Лёгкий ветер крался сквозь кроны деревьев, едва слышно шелестя листвой. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую зелень, оставляли на земле золотые блики. Воздух благоухал свежестью, пропитанной тонким ароматом хвои и влажного мха. Прохлада приятно холодила кожу под доспехами, цепляясь за металл невидимыми пальцами.

За спиной слышался шорох шагов, но Горниш не оборачивался и уверенно двигался вперёд. Взгляд цепко прощупывал лес, пытаясь обнаружить угрозу, но деревья стояли неподвижно, подобно древним стражам, застывшим в угрюмом молчании. Лишь изредка между стволами мелькали рогатые тени — олени с бронзовой шкурой, блестящей под лучами солнца.

Где-то впереди журчал ручей, и возле самой воды проскользнула стая чёрно-синих лисиц. Их хвосты дрожали, колыхаясь подобно струйкам дыма, а жёлтые глаза тревожно вспыхивали огнём. Мобы, привычные для этих троп, почтительно держались на расстоянии, но они были лишь малой тенью тех опасностей, что могли подстерегать впереди.

— Эй, Горниш, — грубый мужской голос нарушил лесную тишину.

— Чего тебе? — откликнулся Горниш, не сбавляя шага.

— Помощь нужна!

Горниш усмехнулся.

— Денег не дам. Жало, вот тебе самому не стыдно? Десятый ранг, а клянчишь, как нуб. Мы-то привыкли, а другой и в морду дать может. Я прав, Латч?

Горниш бросил взгляд через плечо. Целитель резко поднял голову, встревоженные глаза беспокойно заметались по сторонам. Он быстро и нервно кивнул.

— Голды у меня завались! — ответил Жало с напускным хвастовством.

— Ещё бы, — Горниш усмехнулся. — Гига хорошо платит.

К нему даже подлизываться не приходилось. Гига всегда хорошо платил за выполненную работу.

— Дослушал бы сперва! Помощь нужна с делами… любовными. Ты же с девками легко ладишь, вот и подумал — дашь совет!

Горниш фыркнул, скользнув взглядом по золотистым верхушкам деревьев.

— Ты меня переоцениваешь. Бывали интрижки, но я их не искал. Я танчу, девчонка хилит, слово за слово — и вот уже мило болтаем после прокачки. Погоди-ка, тебе вообще зачем мои советы? Сенечка же вокруг тебя вьётся, глазками так стреляет — ещё чуть-чуть, и одежда на ней вспыхнет.

— В том-то и дело! — горячо выпалил Жало. — Что она липнет ко мне, глаза блестят, губы кусает — ну тянет её ко мне, ясно же. Но остаётся шаг — и всё, стена. Несёт какую-то чушь, хихикает, смущается! Чё за фигня?

— Чего тут неясного? Девочка романтики хочет — тем более этот мир, — Горниш неопределённо покрутил рукой над головой, одновременно ни на что конкретно не указывая и показывая сразу на всё вокруг, — к романтике располагает. Закаты после данжей, звёздное небо после рейдов…

— Бред какой! — голос Жало звенел от искреннего негодования. — Я что, по её мнению, железный? Три недели топчемся на месте! Неделю назад подарила книгу. А позавчера, когда я торчал у себя в комнате и занимался важными делами, вдруг сама пришла. Глаза смущённые, щёки красные. Я уж решил, что всё, наконец-то, а нет! Спросила, прочитал ли я книгу! Пришлось соврать, естественно.

Горниш хмыкнул и позволил себе укол:

— Конечно, ты соврал. Сенечка просто плохо тебя знает. Будь вы знакомы подольше, знала бы, что ты ничего сложнее журнальчиков с гайдами в руки не берёшь.

Сзади донеслось сердитое бурчание. Если бы такую колкость себе позволил Латч, страж давно размазал бы его по земле.

— Ладно, не бухти, — примирительно произнёс Горниш. — Ну, пришла она к тебе. А дальше что было?

— Стоит, платочек теребит. Минут пять болтали о какой-то лютой чепухе, а потом она вдруг роняет платок. Прямо к моим ногам! И стоит, смотрит на меня так томно, с ожиданием.

Горниш задумчиво нахмурился, и вскоре в голове вспыхнула догадка.

— Как книга называлась, не помнишь?

— Что-то сопливое, про душу. Когда она запоёт… или прошепчет… какая-то такая бредятина.

Горниш быстро открыл инвентарь. Виртуальная сумка ломилась от книг — их было столько, что хоть библиотеку открывай. Гига приказал собирать их, но зачем не объяснил.

— Я её читал, — сказал Горниш, вытащив нужный томик. Шаг замедлился: нужно было одновременно смотреть и под ноги, и на белоснежные страницы. — Ну ладно, не то, чтобы читал — пролистал по диагонали, когда мы ночевали у Закрытых врат. Кажется, я понял, чего Сенечка от тебя ждала.

Вскоре взгляд зацепился за нужные строки.

— Вот оно. Сенечка не зря дала тебе именно эту книгу. Здесь есть сцена, в которой одна из героинь, до невозможности романтичная особа, приходит к своему возлюбленному. В землях, где разворачиваются события книги, действует свой этикет: если женщина роняет платок, то в случае, если у мужчины есть к этой женщине симпатия, он должен поднять платок, не отводя взгляда от её глаз, поднести к губам, вернуть и прошептать «если Вы захотите, я подниму его вновь».

Горниш захлопнул книгу и отправил обратно в инвентарь, где её иконка затерялась среди десятков похожих значков. Жало молчал и хмуро сопел. Под его ногами раздражённо хрустели ветки.

— Чушь какая-то, — наконец буркнул он. Голос так и сочился раздражением.

— Чушь не чушь, а Сенечке эта книга явно запала в душу. Ты, конечно, ничего из «ритуала» не выполнил?

— Ещё чего! Сенечка с минуту на меня пялилась, а когда сама за платком нагнулась, я её так смачно шлёпнул, так сильно, что шлепок до южных земель докатился, уверен!

Жало громко и довольно рассмеялся. Горниш усмехнулся вновь.

— Вот тут ты меня не разочаровал.

— А вчера…

— Погоди-ка, вчера? — удивлённо перебил Горниш. — То есть твоего представления она не закинула тебя во все виды игнора?

— Ха! Я и говорю — чушь всё это! Химию не обманешь! Вот вчера подарила какую-то свечу. И чего мне с ней делать? Или я теперь обязан подарить что-то в ответ?

— Купи самый красивый мешочек и набей его до отказа голдой, — пошутил Горниш.

Жало замолчал.

— Эй, я пошутил, если что! — на всякий случай уточнил Горниш.

— А что не так? Отличный же подарок! Голда всегда к месту, особенно сейчас, когда цены летят к небесам. Купит себе нормальный посох со статами, вкусную еду, приколюхи разные… А если подарю что-то бесполезное, она закинет это в инвентарь или распылит. Какой тогда смысл?

— У тебя же есть решение. Сенечка явно вдохновляется этой книгой. Напряги извилины, прочти её внимательно, и уверен, что найдёшь ответ.

За спиной неожиданно раздался едва слышный, хрипловатый шёпот:

— Не надо ничего дарить… Я читал эту книгу. Алая Звезда не ждала подарка. Она дала свечу, чтобы возлюбленный зажёг её на особом свидании…

— Чего ты там щебечешь, а? — ощетинился Жало.

Горниш вновь обернулся. Жало как тростинку держал большое копьё — массивное, с тёмным древком и зазубренным наконечником. Он шагнул вперёд и тупым концом грубо ткнул в спину исхудавшего мужчину в окровавленной рубахе, больше напоминавшей мешок. Мужчина пошатнулся, едва удержавшись на ногах.

— Ладно тебе, вроде дельный совет дал? — примирительно сказал Горниш.

— Да пошёл он со своими советами! — Жало сплюнул в сторону. — Ещё тупые боты будут меня учить с девчонками общаться! А дальше что? Дело будут за меня делать, а?

Он грубо пихнул Сигила плечом так, что тот неуклюже обхватил ближайший ствол.

Горниш сочувственно глянул на Сигила, и что-то внутри кольнуло. На него было больно смотреть: синяки и ссадины покрывали его тело, но это были не самые страшные раны. Глаза Сигила — мутные, проткнутые ножом, всё ещё держались в глазницах, будто удерживаемые чарами. По ним растеклась красная кристаллическая сетка, тонкая, как паутина, с застывшими каплями крови, поблёскивающими в свете пробивающихся солнечных лучей. Постарались городские конвоиры — они выкололи ему глаза за то, что Сигил якобы как-то не так взглянул на чью-то девчонку. Взгляд упал на окровавленные руки. Если конвоиры не обманули, то все десять пальцев сломал уже Гига, и вряд ли он сделал это из шутки или поддавшись мимолётному гневу.