Первая — девочка в ярком зелёном платье. На груди, в том месте, где должно было биться сердце, белела грубая заплатка из простой белой ткани. От неё расходились тёмные, засохшие круги крови, пронизавшие ткань насквозь.

Вилл задержался на девочке лишь на миг — и тут же перевёл взгляд на девушку, что стояла рядом. Волосы — длинные, до самой поясницы, мягкие и нежно-голубые, как небо ранним утром. Красивое свадебное платье, разорванное у правого бедра. И огромное, расплывшееся пятно крови на груди, превратившее белоснежный шёлк в сухую, буро-красную корку.

— Тируша… — прошептал Тад. Его голос дрожал — в нём смешались неверие, надежда и боль.

Сердце грохотало в груди. Всё вокруг исчезло — остались только эти две фигуры. Губы пересохли, и имя сорвалось с них глухим, надломленным шёпотом:

— Маша?..

Кромор лежал на траве, прикрыв глаза. Лёгкий ветер приятно холодил лицо, а сама трава была сказочно мягкой — в ней хотелось утонуть, как в самой пышной перине. Закатное солнце ласково прогревало тело сквозь колдовскую мантию, и чёрная ткань, казалось, жадно впитывала последние тёплые лучи.

Воздух был полон разных звуков: вдалеке переливались птичьи трели, которым вторил протяжный вой неизвестных мобов. Справа доносились привычные щёлкающие звуки челюстью.

Среди этой спокойной красоты кто-то беспокойно расхаживал туда-сюда.

— Тридцать пять, — лениво протянул Кромор, не открывая глаз.

— Чего тридцать пять? — раздался недовольный женский голос.

— Ты прошла мимо меня уже тридцать пять раз, — ответил Кромор с той же ленцой, и, слегка улыбнувшись, добавил: — Тридцать шесть.

Кромор разлепил веки. Солнце тут же ударило по глазам слепящей вспышкой, но сквозь расплывающиеся белые пятна проступил знакомый силуэт. Рива, уперев руки в бока, казалась грозной валькирией. Её волосы в лучах закатного света казались живыми: пепельно-фиолетовые пряди при малейшем движении головы перетекали в серо-голубые. Сложенные в замысловатый узел, они были украшены парой тёмных перьев, которые подрагивали от сдерживаемого раздражения. Тревога и недовольство на лице девушки смешались в выразительную гримасу.

— Ложись, отдохни, — Кромор похлопал по траве рядом с собой. Ладонь сразу утонула в её густом, бархатном покрове, и он, не удержавшись, на миг сжал пальцы.

— Не хочу, — отрезала Рива и снова заходила из стороны в сторону. — Когда я взволнована, мне нужно двигаться. И вообще, в нашем зале собраний я насиделась на год вперёд.

Кромор нарочито медленно зевнул и снова блаженно прикрыл глаза. Справа тут же раздался ответный щелчок — Костик клацнул челюстями, то ли передразнивая, то ли поддерживая.

— Ну и зря, — безмятежно отозвался Кромор. В их непростой виртуальной жизни выпадало слишком мало приятных минуток покоя, и хотелось растянуть каждую, смакуя, словно глоток драгоценной воды в сердце безжалостной пустыни.

Сквозь багровую пелену сомкнутых век Кромор почувствовал, что Рива остановилась вновь.

— Зато ты слишком спокоен, — нервно бросила она.

Кромор лишь сложил руки за головой, ещё удобнее устраиваясь на своём травяном ложе.

— А чего нервничать?

Рива фыркнула.

— Действительно. Мы на землях Невозвращенцев. Перед нами штуковина, в которой, возможно, мы найдём что-то, что поможет нам выбраться из игры, и Невозвращенцы этому вряд ли обрадуются. Мы не знаем, что нас ждёт внутри. Прошло два часа, а твоего знакомого нет. Чего я это взволнованная, даже не знаю.

Кромор открыл один глаз, лукаво взглянув на волшебницу, и с лёгкой усмешкой произнёс:

— Видимо, мне нужно поблагодарить брата Вилла. Его безрассудные авантюры закалили мой дух так, что поход в Храм для меня как простая экскурсия, не более.

Ветер шевельнул траву; над лицом мелькнули лепестки. Где-то далеко завыла птица — или зверь, — а после стало так тихо, что было слышно, как Рива тяжело выдохнула.

— Какой интересный у тебя взгляд на то, что Вилл постоянно втягивает за собой в проблемы. Хорошо хоть в этот раз обошлось.

Кромор поморщился, будто что-то кольнуло внутри.

Два дня назад пропал Вилл. Он отбыл из Кристальной крепости со Шрамом, Тадом, и, неожиданно, Аргеннаром, которого зачем-то они взяли с собой. Их целью стал один из призывных боссов, но к вечеру никто не вернулся. Проверочные письма ушли в пустоту.

Где-то в глубине души уже шевелился ледяной червячок сомнения, подло нашёптывая самое страшное. Кромор гнал эти мысли прочь, заставляя себя верить в лучшее. Подобное уже случалось, и наверняка это просто очередное безумное приключение, из которого брат Вилл вернётся, как и всегда — живым и невредимым. Пока оставалось лишь гадать, куда их занесло на этот раз.

— Уверен, что брат Вилл вернётся, — твёрдо сказал Кромор, хотя слова эти были скорее для себя, чем для Ривы. — И остальные тоже. Кто знает, вдруг брат вернётся с чем-то полезным, что поможет нам выбраться из игры.

— Ты не о том думаешь. Лучше думай, как нам найти что-то полезное вот там, — Рива мотнула головой в сторону Храма.

Кромор проследил за её взглядом. Перед ними, на вершине небольшого холма, раскинулся Храм Переменчивых Форм. Он не подавлял размерами, был скорее приземистым и широким, словно вросшим в землю. Всё внимание приковывали четыре навершия, венчавшие крышу по углам здания, каждое из которых символизировало одну из стихий.

Одно было воплощено в рвущемся к небу шпиле из чистого пламени. Другое представляло собой прозрачный сосуд, в котором вечно бурлила и пенилась пойманная в ловушку вода. Третье было сферой, где плясали разряды молний. Четвёртое же на их фоне казалось до обидного простым: грубый, необработанный монолит древнего камня.

— Сперва надо туда попасть, — заметил Кромор. — А там и проверим, кто из нас был прав.

— Конечно, права я, — упрямо заявила Рива, гордо приподняв голову.

— Ага. Надеюсь, в Храме будет достаточно света, чтобы я мог полюбоваться твоей кислой гримасой, — улыбнулся Кромор, лукаво прищурившись.

Рива состроила недовольное лицо, но тут же её взгляд метнулся куда-то вверх.

— Наконец-то.

Кромор перекатился на бок и, опираясь на локоть, посмотрел вверх по склону, следуя её взгляду. К ним уверенной, размеренной походкой спускался парень. Его тёмно-красная мантия, напоминающая медицинский халат, развевалась на ветру, открывая взгляду лёгкую серебристую кольчугу, поблёскивающую под тканью. Причёска лишь добавляла образу целителя необычности. Одна половина головы была коротко и аккуратно подстрижена, обнажая чёрные волосы, а вторая, с длинными прядями тёмно-зелёного цвета, стильно спадала набок, почти закрывая глаз.

Рива на всякий случай помахала ему, но парень, казалось, и без того прекрасно их видел, и уверенно шёл именно к ним.

— Сорри, задержали в Крепости, — бросил Дезгато, подходя ближе и небрежно поправляя мантию. — Попросили помочь.

Кромор поднялся на ноги, отряхнул прилипшие травинки и пожал парню руку.

— Это сестра Рива, — представил он девушку. — Сестра Рива, это брат Дезгато.

— Я уже поняла, — фыркнула она, но тут же смягчилась, и на губах появилась лёгкая улыбка. — Рада знакомству.

— Взаимно.

Дезгато вдруг прищурился, окинув Риву оценивающим взглядом с ног до головы. Рива прищурилась в ответ.

— Чего? — не выдержала девушка.

— Да ты… нормальная, — наконец вынес он свой вердикт.

Серо-синие глаза Ривы округлились, стёкла её очков блеснули на солнце, отражая закатные лучи.

— В смысле⁈ — возмутилась волшебница. Казалось ещё немного, и с пальцев сорвутся боевые искры.

— Да про тебя слухи ходят, — пояснил Дезгато, небрежно засунув руки в карманы мантии. — Что ты на собраниях чудишь. Вроде как притащила труп и пыталась его оживить.

Краска залила щёки девушки.

— А-а-а… я-я-я… — растерянно протянула Рива.

— Это сценический образ, — вмешался Кромор, спасая подругу. — Для дела. А так она нормальная. Ну почти.