От шкалы Y параллельно X тянулись три тонкие линии: нейтральная репутация по нулю, верхняя граница и нижняя. Также от нуля стартанула дёрганная линия общей репутации, которая с первого же дня поползла вниз. Некоторые участки были отмечены точками — наиболее весомым личным вкладом в изменение репутации. После выполнения специального класса общая репутация резко просела на десять тысяч пунктов, но «спасение» Трелорин репутацию немного подправило. Вилл вёл взглядом вправо. Репутация катилась вниз, будто по неровной горке. Иногда репутация немного росла, но не было понятно, с чем именно был связан такой рост. Вилл пригляделся к особо заметному провалу. Сначала репутация резко рухнула, а потом, понемногу, поползла вверх. В груди болезненно кольнуло. Резкий провал — это убийство спасённых с другого мира НИПов.

«Видимо, репутация начала расти, когда все поняли, что я сделал благое дело», — задумался Вилл. График дорос до отметки в «-973856», но вскоре снова пошёл вниз. С каждым днём линия всё ближе подбиралась к той самой границе, о которой упоминалось в письме. И вот, прошлой ночью, репутация обвалилась настолько, что график пересёк нижнюю черту. Падение даже не замедлилось, и за сегодняшний день уровень общей репутации успел съехать вниз ещё на сотню пунктов.

— Слушайте, я три раза перечитал эту дичь, но так до конца и не въехал, — Брэйв водил руками по воздуху и хмуро смотрел перед собой. — Всё вот это, что происходит последние сутки, связано с системой репутации?

— Чёрт его знает… — Вилл задумчиво посмотрел на последний резкий провал на графике. — Возможно, ночью Королева прикончила Совет, якобы готовивший покушение, и это настолько ударило по репутации, что та рухнула ниже критической отметки. Хотя, скорее всего, причина в другом — сам факт заговора против Королевы. Ведь это проступок с нашей стороны, игроков… А потом репутация пересекла ту самую грань, и под утро — бац, получили эту странную «обнову».

— Если совсем упростить, то высокая репутация означает мирное сосуществование и помощь в поисках выхода, а низкая — вражду, конфликты и вставление палок в колёса, в том числе нашим попыткам выбраться отсюда, — негромко произнёс Намтик.

— Охренеть! А нельзя было сказать нам об этом раньше? Парни, такое дело, вы дружите с НИПами, ведь если будете дружить ОЧЕНЬ хорошо — они помогут вам выбраться. Слабо было так, да⁈ — сокрушался Брэйв.

— Так в этом ведь и дело?.. — тихо произнёс Намтик, не отрывая взгляда от своего графика. — В таком случае мы бы вели себя с ними лицемерно, стараясь понравиться. А если это всё эксперимент… то разработчики, возможно, хотели посмотреть, как мы будем относиться к неигровым персонажам в сложных условиях. Поэтому и говорить нам ничего и не стали…

Брэйв что-то проворчал себе под нос. Из его бормотания удалось разобрать пару особо крепких слов в адрес «идиотов» из команды разработчиков.

— Они и так ввели индивидуальную систему репутации, от которой я натерпелся по полной со своей минусовой репутацией, — Вилл мысленно поморщился от неприятных воспоминаний прошлого. Первое время после получения специального класса не удавалось ни нормально торговать, ни без лишних проблем брать квесты. — Задним числом, конечно, рассуждать легко, но кто-то и мог бы догадаться, что здесь скрыто нечто большее…

Комната, освещённая тусклым светом магических шаров, погрузилась в тишину.

— Ребята, — Луна нарушила молчание спустя пару минут. — Я перечитала письмо ещё раз. Наша общая репутация упала. Это понятно. Но можно ли как-то всё отыграть назад? Поднять хотя бы до нуля — не говоря уже о той планке, где начинается помощь?..

На этот вопрос в письме не было ответа, но истина будто лежала на поверхности.

— Я уверен, что нельзя, — покачал головой Вилл. — Даже если отсечь вариант с «фармом», когда игроки просто будут пытаться вытянуть репутацию в плюс… Как её вообще исправлять? Половина НИПов живёт под гнётом Гига и носит ошейники. Вторая проживает на землях королевства, где бывшего короля якобы убил я, а нынешнюю королеву едва не прикончил Совет Призванных. Тут качать репу придётся столько, что проще самому найти выход из игры. Я думаю, дальше будет только хуже. Репутация продолжит падать — ещё и ещё, пока напряжение не достигнет пика и не начнётся большая заварушка между нами и НИПами.

Вилл закрыл график и посмотрел на ребят. В голове крутилась одна неприятная, липкая мысль — та, что никак не вписывалась в общую картину.

— Знаете, что меня смущает больше всего?

— Действительно, а что? — пробурчал Брэйв. — Дай угадаю — наверное, что в письме очередная гадость, а не вкусная пицца.

Намтик и Луна улыбнулись. Вилл тоже усмехнулся, но на секунду. Мысль, которая пришла в голову, не оставляла места для веселья.

— Лоинтан сказал, что всё происходящее — это глобальный эксперимент. Обкатка новой технологии на подопытных кроликах. И, честно говоря, после всего, что мы тут увидели, я даже не хочу сомневаться в его словах. Но ведь разработчикам невыгодно, чтобы эксперимент заканчивался слишком быстро. А если бы здесь не было Невозвращенцев, тормозящих остальных, игра, скорее всего, уже бы закончилась. Причём Фаэл и прочие, как я понимаю, не были разработчиками, а значит, это их палки в наши колёса назвать искусственным замедлением со стороны.

Вилл хмуро посмотрел на тонкую линию верхней планки репутации.

— Я веду к тому, что если письмо не ложь, то при высокой репутации НИПы могли бы помочь нам выбраться из игры. Но зачем разработчикам давать нам ещё больше шансов на побег? Это же нелогично. Им как раз выгоднее держать нас тут как можно дольше. Всё это слабо стыкуется между собой. Либо они врут, врут и ещё раз врут. Либо же…

Закончить мысль не дала вибрация в правом ухе.

— Вилл! Снова гости!

— Кто там?

— А вот не знаю. Похожи на двух НИПов. И они… в общем, посмотри сам.

— Сейчас буду.

Вилл выключил наушник и посмотрел на ждущих объяснений ребят.

— Крайтен сказал, что гости. Два НИПа. Судя по всему, не опасных.

Вилл направился в узкий коридор, упиравшийся в тупик. В конце стояла старая, на вид хлипкая деревянная лестница, ведущая наверх. Под пальцами древесина оказалась неприятной — шероховатой, с заусенцами.

Лестница, ступеней на тридцать с лишним, вела на пустынный чердак. На нём не было ничего — только пыль, грязь и тишина. Несколько проёмов в стенах выводили на узкий балкон, который тянулся по периметру и открывал обзор во все стороны.

В одном из проёмов замер силуэт. На фоне сгущающихся сумерек он выглядел не как целитель в красной мантии, а, скорее, как чья-то тень.

— Кто там? — сразу спросил Вилл.

— Вон они. Смотри, ели плетутся.

Вилл шагнул к краю и поднёс монокль к правому глазу. Между высокими деревьями, еле передвигаясь, шли двое. Мужчина шатался, словно на грани обморока. Его длинная мешковатая рубаха была серой, грязной, висела на нём, как на вешалке. Казалось, он вот-вот рухнет — каждый шаг давался с усилием.

Девушка шла рядом, перекинув его руку себе через плечо. Он почти висел на ней всем весом, и она буквально тащила его вперёд, шаг за шагом. Сама выглядела не лучше: лицо и доспехи были измазаны грязью и засохшей кровью, походка — тяжёлая, неровная, будто каждое движение отзывалось болью. Казалось, ещё немного — и оба рухнут. Но они продолжали идти, упрямо и молча, будто другого выбора у них не осталось.

— Вряд ли ловушка… Скорее всего, это бедолаги, которым нужна помощь… — сказал Вилл. — Ладно, Крайтен, я спущусь и проверю, а ты понаблюдай за нами.

Из-под лопаток расправились кроваво-красные крылья. Вилл аккуратно перелез через перила и, не колеблясь, сорвался вниз.

Пуарум задумчиво крутил в пальцах большую золотую монету. Она плавно скользила от одного пальца к другому, словно сама перетекала по руке. Один из последних солнечных лучей, пробившихся сквозь высокие окна, медленно полз по залу, всё ближе подбираясь к ладони. Заходящее солнце клонилось к горизонту, и полоса света неспешно смещалась, будто живое существо, пытающееся дотянуться до руки.