня на факультет, как сказал профессор Ловеналь и это унизительное представление сейчас со значком.

Мадам Лот объявила имя следующего студента. И я, поджав губы, смирила себя и подняв повыше голову, царственно сошла с помоста. Как ещё было реагировать на всё это? Только с достоинством.

Когда я вернулась на своё место в строю, Николя как-то странно взглянул на меня. Словно прочитал все мои мрачные мысли. Я же смотрела вперёд не мигая, следила за тем как Бетфорд прикреплял значок следующему студенту, поздравлял его, жал ему руку и улыбался.

Я же едва сдерживала слезы. Как мне хотелось в этот миг сбежать отсюда и закрыться в нашей девичьей спальне и наплакаться вдоволь. Но я не могла это сделать сейчас. Надо было держать лицо и вытерпеть хотя бы торжественную часть.

Спустя час объявили фуршет, и все устремились к накрытым столам, я же быстро ретировалась с праздника, сказав Жанне и Диди, что у меня сильно разболелась голова.

Сама же бегом направилась в наш женский корпус, стараясь чтобы никто не видел, как по моему лицу текут слезы.

Этот гадкий Бетфорд испортил весь праздник и сейчас мне уже ничего не хотелось.

Однако у дверей корпуса меня вдруг нагнал Николя. Быстро схватил за плечо и остановил.

— Софи, погоди!

Увидев мои глаза полные слез, он глухо добавил:

— Что происходит между тобой и ректором. Расскажи!

— Не надо, Николя... — промямлила я.

— Возможно я смогу помочь. Только не надо плакать.

Я всхлипнула, и он обнял меня. Прижал к себе по-братски и глухо добавил:

— Расскажешь? Обещаю это останется только между нами.

— Зачем это тебе? — пробубнила я в его плечо, снова всхлипнув.

— Я твой друг — забыла? Софи, расскажи мне всё. И тогда я смогу помочь тебе.

Я молчала минуту, а Чарлтон терпеливо ждал моего решения.

— Хорошо. Я расскажу.

— Пойдём вон в ту беседку. Поговорим там. В твой корпус меня всё равно не пустят.

Мы быстро приблизились к беседке, и я, присев на скамью, нервно сжала пальцы рук. Николя же ждал от меня откровений. Я не стала рассказывать всё. Только сказала, что Бетфорд не хочет меня видеть летчицей и всячески гадит мне.

— Только это? — пытливо спросил Чарлтон. — И он тебе ничего не предлагал?

Он всё понял верно, потому я кивнула и тихо добавила:

— Предлагал, своё покровительство в обмен на…

— Не продолжай, я понял тебя, Софи.

Я замолчала, опустив голову.

— Значит дело не в том, что девушка не может учится на летчика, а в том, ты отказала ему. И теперь он решил сделать всё, чтобы ты не поступила на этот факультет. Так?

— Да.

— Очень странно. Раньше Алекс так никогда не вёл себя. А уж мстить — это всегда было ниже его аристократического достоинства. Он никогда не опускался до подобного.