— Волшебная стрела! — уверенно произнёс он.

С окровавленных пальцев Кэхила сорвалась молочно-белая магическая стрела — одно из самых первых атакующих умений целителя, в которое он вложил свою последнюю отчаянную надежду. Не успел свет магии погаснуть, как Шрам уже оказался рядом. Одним широким, безжалостным взмахом фламберга страж отсёк протянутую руку.

Алая кровь хлынула фонтаном, заливая мерцающий пол и окрашивая лазурные кристаллы в густой багрянец. Кэхил отшатнулся, прижимая обрубок к груди. Лицо его исказилось от боли, но вместо крика он издал лишь тихое шипение сквозь стиснутые зубы. Шрам уже заносил фламберг для решающего удара, чтобы добить парня, но не успел.

Тело пронзил магический разряд. Паралич, державший тело в стальных тисках, схлынул, сменившись пьянящим приливом силы. Жизнь возвращалась в окаменевшие мышцы, а ловушка, ослабевшая, как хватка уставшего хищника, наконец сдалась. Мерзкие щупальца, оплетающие тело, безжизненно опали на пол.

— Кровавый полёт! — Едва освободившись от оков, Вилл развернул за спиной кровавые крылья и взмыл под самый потолок пещеры. — Щит Крови!

Как многое способна решить крошечная секунда. Если бы Кэхил замешкался в плену хоть на миг дольше, если бы идея разбить ловушку опоздала на мгновение, то перед Морией не материализовался бы сотканный из крови огромный треугольник, вязкий и пульсирующий, как живое сердце. Шрам уже вернулся к Морие — он тоже знал цену секунде, поэтому с Кэхила мгновенно переключился на более важную сейчас цель. Фламберг врезался в щит беззвучно, но с ощутимой отдачей: лезвие вошло в алую массу, как в густой студень, разбрызгивая кровавые капли. Щит дрогнул, но выдержал, поглотив удар.

Не теряя времени, Вилл вновь направил ладонь на Морию.

— Живительная кровь!

Алый поток окутал её фигуру. Разница в уровнях была колоссальной — одной хилки хватило, чтобы заполнить полоску здоровья до краёв. Вилл, сделав в воздухе резкий вираж, ушёл от атаки Тада и завис у самой границы досягаемости Шрама. Чаша весов качнулась в обратную сторону, восстанавливая хрупкое равновесие.

— Кровавый хлыст!

Из ладони вырвался багровый жгут, который с оглушительным щелчком, подобно кнуту надсмотрщика, обрушился на Шрама. Удар был сильный и точный, пришёлся ровно в зазор между пластинами доспеха, но игре на такую точность было плевать. От шкалы здоровья стража откололся лишь небольшой кусочек, который тут же залечил Тад.

Вилл перевернулся в воздухе и переключился на здоровяка. В него полетела серия кровавых копий, заставляя того отступить на шаг. Не теряя темпа, Вилл вновь развернулся к основной цели.

— Кровавая дробь!

С пальцев сорвался веер из десятков маленьких, похожих на градины, алых снарядов. Они забарабанили по латам Шрама. Из-за расстояния урон, даже с учётом стиля «Чистой крови» и активных бафов, был ничтожным, но сейчас было важно иное: шквал кровавых градин сбил стражу равновесие, заставив того прервать собственную атаку.

Вилл парил под потолком, оценивая ситуацию. Кровавые заклинания не были сами по себе навыками с особым типом урона. Тесты показали, что одна половина была магической, кровавой, а другая тесно переплеталась с «кровотечением», которое в свою очередь могло резаться двумя вещами — статами на сопротивление и физической защитой.

Против «тряпок» кровавые навыки работали неплохо, но и Тад, и Шрам, как назло, были закованы в тяжёлые латы.

— Кровавые цепи!

Алые путы сорвались из ладони, сковав Тада по рукам и ногам. Вилл устремился в приоткрытое окошко возможности нанести хоть немного урона. В стража полетела серия быстрых заклинаний, но результат оказался удручающим. Первое умение ушло в полную «имунку». Второе — почти полностью «срезалось» бронёй. Третье нанесло жалкие крохи урона. Мгновение — и изумрудный свет исцеления вновь омыл Шрама, сводя все усилия на нет.

«И что мне с вами делать?» — мысленно рычал Вилл, лавируя под потолком грота, который с каждой секундой казался всё теснее.

Их дуэт с Морией и дуэтом-то назвать было сложно. Это вынужденный союз сильного игрока, которого в какой обход системы подбора не просто закинуло другого хила, но ещё и более слабого. Секунду назад по Мории тикал смертельный дот кровотечения. «Кровавым равновесием» Вилл синхронизировал шкалы здоровья за секунду до смерти девушки, а затем, через «Поглощение болезней», перетянул дебаф на себя, тут же сбрасывая его на Тада. Для закованного в латы здоровяка этот дот был комариным укусом.

У Тада и Шрама же был идеальный дуэт. Фокусишь Шрама? Тад стоит на фри касте. Хочешь влить урон в Тада? Тогда на фрикасте остаётся Шрам, что ещё хуже. Вилл сжигал защитные кулдауны один за другим, чтобы не дать ему убить Морию. Бой почти завёл их в тактический тупик, в котором не было ответа против идеальной синергии стража и целителя.

Фокус битвы утянул настолько, что Вилл едва успел увернуться, чуть не влетев головой в острый кристаллический шип, торчащий с потолка. Резкий вираж немного вывел из боевого транса. Вся эта битва отдавала странным душком.

Шрам со звериной яростью пытался достать Морию. Он не сдерживал свою жажду убить. Но в немногих ответных атаках Вилл не ощущал той же жажды в свою сторону. Тад тоже колебался. У него была идеальная возможность подловить на слип, который «отключил» бы кровавые крылья, но он промедлил. Как промедлил и Вилл, упуская возможность засетапить комбу, которой в теории можно было бы снести Таду кучу здоровья.

Победа была важна, но они сражались не за Кэхила. Это было нечто большее.

Тад был хорошим мужиком. Ещё по прошлой игре он составил впечатление человека, который всегда старался поступать по совести. Но сейчас он не просто хотел вытащить дочь — он был готов обменять своё счастье на страдания другого человека. Если он совершит это зло, тень Кэхила будет преследовать его всегда. Она не оставит его в покое, будет терзать его сердце и душу. И Мама, как бы сильно она ни любила Тирушу, никогда бы такого не одобрила.

— Кровавая дрёма!

В сторону Тада метнулась алая искра, но тот легко укрылся за сталактитом. Прийти к идее спасти душу товарища было куда легче, чем воплотить её в жизнь. Бой окончательно зашёл в тактический тупик, ведь сражаться, несмотря на всю динамику битвы, приходилось в полсилы. Всё решит либо первая ошибка, либо чья-то решимость перейти незримую черту.

И ошибка едва не случилась. Шрам подловил на манёвре, резким выпадом заставив нырнуть вниз — прямо под усыпляющее заклинание Тада. Лишь отчаянный рывок в сторону, едва не закончившийся столкновением со стеной, позволил остаться в битве.

От напряжения пальцы сами собой складывались в жесты для более серьёзных заклинаний, но то и дело приходилось одёргивать себя. С губ едва два раза не сорвалось «Сжатие сердца». Не по злому умыслу, а по чистому инстинкту опытного игрока, который нередко действует раньше, чем думает. Вилл направлял всю свою кровавую магию в Морию, лихорадочно перебирая в голове варианты. Пленить Тада, а потом Шрама? Отобрать флешку голой силой? Каждый новый вариант был ещё сложнее и безумнее предыдущего.

Внезапно в памяти вспыхнула отрубленная рука Кэхила.

«Стоп, а сможем ли мы вообще вернуть его?» — запоздало ужаснулся Вилл. Что, если эта физическая оболочка теперь повреждена, и своей битвой они лишь увеличили счётчик застрявших здесь? Вилл резко развернулся в воздухе, чтобы найти взглядом Кэхила, который должен был лежать в луже собственной крови, но в этот миг грот залила ослепляющая вспышка света.

— Что за…

Свет ударил не с одной стороны — он родился сразу везде, словно каждый кристалл в гроте взорвался изнутри. Вилл инстинктивно зажмурился, теряя ориентацию в пространстве. Ослепляющая пакость от Тада? Нет, «Вспышка света» работает иначе. На инженерную гранату тоже не похоже. Судя по глухому ругательству Шрама внизу, накрыло и парней.

Когда сияние начало медленно спадать, Вилл первым делом выискал взглядом Морию. Она успела воспользоваться суматохой и отступить на безопасное расстояние, но атаковать не спешила. Шрам и Тад тоже замерли, растирая глаза рукой и растерянно озираясь. Бой остановился.