Постоянные букеты цветов по утрам, вчера в обед мне мадам Лот принесла шесть карточек на свободные увольнительные, а сегодня вот это.

И теперь внимание к моей персоне Бетфорд проявлял ещё больше, чем раньше, когда он просто заваливал меня на стол в своём кабинете. Тогда он хоть делал это тайно. Сейчас же свою заинтересованность он проявлял открыто, и это просто бесило.

Неужели он не боялся сплетен?

А может быть, его требование разорвать помолвку с Николя тоже было неслучайно? Так и есть. Наверняка он сам жаждал заполучить меня себе. Я не была дурой и всё прекрасно поняла теперь.

Как он сказал тогда в поезде: «Позволь мне доказать, что я не такой». Так и есть. Зачем ему мне что-то доказывать, если я ему безразлична?

Похоже, этот невозможный Бетфорд решил во что бы то ни стало соблазнить и завоевать меня, так же как и когда-то Софию, только совершенно другими методами. И это меня полностью обескуражило, потому что я поняла, что оставил он меня в академии не потому, что я хорошо училась и была одной из лучших студенток, а потому, что преследовал свои темные порочные цели, и касались они моей женской привлекательности.

И этот вывод мне совсем не нравился.

Прошла неделя. Моя учёба снова вошла в обычную колею. Я с энтузиазмом занималась, слушала лекции, проводила по нескольку часов в учебных полётах с Николя на тренажёрах и летательных аппаратах.

Бетфорд, как и обещал, вёл себя довольно отстранённо и вежливо. Всегда здоровался, едва завидев меня, и притягательно улыбался, непременно бросая какую-нибудь приятную фразу или о моём «чудесном» внешнем виде, или похвалу об очередном удачно сданном экзамене.

Его отношение ко мне и поведение изменились кардинально. И я даже с интересом поглядывала ему вслед, не понимая, как этот взбалмошный, самовлюблённый, наглый банник мог превратиться в галантного великосветского аристократа с великолепными манерами, сдержанного и доброго.

Цветы от Бетфорда по утрам стали постоянными. То это были синие ирисы, то махровые хризантемы, то белые гортензии, то красные маки, но всё время изысканные и прекрасные букеты. От девочек я скрывала истинного дарителя. Вытаскивала и прятала карточку из цветов и говорила, что букет от Николя. Они верили, ведь одни думали, что он до сих пор мой жених. Я пока не говорила им о том, что мы разорвали помолвку.

Я вознамерилась поговорить с Бетфордом, чтобы он прекратил присылать цветы. Но не знала, как к нему подойти. Он сам не искал встречи со мной, а только вежливо здоровался, проходя мимо.

В тот день, после обеда, мы с девочками решили немного погулять по парку. Следующая лекция у них начиналась через час, у меня — через два. Но на выходе из столовой мы вдруг наткнулись на ректора.

— Мадемуазель Видаль, вы мне нужны, — заявил властно Бетфорд, подходя к нам.

— Да, господин ректор, — кивнула я, отойдя в сторону за ним.

Бетфорд дождался, пока мимо нас пройдут очередные три студента в военной форме спасателей и только тогда сказал:

— Выйдем в сад, быть может? Не хочу, чтобы нас слышали.

— Да, — согласилась я и последовала за ним в ближайшие открытые, распахнутые двери, ведущие на улицу.

Я понимала, что он прав. Все же нас теперь связывала тайна, и знать ее другим пока не стоило. Мы отошли по дорожке к небольшому боскету со скамейкой. Бетфорд, как истинный джентльмен, предложил мне сесть, я быстро плюхнулась на ажурную теплую скамейку, положив свои учебники и тетради рядом.

Он же остался стоять рядом, чуть постукивая кончиком своего начищенного до блеска черного сапога. Как и обычно, он был одет в свои неизменные белые лосины, ботфорты и короткий синий китель с эполетами своего летного полка в прошлом. Единственное, что сегодня у него не было, — его дорогой трости с драгоценными камнями, которая подчеркивала его высокий статус в академии, а не немощь.

— Благодарю за то, что ты держишь слово, Вероника, — после того, как я удивленно выгнула бровь, он объяснил: — Ты разорвала помолвку с Чарлтоном, как мы и договаривались. Я об этом.

— Ааа, — протянула я, совершенно не собираясь открывать ему правду о том, что это было лишь временно.

Он окинул меня каким-то темным, горящим взором и остановил его на моих губах. Отчего-то в этот момент у меня снова возникла мысль, что это условие он поставил для того, чтобы Николя не мешал ему.

— Потому наша сделка в силе. Я уже начал выяснять в Министерстве, как все сделать так, чтобы диплом летчика через полтора месяца получила именно ты, на свое настоящее имя.

— Огромное спасибо, господин Бетфорд.

— Не за что. Услуга за услугу, — он как-то криво улыбнулся. — И могла бы ты называть меня Александр, Вероника? Всё же мы уже давно вышли за рамки общения ректор и студентка.

— Даже не знаю, удобно ли это. Если кто услышит, то подумает, что между нами…

— Наедине, Вероника, — тут же перебил меня Бетфорд. — На людях, как и прежде, зови меня официально. А наедине мне будет приятно слышать от тебя именно моё имя.

Я нахмурилась. Мне это, конечно, не нравилось, и не хотелось мне его звать «Александр», но всё же теперь он относился ко мне по-другому, и ссориться с ним не хотелось. Не убудет с меня, если я назову его по имени. Зато ещё больше расположу к себе этого загадочного и непонятного субъекта. То, что Бетфорд за последние дни стал для меня загадкой, это был факт.

Теперь я не знала и постоянно гадала, когда же Алекс Бетфорд барон Лэнгтон был искренен: когда заваливал меня на стол в своём кабинете, думая, что я Софи, или сейчас, когда вёл себя галантно и очаровательно, явно желая, чтобы я оценила его стать и выдержку. Но, возможно, он мог вести себя и по-другому. Как тогда в лесу, когда мы грохнулись с каретником. Когда принимал быстрые, верные решения и спас нас обоих от неминуемой гибели. А ещё он владел магией, о которой я тоже ничего не знала.

Поэтому последние дни я уже не знала, что и думать об этом странном мужчине, который менял свои повадки и действия как хамелеон. И вполне мог быть как на доброй и Светлой стороне, так и на Тёмной и злой.

Именно поэтому, не понимая всех тайных умений и черт своего оппонента, ссориться и накалять обстановку с Бетфордом я не хотела.

— Хорошо, Александр, — ответила я, своей фразой показывая, что готова называть его по имени.

Он довольно улыбнулся мне такой чарующей улыбкой, что я занервничала. Чувствовала, что он задумал. Как и прежде, пытался соблазнять меня, только уже своими сексуальными, призывными улыбками и жестами с цветами.

Словно прочитал мои мысли, он вдруг спросил:

— Тебе нравятся цветы, что приносят от меня?

— Красивые цветы, спасибо. Но я как раз хотела попросить вас, Александр, больше не присылать мне их.

— Почему? Мне приятно доставить тебе такое удовольствие, Вероника.

Я поджала губы. Как было объяснить ему, что я не жаждала подобных знаков внимания от него? Потому что эти еженедельные букеты заставляли меня чувствовать себя обязанной ему, а точнее — должной. И если он потребует отдать долг, например, свиданием или поцелуем, я этого не смогу сделать, и опять возникнет между нами недовольство. Лучше было сразу пресечь все его романтические поползновения в мою сторону.

— Потому что девочки уже шепчутся, не понимая, от кого это цветы. Ведь помолвка с Николя разорвана, а я не хочу, чтобы сплетни поползли по академии.

— Боишься, что все узнают о твоем тайном воздыхателе? — оскалился он довольно.

И я недовольно зыркнула на него, чувствуя, что он точно был бы рад, если бы все судачили о том, что он, Бэтфорд, оказывает мне знаки внимания. Но я-то совсем не хотела этого. Я хотела спокойно доучиться в академии и все.